Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » не важно, как ее звали, важнее, что я из стали, она — из пастилы.


не важно, как ее звали, важнее, что я из стали, она — из пастилы.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

предыдущие:
ногтями в кожу, огнем по жилах; спасайся, девочка, беги
на коже чернила меток, и мы сокращаем метры
и это победа пирра, когда мы теряем силы
вино, терпкостью по жилам; звонком коротким «portami via»
верона обещала эпик

Отредактировано Boyd Conte (2022-11-23 15:42:24)

+2

2

Улыбку находить в его глазах, сердцем открываясь навстречу.
Ты не торопишься покидать салон его машины, он — не желает прощаться с тобой так скоро. Выуживая секунды и растягивая их в мимолетные минуты, вы сидите напротив друг друга, повернувшись боком, виском к сидению прижимаясь, взгляда не спуская, — говорите о Рождестве, воспоминаниями из прошлого, говорите о грядущем, что ожидает вас буквально через несколько месяцев, говорите о твоих младших, вспоминая забавные истории; ловишь его пальцы своими губами, когда призывает тебя не произносить ни слова наперекор его стремлению занять кухню, коротким поцелуем по подушечкам отвечаешь, стоит ему только медленно опустить их вниз, убирая от твоих губ; ловишь его взгляд на себе, улыбаешься в ответ, говоришь, что тебе пора, наверное, уже пятый раз за несколько минут, выдерживаешь секунду, чтобы взглядом по его темным глазам, зрачками лакомо соприкасаясь; тянешься навстречу, чтобы мягко коснуться губами его щеки, не сразу отпуская, задерживаясь на секунду, две, три, чтобы после, скользнуть к уголкам его губ, соприкасаясь на самой поверхности, следом — к его губам — аккуратным поцелуем, будто обещая скоро вернуться, только дождись.
Пальцами по его скулам, ласковым прикосновением по коже.
Отдаляясь на миллиметр, взглядом в его глаза, улыбкой замирая на губах. Ты никогда не была так счастлива, как сейчас, знаешь?
Быстро целуя кончик его носа, перехватываешь рюкзак, который оставила здесь на ночь, и выбегаешь из машины, быстро направляясь к своему скутеру. По пути, смеясь, обернёшься на итальянца, кокетливо поджав плечи, будто извиняясь за своё ребячество. Несколько шагов спиной вперёд, не разрывая зрительный контакт с мужчиной, и только после обернуться, чтобы подбежать к своему мопеду, натянуть шлем и завести его с третьей попытки. Последним взглядом на итальянца, глазами, что сияли от счастья, улыбкой в них замирая, аккуратно выводишь скутер на дорогу, газуя и оставляя бар за своей спиной.

Дорога в десять минут кажется тебе целой вечностью. Желая развернуться в каждую секунду, что пролетала сквозь пальцы упущенной возможностью, ты силком заставляешь себя жать на газ, чтобы поскорее добраться домой.
Отвлекаешься, просчитывая свой план наперёд. Дома — душ, переодеться, собрать рюкзак, после — в школу, на скейте, он стоит прямо в прихожей, у входной двери, если его никто не сдвинул. До первого звонка твой отчёт должен лежать на столе у мистера Роджерса, и при удачном раскладе у тебя получится осуществить свой план, но ты привыкла держать ещё несколько про запас. Поэтому, рукой во внутренний карман куртки, пытаясь нащупать там телефон. Хочешь набрать Пэтти, попросить его сделать копию и подкинуть ее на стол учителя, — знаешь, что друг пойдёт тебе навстречу, ты в долгу не останешься. На ходу, не останавливаясь, пальцами по карману, пробивая его, но не ощущая там телефона. Взглядом отвлекаясь от дороги, расстегиваешь змейку, пытаясь прощупать его в другом кармане — пусто.
Мыслями возвращаешься в события раннего утра, вспоминаешь, как брала с собой телефон в магазин, на автопилоте — в карман куртки. Своей ли?
Скрип шин по асфальту, серый минивэн пересекает дорогу, заставляя резко ударить по тормозам, теряешь равновесие, заваливаясь скутером на бочину, по инерции прокатившись ещё несколько метров. Рвётся штанина, разъедая поверхность кожи в остром соприкосновении с поверхностью дороги. Не замечаешь боли, выбиваясь со скутера, шлем откидываешь в сторону, чтобы взглядом за три фигуры, что выходят из машины. Пытаешься отползти, помогая себе руками, встаёшь, собираясь бежать, но с другой стороны ещё одна машина, — двое оттуда темными фигурами к тебе.
Бросаешься в сторону, чтобы нырнуть в переулок, но тебя так легко перехватывают, будто крохотного котёнка, что заплутал в темноте. За шкирку к себе, бросая в раскрытые объятия мужчины, что перехватывает за глотку, ближе к себе прижимая. Ладонь в чёрной кожаной перчатке тянется к твоему лицу, там платок со снотворным, чтобы быстро усмирить. Брыкаешься, находя в себе силы к сопротивлению. Тот перехватывает тебя за подбородок, чтобы не вертелась,
   «Один и тот же приём», голосом итальянца где-то на подсознанке, направляя.
Выворачиваешься, кусаешь его за пальцы, тот взревел, но не отпускает.
   «этого никогда не ждёшь».
Толчком вперёд, выводя его из равновесия, пяткой по паху, заставляя разжать ладони, бросаешься вперёд, — к спасительному переулку, тебя за волосы обратно, в этот раз не церемонясь, бьют наотмашь, чтобы повалилась на землю. Дальше — ногой по животу, заставляя отпрыгнуть в сторону, будто мячик. Металлический привкус во рту, сползая тонкой струйкой к подбородку.
Поднимаешь взгляд на своего преследователя.
«Думала съебаться от нас?», берет тебя за загривок, поднимая над землей. «Мы же только начали».
Коленом вырубает, веля своим приспешникам, чтобы завернули тебя в машину.
Последнее что ты помнишь — «обыщи ее», помутнённым взглядом цепляясь за приглушенное освещение минивэна.

«…что с девчонкой
«Потрепало по дороге»
«Я говорил, чтобы все сделали тихо, без шума». Секундой позже «Тони платит не за дохлый товар».
Тебя привязывают к стулу, один — ноги, другой — руки, за спинкой.
В висках — белый шум, пронзительным писком оглушая на такие важные сейчас доли мгновений, вертишь головой, будто от назойливой мухи, не сразу осознавая, что привязана — слишком туго, не пошевелиться.
Возня предсказуемо привлекает внимание, к тебе подходят, что-то говорят — не слышишь.
Поднимаешь взгляд, медленно проведя им от лакированной обуви до чёрного пиджака. Мужчины, как он, не водятся с такой шпаной, как твои похитители. Но он был здесь, взглядом сверху вниз по твоему лицу, не скрывая своего отвращения при виде крови.
«Где я?», не узнавая свой голос, упавший от хрипоты.
Мужчина достаёт платок, потянувшись к твоему лицу, чтобы вытереть тонкую дорожку крови, что тянется от виска до самых скул — отвергаешь его лицемерную помощь, сплюнув кровью прямо на его ботинки.
«Говори, где я?!», настойчиво повторяешь, как будто эта информация способна изменить весь ход разговора.
Тебя перехватывают сзади, рукой прижимая глотку, чтобы сидела смирно.
«Видишь ли, дорогая, вопросы здесь задаю я», приближаясь к твоему лицу, белым уголком промокая кровоточащую рану на виске, впиваясь туда сильнее, ногтем сквозь ткань платка.
Шипишь, жмуря глаза, сцепляешь зубы, превозмогая желание закричать от резкой боли. Ты выдержишь, ты способна.
«Где телефон?», чувствуешь его дыхание своей кожей. Рычишь в ответ, отворачиваясь.
«Не заставляй меня повторять, девочка», давит ещё сильнее.
Пальцы сжимаешь в кулаки, впиваясь в собственную кожу. Брыкаешься, но тот что сзади, держит крепко, мерно сдавливая шею, отрубая доступ к кислороду. Хрипишь, как будто хочешь что-то сказать, губами шепча, когда тот даёт знак чтобы ослабил хватку, приближаясь ближе, в попытке расслышать.
«Ты хотела что-то сказать?»
Слабо киваешь, головой свисая вниз, когда мужчина приближается ближе. Пальцами тебя за подбородок, чтобы подняла на него взгляд.
Выдерживаешь ровно секунду, кривой улыбкой замирая на губах, — ты будешь стоять до последнего. «Vai all'inferno bastardo!! Non avrai mai quel dannato video!»
Бьет тебя наотмашь, заставляя откинуться в сторону.
Кто-то ещё в комнате, за столом с ноутбуком, прямо за его спиной. Говорит, что засек сигнал, называет адрес.
Бойд, — в сознании со скоростью пули.
Взглядом по бетонному полу, судорожно блуждая, в попытке сложить цепочку событий, — друг за другом: ранний подъем, кухня, холодильник, список держишь в голове, быстро одеваешься, хватаешь первую куртку, что попадается на глаза, не замечая, что его; следом выходишь из дому, закрывая за собой дверь, спускаешься, там магазин, приветливая миссис Чо, стеллажи с мукой и молоком, освобождаешь руки, пряча телефон с ключами по карманам, набираешь продукты в пакет, возвращаясь обратно, куртку на крючок, в прихожей; телефон, прямо там, во внутреннем кармане.
«Твои все ещё там?», мужчина обращается к тому, что преследовал тебя, ловит его кивок, продолжая: «На зачистку, без шума».
Нет.
Нет.
Нет!
«Хочешь знать где телефон?!»
«Maledetto bastardo, я с тобой разговариваю!», назойливо отвлекаешь главного, когда его шестерка проходит мимо, выполняя приказ.
«Ебаный ты ублюдок!»
«Я тебе скажу в какую жопу его засунула
«Ну же!!»
Шумишь, максимально привлекая к себе внимание, откровенно не зная, как способна помочь итальянцу в такой ситуации, но точно не хочешь, чтобы он пострадал из-за тебя.
Мужчина машет тому, кто за твоей спиной, «нет, нет, нет!!!!», сопротивляешься, брыкаясь, когда тот черным скотчем заклеивает твой рот, лишая последнего оружия, что у тебя было — право голоса.
Кричишь сквозь кляп, доставляя так много шума, как способна сейчас.
Телефон в руках у главного. Видео-звонок.
Резкий удар, заставляя тебя заткнуться, откинувшись на спинку стула.
Разговор на полминуты, белым шумом зависая в висках.
Они идут, Бойд.
Взглядом, едва ли различая очертания мужчины, когда указывает на тебя, называя по имени.
Они близко, Бойд.
Шептать сквозь чёрный кляп, склоняя голову вперёд, без сил заваливаясь.
Они на пороге, giusto.
Тебя — за загривок перехватывая, — вверх, чтобы лицом сверкнула на камеру.
Маленькая девочка, что застыла в пасти бешеного зверя. Сквозь кляп во рту, единственной попыткой предупредить, «sono vicini!».

+2

3

Итальянец не любит незваных гостей — до зубного скрежета. Не любит, когда в его пространство врываются для того, чтобы нарушить привычный ему ритм. Не любит, когда пытаются навести хаос в месте, в котором он — навел порядок. Не любит, когда беспокоят его покой. А ещё он не любит, когда его отрывают от чашки кофе, что должна была горячей энергией скатиться по его организму, запуская все процессы. Не любит, когда ему приходится откладывать сигарету в сторону из - за того, что звонит телефон. Не любит говорить с теми, кому уже всё сказал, а ещё не любит, когда с ним общаются ультиматумами, угрозами, заставляя пошатнуться в собственном решении; откровенно говоря, есть много вещей в жизни, которые итальянцу не нравятся, которые он представляет себе иначе, нежели другие люди. И потому — он задумывается, прежде, чем взять трубку. Единственное, что толкает его нажать на зелёный кружок ответа — видеозвонок.

И даже в этом итальянец не любит незваных гостей.

Дорога до дома проходит в тишине. Конте редко слушает музыку, ещё реже включает её на полную катушку, как недавно. Его губ касается улыбка, когда он вспоминает, как Верона ребячески целует кончик его носа, затем убегая из машины. Наблюдает за тем, как она заводит скутер, классически — с третьего раза. Он вдруг понимает, что всё происходящее нисколько не тяготит его. С Вероной в его жизнь приходит лёгкость, коей не было никогда, а последние три года так точно. Ему нравится её семья, нравится малышня, которая бегает вокруг, привлекая к себе внимание. Нравится Миа, явно его любимица, которая чтобы добиться ответа, готова дёргать его за штанину джинсов. Нравится рассудительный Луис. Нравится, как Джейк интересуется тем, что делает Конте, расспрашивая поэтапно. В его жизни давно не было чего - то такого, что приносило бы ему улыбку, тёплые эмоции, растапливая его огромное заледенелое сердце. У них это получается. В голове мелькает мысль о том, что нужно позвонить сестре, и он не прерываясь от вождения, набирает номер Эмилии, несмотря на раннее утро. Разговор проходит в манере общения его сестры, с совместными подколами, и она замечает, что старший брат стал поживее.
Что на тебя так влияет, братец? Или кто? - Эмилия смеётся на том конце трубки подкалывая его, зная наперед, что он ничего не скажет, но ей доставляют несказанное удовольствие эти шутки.
Когда ты уезжаешь, напомни?
Не надейся, я поменяла билеты, так что ещё пару дней помозолю тебе глаза. Рик прислал мне видео, как отлично он проводит время с детьми, я просто не могу лишить его этого удовольствия так быстро.
Так и скажи, что приехала отдохнуть от своих неугомонных отпрысков. Жаль, что ты не взяла их с собой, они хоть и задают кучу неуместных вопросов, но это хотя бы оправдано их возрастом. А в случае с тобой — любопытство тебя погубит, Эмилия.
Не будь занудой, Бойд, просто расскажи мне и всё.
Бойд ухмыляется, громко по - итальянски попрощавшись с сестрой, затем положив трубку, отбрасывая телефон на сидение.

Ключ в замок, проворачивая два раза, мыслями возвращаясь ко вчерашнему вечеру, в котором этот процесс был гораздо приятнее. Отрицательным кивком головы, отгоняя эти мысли. Заходя домой, закрывая дверь лишь на один поворот ключа, ключ оставляя в замке. Втягивая носом приятный запах граната, что оставила после себя в квартире итальянская девчонка. Ухмыляется, принимает решение охладиться в душе, хотя погода за окном и так была прохладной. Будто подсознательно что - то чувствуя, одевается, решив, что ходить в полотенце сейчас — так себе идея, Верона ведь не придёт, хотя он ещё раз с удовольствием посмотрел бы на её замершее от удивления лицо. Спортивные штаны и футболка, затем сварить себе кофе, доедая попутно утренние панкейки.

Итальянец не любит незваных гостей. И потому хмуро смотрит на экран телефона, когда его размеренный темп этого утра прерывает видеозвонок. Раздумывает некоторое время, но всё же решает ответить, потому что заинтригован.
Дальше — словно в тумане.
Покалеченное лицо Вероны на экране его телефона — единственное, на чём сконцентрировано его внимание. Её состояние, когда в наклоне головы вниз он видит, что она словно отключается.
Minchia! Cazzo di merda! - Громко, забывая как дышать в этот момент. — Что тебе от неё нужно, чёртов ублюдок?
Оооо, Бойд. Ты казался таким воспитанным и умным человеком, зачем ты так мне грубишь? Ну, посмотри, разве эта маленькая, хрупкая девочка должна слышать такие слова из твоих уст?
Ты - чёртов кусок дерьма. Что тебе нужно от девчонки?
Ты знаешь, что мне нужно, Бойд. Только этого у неё не оказалось. Жаль. Я думал, что всё закончится гораздо быстрее, а теперь приходится марать руки ещё и об тебя. Кстати. Я звонил тебе два дня, ты не брал трубки, посмотри — к чему это привело.
Конте отключается от этого, старается не акцентировать внимание на том, что ему внушают чувство вины; на том, что это его делают виноватым в том, что сейчас происходит с Вероной. Гулко сердце стучит в рёбра. Отмахивается от навязчивого чувства вины, которое забирает его с головой каждый раз. Взглядом по экрану блуждая, пытаясь хотя бы на минимальном уровне узнать, что за помещение за спиной Вероны. Бетонные стены, такие же потолки, чёрные трубы по потолку, и только одинокий стул — никаких больше предметов мебели. Узнать, что за место — практически невозможно, даже если включить все смекалки и чуйки, которые имеются у итальянца. Бойда охватывает паника. Такой редкий гость в арсенале его эмоций. Он просто надеялся, что до этого не дойдёт, что те, кто попали на видеоплёнку телефона Вероны, чувствуют границы, которые нельзя пересекать.
Ещё одна ссадина на её лице, ублюдок, и я посажу тебя за решётку. Будешь гнить в тюрьме всю свою оставшуюся жизнь. - Майкл громко смеётся на такое заявление Конте, а затем сбрасывает видеозвонок в тот момент, когда слышит, как переговариваются мужчины на том конце провода. Набрасывает куртку на себя, чтобы в следующие несколько секунд выйти из дома. Резкий удар об голову чего - то тяжелого, заставляя его не самое слабое тело чуть пошатнуться в сторону, но довольно быстро прийти в себя. Затылок ноет, когда Бойд разворачивается для того, чтобы оценить масштабы происходящего.

Дверь сильным ударом ноги — о стену.
Пятеро рослых твердолобых бугаёв один за одним — в его квартиру.
Предельно горячий заварник с только что приготовленным кофе в его руках — в лицо первому, хлёстко выплёскивая всё содержимое, затем стеклянный заварник разбивая о его лицо; об голову было бы бесполезно — слишком безболезненно. Пока итальянец старается быстро прийти в себя, за его спину перебегает какой - то малый, набрасываясь на шею. Резко назад, чтобы его — о стенку, снимая самый большой нож с магнита на стене, чтобы рукоятью, не лезвием, вдарить по его челюсти, крепко обхватив эту рукоять, наполовину сжимая её, а наполовину остриё, порезав ладонь до алого отрезка крови, что спустя время начнёт обильно истекать. Третий был покрупнее, даже тучный, и на каждом из них — серый комбинезон с круглой эмблемой справа на груди. Его кулак ловит в свою ладонь, затем выкручивая насколько возможно, ломая ему руку, как минимум в двух места. Пропускает удар от четвёртого, но на адреналине выбрасывает кулак аккурат в его челюсть, с одной стороны, затем с другой, затем ещё раз и ещё. В солнечное сплетение ногой, отбрасывая того в стену. С пятым подступившим приходится повозиться, он бьёт итальянца в корпус несколько раз, Бойд будто не был готов, а на деле — устал физически, думал, что у него есть хотя бы секунда на то, чтобы выдохнуть. Но у него не было этой секунды. Первое, то попалось с кухонного стола — сковородка, на которой Верона готовила завтрак, её — куда - то в сторону его уха, сбоку, заставляя отшатнуться от себя. Затем, набрасываясь со звериным оскалом, головой — о барную стойку, тут же ударив ногой в лицо первого, кто решил зашевелиться. Того пятого, за волосы — к стене, ударами по лицу, держа его крепко, схватившись за комбинезон в районе плеча. Взглядом по эмблеме, когда отпускает его на пол. — Где девчонка? - Наседает сверху, продолжая удары, избив его до неузнаваемости уже, практически лишив его даже намёка на остатки лица, и он не остановится. — Где девчонка? - Его вопрос понятен и прост, из последний сил пятый — пальцем на эмблему. Получив желаемое, итальянец срывается из квартиры, рыскает ключи от машины по всем карманам, во внутреннем натыкаясь на телефон Вероны. Ругаясь несусветно, не на неё, на себя, на всю случившуюся ситуацию. Не понимая, как такое сказочное утро могло перерасти в такой дикий круговорот событий.

Сбрасывает один звонок, затем сбрасывает второй. Джимми и Эмилия названивают по очерёдности, но ему слишком некогда, чтобы с кем - то разговаривать сейчас. У него лишь одна одержимость. И он проговаривает это, резко поворачивая машину вправо. — Только держись. - Бросает пикап слишком близко к химчистке, подъезжая вплотную, чуть ли не въезжая в чёрный вход. Ствол — за пояс спортивных штанов сзади, из багажника охотничье ружьё. Затем быстро, как наверное, никогда не передвигался, — к центральному входу, прямо, как есть. Женщина, похожая на миссис Чо смотрит на него спокойно, и очень внимательно.
Где главный? - Она будто делает вид, что не слышит его, но выводить Бойда из себя в такие моменты — это действительно катастрофа.
У нас выходной день, мистер. Из главных здесь только очищающие машины, мистер. Вам бы не помешало воспользоваться, мистер.
Где главный? - Чуть громче. Выстрелом вверх по освещению, перезаряжая ружьё, напугав копию миссис Чо до усрачки. Он и сам, стоит сказать, не ожидал такого поворота и такого решения от себя самого. Она указывает на дверь, которая ведёт в огромное помещение с оборудованием, Конте врывается в неё ударом с ноги и выстрелом в ногу того, кто встречает его. Дальше — очередной наплыв бугаёв. Сил всё меньше, кажется, что Бойд держится в основном на адреналине, что вырабатывается раз за разом, а ещё на диком желании увидеть Верону — живой. Хватает за грудки того, в чью ногу только что выстрелил, чтобы тот не упал, прикрывается им, словно щитом, подставляя под удары белобрысого парня, который нападает на него. Рукояткой ружья в его колено, со всей силы, что ещё была у него, после ключи от машины втыкая в его ладонь, проворачивая, вытаскивая, его отбрасывая в сторону тех, кто подходит к нему — ещё трое. Казалось бы, что на итальянце больше нет живого места; успевает перезарядить ружьё, но его выбивают из рук. Конте перемещается по помещению — к двери чёрного выхода, просто для того, чтобы выиграть время.

Секунда — один хватает его сзади, другой избивает спереди.
Секунда — спиной и затылком в дверь чёрного входа, впечатывая его тело с огромной силой.
Секунда — когда они хватают его, заламывая руки, приставляя его голову к огромному дымящемуся оборудованию, что шумит на всё помещение.
Секунда — он не знает, то ли шум со стороны чёрного входа, то ли открывшаяся на несколько сантиметров дверь внутрь, стала причиной появления гостьи на этом безусловном празднике жизни. И откровенно говоря, ему плевать, как и зачем она здесь оказалась. Не подаёт виду, пока ни слова не говорит, бугаи не замечают её, потому что слишком заняты мужчиной, Бойд и сам бы едва заметил, если бы не отчаянная жажда любыми способами помочь Вероне.
Секунда — итальянец цепляется глазами за смуглую темнокожую девушку, чьи кудри напоминают ему длинные кудрявые волосы Вероны.
Секунда — чтобы взглянуть в её чёрные, словно самая тёмная ночь, глаза, когда его щекой укладывают на холодную поверхность оборудования, держа крепко за голову, чтобы в следующую минуту снести его голову вращающимися лопастями.
Секунда — у Конте не хватает сил, чтобы вырываться. Но хватает на то, чтобы едва слышно, и едва различимо произнести слова, сплевывая кровь куда - то в сторону ублюдков.

Интересно? Может, поможешь? - Скрипя зубами, потому что вообще - то просить о помощи — не его фишка, но одержимость спасением кудрявой итальянки сильнее всего на свете.

Итальянец не любит незваных гостей.
Исключением те случаи, когда они могут спасти ему жизнь.

+2

4

Проснуться задолго до рассвета, перекатываясь на бок, пальцами цепляясь за смятую простынь, ладонью разглаживая холодную поверхность, чтобы после — ласково скользнуть по подушке рядом, — Саймона.
Прикрыть глаза, ненадолго, мыслями к мужу, что зверем мечется сейчас за решеткой. Ты навещала его буквально вчера, но тебе недостаточно нескольких коротких минут голодной встречи. Хочешь большего, хочешь, чтобы он вернулся домой, к тебе и сладким оборванцам, что начинают пинаться во сне, урча себе что-то под нос. Улыбаешься, поднимаясь с кровати, — сразу к малышам, что спали с тобой в одной комнате, — вместе, ты не разделяла их, хотя многие настаивали на обратном; плевать, правда?
Пальцами ведёшь по макушке спящего Коди, лаской сквозь подушечки пальцев, соскальзывая на крохотное личико Кройи, легонько погладив ее по щеке. Спят.
Твои крошки.
Твои сладенькие.
Твои малыши.
Ты готова убить за них, перевернуть весь мир, добраться до самой преисподни, чтобы вернуть в дом их отца, чтобы они слышали его голос, его смех, ловили на себе его взгляд, улыбку, прикосновения, чтобы перехватывали его за руку, бежали к нему, обнимая за шею, чтобы задавали глупые вопросы, пели ему песни, урчали на самое ухо, мешали спать или будили ни свет ни заря, забегая в комнату на самом рассвете, чтобы были счастливы, ощущая его тепло и поддержку, чтобы знали, что их отец всегда будет рядом, и никогда, ни при каких обстоятельствах не даст их в обиду. Равно как и ты.
Наклоняешься, целуя своих малышей в лоб, одного и вторую, — это твой маленький ритуал в начале каждого дня, прямо перед кофе, которое ты не привыкла пить в одиночестве.
Спускаешься вниз, на первый этаж. Пальцами ведя по перилам лестницы, не утруждаясь завязать халат, — чёрный шёлк, который подарил тебе Саймон, радуя тебя маленькими подарками при всякой удобной возможности.
Этот дом на окраине города, он тоже подарил тебе, одним волшебным днём, когда предложил свою руку и сердце. Два года назад стены вашего дома были пустые, но никогда не холодные, всегда с теплом и любовью, которым вы наполняли его, комнату за комнатой, дверь за дверью.
Кофеварка, наверное, первое из техники, что появилось у вас на кухне.
Кофеварка и большой матрас на двоих.
Замираешь улыбкой на губах, вспоминая.
Саймон, ты и Тайсон, который уже крутится у тебя под ногами в ожидании лакомства.
«Привет, красавчик», пальцами под его подбородком, мягко погладив верного пса. С появлением детей в вашем доме, он начал исправно патрулировать территорию, отгонять лисиц, енотов и ещё какую живность, о которой ты узнавала только по следам вокруг вашего дома. Ты не ругала его; знаешь — он делает это ради твоих детей, чтобы когда они подрастут никакая живность не смогла им навредить.
Достаёшь лакомство из холодильника, нарезаешь несколько кусочков и кладёшь в его миску, поглаживая по холке, когда ест.
Аромат кофе мерно разносится по всему первому этажу, ещё немного и он тонкой струйкой скользнёт на второй, чтобы разбудить твоих мирно сопящих малышей, но сейчас ты точно знаешь, что у тебя есть несколько минут на себя, поэтому — наливаешь горячий напиток в чашку и опускаешься на пол, прямо рядом с Тайсоном, что неспешно расправляется со своей порцией лакомства.
Пальцами от холки по спине, ласково проглаживая несколько раз. «Помнишь нашу первую встречу?», в последнее время ты часто говоришь с Тайсоном, — таким надежным мостом в воспоминания, где ты обнимаешь и целуешь Саймона, когда из его толстовки выныривает тогда ещё маленькая морда пса.
Мокрый нос Тая бесцеремонно тычется в твою щеку, не давая тебе долго грустить, облизывает тут же, когда ты, смеясь, увиливаешь от его необузданной ласки. «Ну все, всееее», оставляя чашку на пол, обнимаешь свою псину, он ответно замирает, давая возможность осознать, «Я тоже скучаю по нему», слишком сильно, чтобы скрывать это.
Следом — выходишь во двор. Ваш дом находился поодаль всех остальных, скрытый в листве деревьев, с огромной территорией, где собака могла резвиться до потери сознания. Все было под охраной, с камерами слежения, чтобы ничьё лишнее движение не осталось безнаказанным.
«Гулять», велишь, отпуская Тайсона, а сама усаживаясь в большое кресло на веранде.
Телефон из кармана, на экране блокировки — ты с Саймоном на Кубе, тёплым воспоминанием, что пробивает до дрожи в сердце.
Набираешь номер по памяти, несколько гудков и сонное мычание твоего подельника «кто это?».
«Есть дело, нужна твоя помощь»
«Который час вообще?»
«Наберу тебя через час, будь готов».
Следом набрать няню, чтобы подъехала в ближайшие полчаса. Вы платите ей достаточно денег, чтобы срывать с постели в шесть часов утра.
Допить кофе, оставив дверь приоткрытой для Тайсона, — знаешь, что он проследит, чтобы никто кроме своих не зашёл.
На второй этаж, сразу в душ, приведя себя в порядок. Сверху на белье — льняную рубашку, ее — заправить в черные штаны, на ноги — грубые ботинки. Твой гардероб изрядно изменился, стоило тебе стать Марлоу, но в обуви ты по прежнему предпочитала ту самую грубую классику, которая приятно ломает сухожилия и кости.
Немного времени на макияж, скорее по привычке, чем по необходимости.
К малышам, которые только-только начали возиться, обнимая друг друга.
«Доброе утро, мои сладкие», гладишь обоих, после чего поднимая крошку Кро на руки, тычась кончиком носа в ее пузико «сегодня мамочка сделает одно очень хорошее дело, даааа», ласково мурлыча своей малышке, целуя ее в носик, после чего отпуская обратно к брату, что тянет ручки скорее не к тебе, а к своей сестренке, не собираясь лишаться ее тепла так надолго. «Это приблизит нас на шаг ближе к возвращению папочки домой», продолжаешь, склоняясь над детками, и целуя каждого несколько раз. «Я так горжусь вами, мои сладкие», как они растут с каждым днём, как учатся держаться на ножках, как лепечут тебе каждый день что-то новое, называют тебя «мама» и очень часто произносят слово — «папа», в надежде, что он скоро вернётся. Ты обещаешь сделать все возможное, чтобы они почувствовали на себе его объятия. Чтобы твой Сай вернулся домой.

Тебе нравилась в Саманте ее пунктуальность, молодая девчонка, чуть младше тебя, открытая и честная, без двойного дна, учится на ветеринара, поэтому без ума от Тайсона, а Тай — от неё.
Даёшь ей небольшие указания перед тем, как накинуть куртку, обещаешь, что справишься быстро, благодаришь, что не отказала в помощи, и выходишь из дому, моментально меняясь в лице: искромётную вежливость замещая твёрдой решительностью.

Садясь в машину, набираешь своего подельника. Гэрри отвечает спустя один гудок. «Кто в этот раз?», он готов быть твоими глазами и ушами, равно как и во все предыдущие разы.
«Пробей по базе — Майкл Миллер»
«Видал такого, владеет сетью химчисток, два ночных клуба и парочка наркопритонов».
«Мы по его душу», киваешь, выезжая по дороге из гравия и сворачивая на трассу. «Я скинула тебе координаты».
«Принял», слышишь как запивает кофе, «все по старинке?».
«Нужно, чтобы ты освободил мне проход», стёр любые данные о тебе, если быть точной.
Гэрри был твоим старым знакомым, он редко называл тебя по имени, да и само имя Гэрри было выдуманным, хоть ты и знала его настоящее. Вы уважали границы друг друга, но когда была необходима помощь, приходили на выручку. Зачастую ты справлялась сама, но раньше тебе было мало что терять. Сейчас же, на кону стояло слишком многое.

По пути заехать на заправку, купить несколько литров бензина, в канистрах.
Следом — к небольшому приземистому зданию, припарковавшись чуть поодаль чёрного хода.
«Вещай», доставая сигарету, прикуривая. Взглядом по периметру здания, излучая.
«Дай мне минуту».
«У тебя полсекунды», без доли шутки.
Гэрри начинает ворчать, как всегда, когда ты его поторапливаешь, объяснять что это не кино, где все происходит по щелчку пальца, но ты уже не слушаешь его, замечая серый минивэн, остановкой у самого входа, оттуда — трое, двое из которых перехватывают девчонку в отрубе, занося ее в здание и оборачиваясь по сторонам, проверяя чтобы никто не заметил.
«Черт», потягиваешь.
«Что там?»                                                                                                                                                                                                                 
«Планы меняются», снимаешь куртку, оставаясь в рубашке. «Дай мне картинку», тянешься за планшетом, открывая его.
«Сейчас, сейчас»
Дымом по лёгким, возвращая тебя в темное прошлое, когда ты точно так же сбывала невинных девчонок на чёрный рынок.
«Вошёл, лови», транслируя на твой экран. «Это ещё блять что такое?
Девчонку вдоль по коридору, сворачивая в комнату с бетонными стенами. Там, привязывают — по рукам и ногам.
«Этого явно не было в твоём плане»
Картинка без звука, но очевидно, что у неё есть что-то, что нужно Майклу. Тот расхаживает напротив, применяя тот самый приём с платком, будто в заботе вытирая ее кровь, на деле проникая в рану ещё сильнее. Удушье, удары, крики. Ты видишь, что она не сдастся, не выдаст информацию, как сильно бы ее ни пытали. Майкл тоже это видит. Следом — видеозвонок, побуждая третью сторону к действию.
«Так, и какой у нас план
«Ждать».
Отписываешь смс Саманте, что задержишься на пару часов, откладывая телефон в сторону.
Спустя несколько минут черный пикап едва ли не таранит дверь чёрного хода. Оттуда — мужчина, волком ныряя в багажник, выуживая оттуда ружьё, быстрой поступью сокращая расстояние до центрального входа, спустя несколько секунд ловишь звуки выстрела.
«Ты видишь тоже, что и я», комментирует Гэрри, заполняя затянувшуюся паузу.
«Захожу через минуту», взгляда не отводя от экрана.
«Погоди, не так быстро», продолжая говорить о том, что ему нужно больше времени, чтобы зациклить картинку.
Закатываешь рукава рубашки. Следовало рассчитывать на большую мобильность, выбирая одежду по случаю поджога.
«Он настоящий зверь!», подглядывая за происходящим на экране.
Усмехаешься, делая последнюю затяжку.
Твой зверь заключён сейчас за решетку, до других тебе нет дела.

Наушник оставляя в правом ухе, выходишь из машины. «Я пошла», пистолетом за пояс.
«Стой, не готово»
Что-то подбивало идти прямо сейчас, «у тебя секунда, чтобы успеть», рычишь на друга, выходя из-за машины и направляясь к чёрному ходу. Победоносный клик по клавише «Все чисто!», освобождает тебе путь.
Дверь приоткрылась от гулкого удара, толкаешь ее носком ботинка, глазами цепляясь за фигуру мужчины с волчьим взглядом.
Он — в твою сторону, когда его прижали двое. Истекая кровью, щекой к столешнице, рычит, сопротивляясь. Гильотина в двух сантиметрах от его головы, своим шумом забивая весь звуковой эфир.
Он — вопросом к тебе, сплевывая кровью. Привлекая внимание одного из тех, кто сковывал.
«Это ещё кто?» один другому. «Разберись»

Два шага в твою сторону, не собираясь останавливаться по формальности. Не движешься с места, до тех самых пор, пока не подошёл достаточно близко. Ногой по колену, подкашивая, заставляя ловить равновесие. Пистолет вскидывая, дулом аккурат — в раскрытый рот, стволом в щеку тычась. Мычит, зассав. Ведёшь дулом в сторону его подельника, чтобы повернулся. Он беспомощно поддаётся, медленно разворачиваясь. Второй все ещё крепко держит мужчину, мерно приближая его голову навстречу мясорубке. «Че за?!», отвлекается на мычание собрата, не сразу осознав что происходит, вместе с пониманием — пулю промеж его глаз, двоих за раз сшибая.
Третий, что был поодаль, ревет, решив взять тебя напролом, останавливаясь лишь от пули в своей черепушке. Пистолет на предохранитель, засовывая обратно за пояс. Выстрелы, как сигнал к тревоге, скоро здесь будет вторая волна приспешников.

Взглядом к мужчине, оценивая его повреждения.
«Ты за девчонкой», делаешь короткий вывод. «Нам по пути».
Тот, что с подбитой щекой, тянется в сторону. Не тратишь на него пулю, пяткой отправляя в забвение.
Вешалки со стерильной одеждой в пакетах. Рвешь ткань одной из них, приближаясь к мужчине. Зрачками за его цепляясь, не боясь, перехватывая его кровоточащую ладонь. «Ей повезло с тобой», наспех затягиваешь его рану, взглядом по его глазам, — тебе можно доверять.
Не спрашиваешь кто он и откуда. Не задаёшь лишние вопросы, когда многие факты уже на лицо. Он не убивает, значит не служил и не такой конченный отморозок, как многие из твоего минувшего прошлого. В глазах его ярость, — такая, что разорвёт любого на своём пути. Ты не становилась у него на пути, напротив — предложила помощь в достижении цели.
Не ждёшь от него утвердительного кивка, ничего, кроме того, что он последует по твоим пятам.
Отходишь в сторону, отворачиваясь и продвигаясь дальше по комнате. Демонстрация доверия, — он не нападет на тебя, ему ведь не за чем.
Поднимаешь ружьё, брошенное на пол, оборачиваясь на союзника и бросая ему, чтобы перехватил, — пригодится.
Сброд под ногами, в отключке или ноющий от боли. Ни одного мертвого тела, — усмехаясь.
«Выход из комнаты, по коридору — вторая дверь направо», Гэрри корректирует. «К вам гости, с огнестрелом»
«Черт», сворачивая к мужчине, пальцами потянув за локоть — вслед за собой, чтобы последовал примеру, пригнувшись и скрываясь за высокими столами.
С порога — шестеро, у двоих автоматы, стреляя без предупредительного, но вслепую, пулями рассекая воздух, сшибая вешалки, пакеты, все что плохо лежало. Ненавидишь перестрелки, отдавая предпочтение ближнему бою. Оттого, даёшь им выпустить всю обойму, сама мерно продвигаясь под столами, обходя со стороны. Пальцами перехватываешь шило, упавшее на пол. Взглядом прицельно — за того, что с автоматом, останавливается, перезаряжаясь. Выныриваешь сбоку, шилом по его руке, заставляя выронить оружие, следом — ещё удар и ещё, аккурат сквозь подбородок, рассекая плоть. Его тело от себя, на тех, что сзади, пяткой в живот, заставляя их пошатнуться от тяжести безвольного мешка.
Дуло другого автомата тянется к тебе, перехватываешь его, меняя траекторию вверх, минуя встречи с пулей у виска. Кулаком по глотке, сшибая весь воздух, когда тебя перехватывают сзади, силком к себе притягивая. Ногами отталкиваясь от того, что спереди, заваливаясь всем телом назад, выводя из равновесия, падая вместе с ним на пол, ослабляет хватку, давая возможность выбраться, — перекатываешься в сторону, перехватывая осколок стекла, поцелив в его глотку.
Тебя — за ногу хватает один из оставшихся, тянет на себя. Не успеваешь отреагировать, когда его сшибает твой союзник, отбрасывая в конец коридора.
Протягивает тебе руку. Секунда, чтобы принять помощь, соприкасаясь окровавленными ладонями и вставая.
«Вторая дверь справа», кивая в сторону коридора даёшь ему наводку на местонахождение девчонки.
В коридоре — набежало еще четверо. Достаёшь кастет, одевая на правую.
«У тебя десять минут на спасение девчонки, потом это здание взлетит к чертям», во всяком случае, таков был твой план.
Взглядом к мужчине, усмешкой застывая на губах. «Увидимся ещё».

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                               
[AVA]https://i.imgur.com/mVzC39O.png[/AVA]
[NIC]Aya Marlow[/NIC]
[STA]не по зубам[/STA]
[LZ1]АЙЯ МАРЛОУ, 27 y.o.
profession: мошенница, организатор аукционов на черном рынке
ocean: simon  [/LZ1]
[sign]***
[/sign]

Отредактировано Verona Coppola (2022-11-25 02:28:53)

+2

5

Все эти сопливые сказки о том, что в момент, когда смерть подходит к тебе слишком близко, вся жизнь проносится перед глазами — несусветная чушь. Точно не знает, кем придуманная, но вранье откровенное. На это нет времени. Момент смерти слишком внезапен — вся жизнь просто не успеет пронестись перед глазами. Даже секундной раскадровкой. Это ведь так банально. Перед глазами итальянца сейчас лишь силуэт Вероны, едва различимый — последнее, за что успел зацепиться взгляд, когда он видел её на экране своего телефона. Искалеченное окровавленное лицо девчонки впечаталось в его сознание так глубоко, насколько он даже и не мог себе представить.

Заклеенные чёрным скотчем губы, что всего лишь несколько часов назад касались его в мягкости прикосновений.
Сбитый кровью висок, который он целовал, прикрывая глаза, когда вдыхал запах её кудрявых волос.
Её глаза, сейчас наполненные страхом, болью и отчаянием, а пару часов назад, светившиеся по - девичьи — счастливо.
Всё это так рьяно мелькает перед его глазами, словно картинки фильма, словно не с ними. Словно дурной сон, как и казалось Вероне днями ранее.
Но всё происходящее с ними сейчас — реальность.
Реальность, в которую трудно поверить, но придётся. И он обещает себе, а главное в мыслях и силуэту, который предстает перед его глазами, что скоро всё закончится.

Он всегда думал о том, что когда будет умирать, последнее, что увидит — всё те же глаза жены в момент выстрела; то, как обреченно она смотрит на него в первые доли секунды, и то, как пустеет её взгляд — в последующие, когда жизнь утекает из неё, а взгляд становится невидящим, словно стеклянным; те самые глаза, что на протяжении долгого времени виделись ему во снах — порой кошмарных, порой просто присутствием, не оставляя его. Сейчас — только молодая итальянка; образом, силуэтом, очертаниями. Даже запахом волос, сбивая его злость в ту же секунду.
Ты не помогаешь, Верона.
Вранье.
Ещё как помогает.
Только из - за неё итальянец держится из последних сил, только из - за неё, последнее, что успевает сделать сейчас — откинуть ногу назад так сильно, как только мог, ударяя куда - то в область под коленом одного из тех, кто держал его; хотя бы для того, чтобы ослабил чёртову хватку.

Бойд вдыхает глубоко, словно в последний раз перед тяжелой битвой, словно на последнем издыхании, цепляясь за образ Вероны, понимая, что сейчас он нужен ей. Сейчас — не время умирать.
Сейчас — он положит все оставшиеся силы на то, чтобы сделать всё возможное, чтобы добраться до неё, в каком бы состоянии не находился.
Сейчас — он цепляется взглядом и надеждой за смуглую девушку, которая совершенно неожиданно появилась в этом месте. Ему плевать, кто она и зачем здесь, будь она хоть самой дьяволицей в человеческом обличии — он примет её помощь, если она всё же согласится сделать шаг ему навстречу. Замирает ровно в тот момент, когда она ловким движением вставляет пушку в рот ублюдка, что кинулся на неё. Так просто, будто делала это сотни раз до этого. Скорее всего делала. Бойду несказанно повезло, на самом - то деле, кто угодно мог оказаться перед ним здесь по этой нелепой случайности, и совершенно неслучайно оказалась та, кто умеет владеть оружием и даже ближним боем. Итальянец смотрит завороженно на то, с какой простотой ей удаётся уложить двоих одним выстрелом; понимает, что вероятнее всего они по разные стороны баррикад, и если бы встретились в обычный день, в обычной жизни, в его прошлой жизни — то он нашёл бы способ усадить её за решётку. И как же хорошо, что они встречаются сейчас, когда ему абсолютно плевать, кто она и что несёт в себе. Она сделала шаг ему навстречу, согласилась помочь совершенно незнакомому человеку, согласилась помочь ему, когда это было жизненно - необходимо, фактически — спасла его от размозженных мозгов прямо здесь и сейчас, и единственное, что он может сделать — не мешать ей.
Она пойдет своей дорогой после, он — своей, их жизни не пересекаются, и навряд ли пересекутся, но именно в этот момент, в эту секунду — они на одной стороне. Бойду откровенно всё равно, что таких как она, он — допрашивает в здании полицейского участка, что такие, как она — получают удовольствие от каждого последующего удара. И он видит этот кайф в глазах темноволосой кудрявой девушки, считывает его — проще простого. Уходит от этих мыслей как можно дальше, а по факту — просто не обращает на них внимания. Ему действительно плевать и в доказательство этого, он протягивает ей руку, времени немного, но она успевает перевязать его кровоточащую ладонь. Итальянец коротко кивает ей. То ли в благодарность, то ли в знак того, что и ему можно доверять. Её взгляд меняется, когда они сталкиваются глазами. Уходит звериный оскал. Она неразговорчива, Бойд — тоже. Да и на это нет времени. Он поднимается с пола с её помощью. Пропускает мимо ушей слова о том, что Вероне повезло с ним. Несказанно, твою мать. Возможно, если бы не его вмешательство, девчонка не оказалась бы здесь, связанная по рукам и ногам. Но и на эти мысли тоже нету времени, Конте идёт следом за своей новой знакомой; понимает, что она знает это здание лучше, чем он. И это ему явно на руку. Понимает ещё и то, что даже не думает о том, что она заведёт его в ловушку; если бы она была заодно с теми ублюдками, с которыми он пытается бороться, его бы уже убили, и возможно, не оставили бы ни кусочка от его внушительного тела.

Выстрелом из пистолета — насквозь, ровно пробивая запястье одного из стрелявших. Без предупредительного в воздух, хотя его всегда этому учили. Забавно, как многие жизненные постулаты вдруг становятся пустым звуком. Итальянец пригибается вслед за девушкой. Успевает отвлечься лишь на секунду, чтобы осмотреть помещение, в тот момент, когда её хватает один из врагов. Тут же рукоятью пистолета по его затылку. — Bastardo. - Бойд практически рычит, едва слышно, резко отбрасывая от неё и от себя ублюдка, хватает силы на то, чтобы впечатать его в стену. Еще с одним не церемониться, выстреливая ровно в его колено, сначала в одно, затем в другое, без шансов на то, чтобы двигаться. Перезаряжает ружье, протягивая новой знакомой. — На всякий случай. - Она точно умеет им пользоваться, здесь сомнений не возникает, а то, что на оружии его отпечатки пальцев — его не трогает. Бойд кивает утвердительно, не потерпит отказа. — Спасибо. - Коротко, но катастрофически многозначительно. — Ты спасла мне жизнь. - Итальянец умеет быть благодарным, так его научили, но снова — сейчас не лучшее время. Теперь знает, что найдет её позже для того, чтобы поблагодарить ещё раз. Он не знает, что за история за её спиной, но чувствует, что фактурно — они похожи, несмотря на то, что по разные стороны этой жизни. Кивнуть еще раз, оставляя всю эту лирику за спиной, удаляясь к двери, которую ему подсказала его новая знакомая.

Дверь выбивая — с ноги, не рассчитав силу, снося её с петель, или скорее специально, показывая всю серьёзность своих намерений.
Взглядом тут же — к Вероне, чтобы убедиться, что девчонка жива.
Над ней — амбал, больше его самого раза в три. Звериным взглядом просканировать его, не отводя глаз, когда тот — чётко в глаза итальянца.
Рядом с ней — ублюдок, чьё лицо ему знакомо, покрасневшее ухо выдаёт его с потрохами.
Напротив — Майкл.
Конте достаёт телефон из внутреннего кармана куртки. Телефон Вероны тот самый, из - за которого весь сыр - бор. И если бы ему было плевать на девчонку, то первое, что он сделал бы — удалил запись, пустил бы пулю насквозь в этот телефон, но то, за что она борется, отзывается в нём ударами пульса за пределы. И он борется вместе с ней.
Ты не это искал, un pezzo di merda?
Заканчивай, Бойд. Я ни слова не понимаю на итальянском.
Он назвал Вас куском дерьма, босс.
Бойд переводит взгляд на пацана, который понимает по - итальянски. Может не всё, но то, что озвучил Конте, он перевёл правильно. Взгляд уводит к Вероне, не замечает, как Майкл кивком головы разрешает малому схватить итальянку за шею, приставляя к её голове пушку; возводя. Бойд — резким движением достаёт пушку из - за пояса спортивных штанов, направляя на Майкла.
Вот ведь какое дело, Бойд. Я же пытался обойтись с Вами по - хорошему. Хотел договориться, чтобы мы забыли о нашей маленькой неприятности. Зачем вы всё усложняете?
Отпусти её. Телефон у меня. Хочешь — пусти мне пулю в лоб, но оставь в покое девчонку.
Не могу, Бойд. Она слишком много знает, слишком много видела в ту ночь, я не привык оставлять свидетелей, тем более таких непокорных.
Его мерзкая улыбка прошибает Бойда насквозь, теперь он понимает, что ему ничего не стоит выпустить пулю в лоб девчонке. Оценивает ситуацию, амбал — безоружный, малец — слишком струслив, что там у Майкла — ему наплевать. И потому Конте решает идти ва - банк.
Я считаю до трёх. И если ты не отпустишь её — я пристрелю тебя. - Обращается к Майклу, совершенно спокойным тоном, выдыхая, вынашивая в голове план, даже доставая сигарету из нагрудного кармана — слишком устал, нужно передохнуть.
Uno. - Бойд поджигает сигарету в зубах, а Майкл даёт отмашку — ждать, будто цепным псам. Конте ослабляет руку, отпуская её вниз. Он обещал — он сделает, нужно знать Бойда.
Due. - Затяжка сигареты и волнение самого мелкого из них, того, что все ещё держит оружие возле виска итальянки. Выдыхает сигаретный дым, отбрасывая сигарету после куда - то в сторону.
Tre. - Выстрел разрывает тишину, Конте выстреливает очередью из четырёх пуль, сначала в ногу мальца, что едва заметно выглядывает из - за стула — бедро, очень кровавая рана. Затем — в светильники, что над ними. Третья — в амбала, попадая даже не знает, куда. Четвёртая — в Майкла, задевая плечо. Моментом — выключается свет, не знает точно, от его действий или же нечто другое. В суматохе тут же бросается к Вероне, помогая развязать веревки, нет времени вообще ни на что, его новая знакомая сказала, что здание взлетит на воздух, и у него есть всего лишь десять минут, и они подходили к концу. — Уходи. Верона. - Зовет её, чтобы точно поняла, чего он от неё хочет. — Так быстро, как можешь. Уходи. - Пальцами наощупь к её лицу, отпуская, выталкивая скорее её в сторону двери, что когда - то была там, за его спиной.

+2

6

Сколько сил в тебе осталось?
Головой склоняясь вперёд, когда рука отпускает загривок, будто неваляшку бросая на прежнее место, будто не способна владеть своим телом, без сил заваливаясь вперёд, когда все тело — намертво впечатано в деревянную спинку стула, держит тебя, тряпичной куклой позволяя повиснуть на вытянутых нитях.
Кровь тонкой струйкой с виска вниз, скатываясь на подбородок, замирая в секунде до того, чтобы упасть вниз, прямо на рваную поверхность серых штанов, — с коленей вниз потертостями, дырками, в каких-то местах клочьями.
Ты считаешь, что выдержишь, хотя все тело говорило тебе об обратном, дрожью покрываясь, той, что не контролируешь, когда все сознание сгибается от страха, — не столько за свою жизнь, сколько за свою семью. Боишься.
До скрежета. До одури. В натуральную.
Боишься, что на твоём месте мог оказаться кто-угодно из твоих младших. Что Джейка могли перехватить по пути со школы, Луиса забрать с перемены, Вивьен вместе с Софи, когда они сбегают с урока рисования, чтобы подсматривать за тренировками футбольной команды, — мешком на головы, сладкими речами забалтывая, как угодно, чтобы они послушали их и пошли вслед за своими палачами. Боишься.
Что ствол мог быть не у твоего виска, а прижиматься к их, исконным страхом — отпечатком застывая в зрачках. Ты не можешь позволить этому случиться.
Должна защитить их.

«Что-то не так», комментирует тот, кто за лептопом. Главный направляется к нему, чтобы посмотреть на экран. Следом — несколько приглушённых выстрелов за дверью.
Вздрагиваешь телом, с трудом контролируя себя в этот момент. Головой медленно ведёшь в сторону двери за своей спиной, будто ожидая, что в эту же секунду на ее пороге окажется итальянец.
Картинка перед глазами все ещё размытая, с трудом различаешь образы, когда в комнате было и без того приглушённое освещение, но сейчас — четко чувствуешь беспокойство со стороны главного. Неподдельное, будто что-то пошло не по его плану.
Тот велит отправить всех в машинный отсек, — топот ног за стеной, крики, переговоры, щелчки предохранителя, автоматная очередь, как сквозь решето пробивая. Сжимаешься, напрягаясь всем телом, руками елозя, пытаясь найти лазейку, чтобы спастись.
Тебя — за загривок резко тянут, чтобы откинула голову назад, прямо на того, кто держит. Кривая ухмылка на его лице даёт понять, что лучше усмирить свой нрав.
Парень с ноутбуком проходит мимо, бросив мимолетный взгляд на твоё лицо, будто даже сожалея, но не говоря ни слова и покидая бетонную мышеловку.
На тебя больше не обращают внимания, будто и не было вовсе. Ты — заложница сейчас, козырь в их рукаве, чтобы добраться до желанного трофея.
Того самого, что во внутреннем кармане куртки итальянца.
Того самого, который ты по такой неосторожности забыла у него дома.
Того, с которого началась вся история, несколькими днями ранее, когда трое на одного, беспощадными побоями.
Парень нервно трясёт ногой, сидя на стуле чуть поодаль. Пистолет у него напоготове, палец не убирая с курка. Тянет ладонь с пушкой к носу, резким движением вытирая, шумно втягивая в себя воздух. Взглядом сталкивается с тобой, борзо поднимаясь и направляясь навстречу. «Че зыркаешь?», ещё два шага, сокращая расстояние до минимума, по-блатному ствол к твоему лбу приставляя, «че зыркаешь, спрашиваю?!», давит дулом, когда ты не спускаешь с него взгляда, напротив — лбом ему навстречу, будто призывая нажать на курок, беря его на слабо.
«Страх потеряла, сука?», харахорится, снова вытирая нос, оглядываясь по сторонам и наклоняясь чуть ближе. «Да я успею оприходовать тебя дважды, прежде чем твой старик доберётся до тебя».
Резким толчком вперёд, — ты бы выбила ему передние зубы, если бы не была так плотно привязана к стулу. Смеётся, отстраняясь, и после — прикладом по лицу, наотмашь, как он назойливой мухи, с силой бросая тебя обратно в безсознанку.
Там — тёплое утро с ароматом кофе и панкейков.
Там — близкие разговоры, напротив друг друга.
Там — он берет тебя за руку, сжимая ладони в один большой кулак. Показывает как правильно бить. Перехватывает тебя, выводя на улицу, боксерские перчатки передавая в ладони.
Там ты целуешь его, обнимаешь, не отпускаешь из своих объятий.
Там ты улыбаешься, совершенно чисто и открыто. Делишься историями. Кончиками пальцев тянешься к нему, проглаживая по скулам.
Там ты говоришь с ним в салоне машины. Тихо, будто кто-то мог подслушать.
Улыбаешься, смеёшься, оборачиваясь по пути к скутеру.
Там ты — в его постели, просыпаясь в крепких объятиях.
Слушаешь о его шрамах, засыпая рядом.
Там — все события вперемешку, без учета хронологии. Сменяясь друг другом, будто в ярком калейдоскопе, теплом и трепетом окружая, сердцем — к нему навстречу.
Там — ты легкая, будто пушинка.
    Резким толчком, за глотку сжимая, давят сильнее, возвращая в вязкую реальность.
Здесь — ты тряпичная кукла, разменная монета в игре своих похитителей.

Разговор, едва различим.
Гулом в висках.
Ватой в барабанных перепонках.
Хватаешь воздух, инстинктивно, когда тебя сжимают за глотку, чтобы сидела смирно. Дулом к виску, твёрдо впечатываясь в кожу.
Несколько секунд на осознание. Две размытые фигуры перед тобой — всем вниманием за твою спину. Там раскрытая дверь, и голос, который маяком пробивает свет в твоём сознании, — Бойд.
Инстинктивно телом тянешься, но тебя прижимают к спинке ещё сильнее, чтобы вела себя смирно. Дуло больно вжимается в кожу.
Прикрываешь глаза, пытаясь сконцентрироваться на его голосе только.
Расслабляясь всем телом, беспрекословно вверяя свою судьбу в его руки.
… на раз….
Первым выстрелом освобождая от руки, что сжимает глотку. Парень валиться на бок, хватаясь за ногу, кровью по бетонному полу.
… два…
Лампочка взрывается над головой, осколками по макушке.
… три….
В того, кто за твоей спиной, грузным телом падая на пол.
Вспышка от четвёртого, пулей рассекая воздух над твоей головой, проникая в тело главного.

Белый шум в ушах, ознобом по всему телу. Он совсем рядом, чувствуешь его прикосновение. Не видишь, но ощущаешь его рядом, потянувшись к нему навстречу, насколько позволяли путы. Освобождает, сперва от кляпа, затем по рукам и ногам, разрезая веревки. Пальцами тянешься к нему, когда зовёт. Говорит уходить.
Подожди.
Мольбой во взгляде, которую он едва ли заметит, подушечками по его лицу, дрожащими пальцами, от скул к щекам, ныряя за его шею, слабо цепляясь.
Не оставляй, пожалуйста.
Раскрывая губы, желая произнести, но он говорит тебе снова «уходи».
Пальцами в его плечи, когда поднимает тебя со стула, направляя в сторону двери.
Просто уйди, слышишь, уйди.
Сейчас не время.
Его нельзя отвлекать.
Нельзя быть его слабостью.
Ты должна быть сильная, девочка.
Должна делать, как он говорит. Быстрее, уходи.
Не сразу отпуская, задерживаясь буквально на секунду, пальцами скользишь по его плечу вниз по руке, проглаживая предплечье и ниже, к его запястью, ладони, подушечками отчаянно цепляясь за его линию жизни; только выживи.
Размыкая после прикосновения, шатаясь — в сторону выхода.
Отсутствие света по всему этажу, аварийное красное включается уже спустя мгновение, стоило тебе только перешагнуть порог комнаты.
Пальцами цепляясь за косяк, отталкиваясь от него, силком заставляя себя идти дальше; не оглядываться, нельзя, он сказал тебе — уходи.
Сердцем сжимаясь, страхом парализуя, каждый шаг налитый свинцом; ты должна идти. Не оборачивайся, только, иди.
Под ногами поверженные тела, изнывающие от потери крови, бездыханными мешками на полу; иди.
Вдоль по коридору, шатаясь телом, боком примкнув к стене, ноги подкашиваются, пальцами себе помогая, цепляясь за бетонную стену; он пойдёт следом за тобой, правда, он ведь обещал?
Сворачивая к силиконовым шторам, разделяющим помещение на две части, ныряешь туда, переступая через одно бездыханное тело, другое обходя стороной. Ещё немного, ещё совсем чуть- чуть.
Теряешь равновесие, находя его у самой стены, когда возле тебя вырастает рослая фигура, лицо которого ты не способна различить сейчас. Тянется к тебе, чтобы перехватить, но тут же замирает с пулей промеж глаз, повалившись тебе под ноги.
Выдыхаешь, цепляясь за стену, глазами пытаясь найти стрелка, оборачиваясь за спину. Там — силуэт, очертаниями только, за мутными силиконовым шторами. Дулом в пол, не представляя угрозы. Резким рывком в сторону, не говоря ни слова, уходя к чёрному ходу, в то время как ты пробиралась — к главному. Дневной свет совсем близко, сменяя одну дверь другой, наконец достигаешь рецепции, ещё два шага делая к выходу, проваливаясь в солнечное свечение.
Ещё несколько шагов, чтобы отойти от двери, пытаясь сориентироваться на местности, когда перед глазами только яркое пятно света.
Где-то вдалеке — звуки сирен, с каждым мгновением становясь все ближе.
«Бойд», не узнавая свой голос, взглядом тянешься ко входу.
Он выйдет, сейчас.
Он ведь обещал, правда?
Он выйдет.
Ещё секунду.
Ещё несколько.
Пожалуйста, выходи.

Первое — вспышка перед глазами.
Второе — грохот взрыва, оглушающий на доли мгновений. Одновременно с тем — взрывная волна, силой сбивающая с ног, отталкивая на несколько метров от здания.
Падаешь, спиной прокатившись по гравию, не чувствуя как осколки пробивают кожу где-то на лице и руках.
Не ощущаешь боли больше, когда в голове только одна мысль.
Он там.
Он остался там.
Находишь силы, чтобы подняться.
Сирены совсем близко, пробивают виски, когда ты делаешь шаг и сразу же — ещё один навстречу горящему зданию.
«Стоять», тебе велят за спиной. Копы вскидывают оружие, «Мисс отойдите от здания».
Он там, он остался там.
Шаг навстречу, подкашиваясь ногами, чувствуя в них слабость, но не позволяя себе упасть, только не сейчас.
«Стоять
«Бойд», выдохом в сторону горящего здания.
Шаг и ещё один, срываясь с места, чтобы — ринуться ко входу. За спиной кричат, чтобы остановилась, но ты не слышишь. Только его лицо перед глазами. Ты должна помочь ему, прямо сейчас. Гулкий взрыв, повторный, огненным жаром сквозь потолок. Плевать! Бежать ему навстречу. «Бойд!», кричишь, когда тебя перехватывают, силком оттаскивая от горящих балок, за секунду до того, как нырнула бы внутрь.
«Бойд!!!!», сопротивляешься, брыкаясь, не чувствуя, как по щекам стекают слёзы, когда ты всем телом пыталась — ему навстречу.
«Нет, нет, нет!!!», у тебя почти получается выбраться, почти получается ускользнуть, когда своей кожей чувствуешь иглу с успокоительным, в секунду усмиряя пылкий нрав.
Зрачками вести в сторону, «отпустите меня», ощущая, как мир рвётся на части, выскальзывая меж пальцев упущенной возможностью. Медики рядом, подхватывают тебя, укладывая на носилки.
«Увезите ее», последнее что ты помнишь, голос мужчины, который критично осмотрел тебя сквозь очки с роговой оправой.

Отредактировано Verona Coppola (2022-11-26 15:54:24)

+1

7

Верона медлит. И если честно, им обоим нужна эта микросекунда, в которой она прикосновением к его щеке, слабо цепляясь за шею, ведёт всё в той же мягкости. Он едва различает её силуэт, едва видит её глаза, но точно чувствует сейчас, как она смотрит на него. Он понимает; понимает, что она хочет, чтобы он ушёл с ней, но сейчас он должен остаться здесь, чтобы прикрыть её спину, если что - то случится, чтобы в конце концов расставить все необходимые точки в этой истории, чтобы сделать всё для того, чтобы каждый из ублюдков сидел за решеткой так долго, как это позволял закон.
Верона медлит. Конте поддается, в долю секунды, но поворачивает голову к её прикосновению, чтобы едва заметно коснуться губами её ладони. Дыхание сбивается, но ещё не время для глубокого облегченного выдоха. Всё только начинается, и итальянец понимает это, как никто другой. — Верона, пожалуйста, уходи. - Волнительно. Голосом разума, что берёт верх всякий раз, стоит только оказаться в практически безвыходной ситуации. Он знает, что счёт сейчас идёт даже не на минуты, на секунды. Его новая знакомая сказала, что это здание взлетит ко всем чертям, и очень важно, чтобы у итальянки был хоть какой - то запас времени на то, чтобы найти выход, потому что её состояние, то как она стоит, то как слабы её движения — говорит о том, что у девчонки нет сил, а Бойд должен быть уверен в том, что хотя бы из этого здания она выберется наружу невредимо. — После прохода — налево, дальше всё время прямо. - Там куча оборудования, и точно должен быть свет к тому времени, когда она доберется, но ему нужно сориентировать её хотя бы мало - мальски, чтобы она не заблудилась по дороге, не потеряла ориентир, что в таком состоянии вполне естественно. Он направляет её к центральному выходу, потому что точно не знает, какие планы у его внезапной союзницы, но если она возникла в районе черного входа, значит все дальнейшие действия будут в этом же районе. Провожает её взглядом, затем ступает за ней, перешагивая через Майкла, которого ранил в плечо, смотрит, чтобы выбралась, слышит выстрел, различает в этом выстреле своё ружьё, несколько раз кивает головой — всё - таки не зря оставил ей оружие; почему - то уверен, что итальянка добралась в целости и сохранности, как уверен и в том, что темнокожая девушка со зверьми, срывающимися с цепей, в глазах, тоже цела.

Конте разворачивается для того, чтобы оценить и понять, что делать дальше. Бросает взгляд на мальца, что стонет от боли, ногой выбивает пистолет из его рук. За волосы поднимает бугая, чтобы увидеть, что попал ему в грудную клетку — наверное труп. Конте расстраивается на этот счет, в его планы не входило никого убивать, но так тому и быть. И, наконец, последний персонаж в этой комнате — Майкл, его тоже поднимает за волосы, оружие наставляя под его подбородок, перехватывает сзади за шею. Он должен его вытащить, он не позволит этому ублюдку так просто уйти. Чуть придушить для того, чтобы потерял сознание, параллельно с этим произнося:
Я положу все силы на то, чтобы ты сгнил за решеткой.
И Бойд не шутит, в таких вещах он всегда серьезен.
Доводит руку сильнее, сжимая горло, дожидаясь, когда Майкл наконец потеряет сознание от нехватки воздуха. Итальянец не может простить то, что они сотворили с Вероной; не может простить ни одну из царапин на её лице, не может простить похищение и каждый из их шагов, в целом, и в частности. У итальянца хватает сил на то, чтобы потащить это тело за собой, хватаясь крепко за шкирку пиджака и его рубашки, выходя, наконец, из помещения, где они держали Верону, перемещаясь к чёрному входу — так было быстрее, не факт, что надёжнее, но такое уж решение он принял. По крайней мере эта часть здания ему знакома, успел осмотреть, пока кудрявая девушка справлялась с теми, кто двинулся в её сторону. Бойд помнит отточенность её движений, каждый удар, словно желая лишить противника жизни, каждый взгляд, словно оценивая ситуацию и каждый последующий шаг. Передвигается медленнее, чем задумывал, потому что груз, что тащит за собой, не такой уж и легкий, а у мужчины осталось не так уж и много сил.
Взглядом по помещению, не находя в нём Вероны, надеясь, что она выбралась и больше ни на грамм не пострадала по дороге.

Несколько шагов до тяжелой двери чёрного входа.
Несколько секунд до взрыва, который обещала ему новая знакомая.
Несколько мгновений для того, чтобы выдохнуть.
На несколько десятков метров отлетает от ударной волны взрыва.
Конте в одну сторону, Майкл — в другую.

Будто в замедленной съемке, тело Бойда не по своей воле покидает помещение; его отбрасывает так, словно он ничего и не значит в этой жизни, словно его не существует, словно он никогда не принимал никаких решений, а в этот момент — тем более. Будто кто - то другой управляет его судьбой.
Резко открывает глаза, резко вдыхает, дышит тяжело, часто, пульс бьётся в висках, он ничего не слышит, кроме гула в ушах и в голове, кроме собственного дыхания, как показывают в фильмах, где рука главного героя с оружием на экране движется в сторону чего - то опасного.
Конте — медленным взглядом по всему своему телу; осколочные ранения, много потерянной крови, дико болит голова, и он ни слова не может связать — ни на английском, ни на итальянском. Взглядом поднимается выше, перед ним незнакомая машина, опирается на её колесо спиной, затем отключаясь.

Там, за прикрытыми глазами — темнота. И только лампочка аварийного света в красных тонах — будто режет ему глаза. Там нет ничего, кроме пустого помещения, в котором лишь один силуэт — девчонки. Верона смотрит на него не своим взглядом; она жива, но будто не существует. Бойд, словно не на своих ногах, добирается до неё, падая возле. Красным светом по её лицу — аварийное. Присаживается возле нее, покачиваясь так, словно нет сил. Верона не шевелится. Она будто застыла, и взгляд, направленный в одну точку — отсутствует.
Верона. - Едва слышно. Он сбивается дыханием, хотя всего лишь навсего произнес её имя. У него стекает кровь по ладоням, его или её — он не понимает.
Ты не смог. - Верона говорит с ним, но всё ещё смотрит в одну точку. Итальянцу не хватает сил на то, чтобы подняться, на то, чтобы спросить у нее, что она имеет ввиду. Ведь она жива,она осталась жива, он сделал все возможное для того, чтобы она осталась жива. Мечется внутри себя, поднимает на неё взгляд — единственное, на что хватает сил. — Верона. - Взглядом в её глаза; через долю секунды — они меняют цвет. Тёмно - зелёные глаза его супруги смотрят прямо на него. Лицо Вероны — превращается в лицо его жены. — Нет - нет - нет.

Глубоким вдохом — приходит в себя на несколько секунд, взглядом метаясь то в небо, то на землю. Громкие звуки сирены не доходят до его слуха, он всё ещё ничего не слышит. Где - то глубоко внутри понимает, что ему нужно убираться отсюда, как можно скорее. Взглядом — по горящему зданию. Не может пошевелить ни руками, ни ногами. Даже пальцами рук не может пошевелить. Ужас того, что происходило в бессознательном — накрывает его с головой. Он не смог. Не смог уберечь Верону, не смог помочь своей жене. История циклична, будто повторяется, сознание будто хочет ему сказать, что Верона не успела, но он отчаянно верит, что у неё получилось, что прямо сейчас о ней позаботятся. Кровь стекает по виску с одной и с другой стороны, Бойд чувствует её, понимая, что сильно пострадал, не сумея ничего с этим сделать, потому что уже через долю секунды, он снова теряет сознание.

Всё хорошо, giusto. - Последнее, что видит — девчонка, в едва заметном мягком свете, где - то далеко от него, где - то на той стороне химчистки, в районе центрального выхода, и он точно знает, что это она. Кивает головой, не ждёт, что лицо Вероны исказит другое, и только тогда позволяет себе погрузиться в кромешную темноту.

+1

8

Взглядом по темным глазам союзника, принимая его благодарность. Безмолвно, только зрачками соприкоснувшись в понимании, — видишь, как он борется за девчонку, видишь, как ему едва хватает сил сейчас, как истекает кровью, но стоит до последнего. Видишь — он готов отдать свою жизнь за нее, готов пожертвовать всем, что имеет, лишь бы она была в безопасности. Разделяешь эту звериную тягу, понимаешь ее источник, ощущаешь едва ли не тоже самое внутри грудной клетки, — то чувство, что снимает все рамки, стоит только перешагнуть за грань. Ты свою перешагнула слишком давно, чтобы усмирять в себе жажду крови. Нанести смертельное увечье для тебя было всегда проще, быстрее, без лишних мыслей, без колебаний — один, два удара, выводя из игры, не давая возможности встать и повторить попытку нападения, не давая и малейшего шанса на успех.
«Обещай быть осторожной», держишь просьбу Саймона слишком близко к сердцу, чтобы игнорировать свою безопасность.
Поэтому — хочешь сделать все быстро.
Поэтому — десять минут, таймером на обратный отсчёт, принимая ружьё из рук мужчины.
Поэтому — пропускаешь его вперёд, беря на себя четверых в узком коридоре.
Чтобы не задерживать союзника, когда каждая секунда на счету, отсчетом в барабанных перепонках.
Сейчас.
Идёшь навстречу четверым, — двое, друг за другом, ровным рядом на тебя.
Перехватываешь ружьё за дуло и приклад, резко ударив стволом по носовой перегородке одного, его же — ботинком в солнечное сплетение, мусором отталкивая от себя. Выстрелить в того, что слева. Перехватывая за дуло, прикладом вниз, используя ружьё как биту, по челюсти ещё одного.
Ружьё — откинуть за спину, кастетом замахнувшись, апперкотом снизу, — Сай хорошо поставил тебе удар. Следом — локтем того, что выплыл сбоку. Увернуться, поднырнуть, заломать руку, до хруста в суставе, — выпускает заточку, — ногой под колено, заставляя упасть. Пропускаешь удар от другого, всего один. Тот ногой замахивается, блокируешь, и сразу — кастетом в челюсть, не останавливаясь на одном ударе, когда тот валиться на спину. Ещё один и ещё, сшибая глазное яблоко.
Взглядом по коридору — чисто.
Садишься на поверженное тело, прямо на большое пузо одного из них. Берёшь небольшую паузу, пальцами подцепив выпавший наушник. Тянешься к рубашке, чтобы вытереть о неё, но только сейчас замечаешь что добрая часть запятнана кровью. «Черт», сдувая локон, упавший на глаза, вытираешь наушник пальцами и возвращаешься на связь с Гэрри.
«Вырубать?», у того уже руки чешутся присоединиться к вашему веселью.
Обходишься коротким кивком. Он видит через камеры слежения, оттого производит озвученный план в действие, внедряясь в систему безопасности и, уже спустя мгновение, отрубая свет.
Выстрелы со стороны комнаты. Не оборачиваясь, по коридору дальше, сворачивая вправо — там длинное помещение, заставленное химикатами и наркотой на металлических столах. Из людей — ни души. Похоже, что всех отправили на усмирение строптивого итальянца.
Проходишь дальше, взглядом сканируя банки на наличие необходимого. Канистра бензина находится уже спустя несколько секунд. Перехватываешь за ручку, открывая и щедро орошая склянки с химикатами на столах, следом — на деревянные поддоны с упакованным коксом, узкой дорожкой возвращаясь к выходу, и уже там — откидывая пустую канистру в сторону. Достаёшь сигарету, смятую от недавней потасовки. В пальцах прокручиваешь зажигалку, прикуривая.
«Рений», говорил тебе Тони, передавая зажигалку из своих рук в твои. Тугоплавкий металл, который применяется в изготовлении ядерного реактора, но точно не в качестве такого незамысловатого атрибута, как зажигалка. С одной стороны выкованы инициалы — TD, с другой — царапины от течения времени. Настоящая привилегия, — держать в руках этот артефакт, единственный в своём роде, семейной реликвией из поколения в поколение, до тех самых пор, пока не оказалась в твоих ладонях. Зажигалка, как принадлежность к его роду, хотя ты таковой себя не считала, оттого — разрываешь все связи, символом, что поймёт только Тони, когда после взрыва найдут этот не опаленный металл.
Ровно одна затяжка, бросая горящую зажигалку в сторону дорожки из топлива. Туда же — сигарету, резко развернувшись и спешно покидая помещение.
По пути — заметить хрупкую фигуру девчонки, что продвигается по узкому коридору, ныряя за силиконовые шторы.
Проследовать за ней, чуть замедляясь в шаге. Девочка лет семнадцати, с ногами, что едва держали ее тело. Пальцами слабо цепляется за стену, мерно продвигаясь в сторону выхода.
Ему удалось, все же. Он ее спас.
Подбирая с пола брошенное оружие, застываешь напротив штор. Там — один из раненых прислужников, пытается перехватить девчонку. Одна секунда на принятие решения — пулей промеж его глаз, опуская дуло ружья вниз и отходя за мутную поверхность штор.
Всего секунда, чтобы убедиться, что она в порядке, и после — резко к чёрному ходу. Чуть поодаль — твоя машина, отрывая водительское и бросая ружье под заднее сидение.
Ключи в зажигание, заводя.
Даешь назад, чтобы отъехать чуть дальше, не сразу уезжая, и останавливаясь на безопасном расстоянии.

«Сейчас взлетит», комментирует Гэрри за секунду до первого взрыва.
Грохотом в барабанных перепонках.
Вспышкой рассекая здание химчистки надвое.
Ярким жерлом, огнём подминая под собой каждую комнату, ударной волной откидывая два тела у самого входа в разные стороны.
Одно — тебе навстречу, едва ли не под колёса машины.
«Меня отрезало, ты сама по себе», голос Гэрри на проводе, но ты не слушаешь его.
Выходишь из машины, обходя ее, чтобы с другой стороны увидеть итальянца, спиной к заднему колесу.
Полицейские сирены у центрального хода, подбивают тебя пойти на крайние меры.
Садясь напротив него на корточки, взглядом по повреждениям.
«Это ещё не конец», обращаясь то ли к Гэрри, то ли к мужчине, что стремительно теряет связь с реальностью.
«Угол пятой и сорок второй улицы, через десять минут», не терпишь отказа, «Возьми запасную одежду на него», сбрасывая звонок.
Следом — перехватить мужчину, с трудом поднимая и укладывая на заднее сидение. Закрыть двери, быстро к багажнику. Там — чёрная толстовка, которую натягиваешь поверх окровавленной одежды, — нельзя привлекать внимания.
Следом — за водительское, выводя машину и резко по газам, скрываясь в противоположной от сирен стороне.
Взглядом к зеркалу заднего вида, следя за тем, чтобы не было хвоста. Уже на трассе — две полицейские машины навстречу тебе, проезжая мимо, направляясь к чёрному ходу, чтобы заблокировать путь к горящему зданию. Несколько пожарных следом и скорая.
Провожаешь взглядом, через зеркало, до тех самых пор пока они не скроются с твоего поля зрения. Зрачками скользнуть ниже, к мужчине, что лёжа на заднем сидении — едва ли подаёт признаки жизни.
«Черт», откидывая наушник в сторону, достаёшь из бардачка сигарету, тут же прикуривая.
Дым по лёгким, раскрывая губы, чтобы выдохнуть.
«Случайности не случайны, да?», взглядом к итальянцу, вряд ли надеясь на конструктивный диалог, скорее разряжая атмосферу для самой себя.
Руль ведёшь право, сворачивая на пятое авеню. Тут одна из твоих точек, где без труда можно осесть на несколько дней.
Гэрри уже ждет тебя, коротко махнув рукой. Подбираешь его, останавливаясь рядом.
«А вот и он», садясь на пассажирское, оборачивается на мужчину. «Я пробил его по базе», тебе никогда не приходилось просить его делать свою работу, «Есть предположения?».
Ведёшь машину на подземный паркинг, выдыхая дым в сторону. Ты редко играешь с ним в эту игру, но в этот раз не отказываешь себе в удовольствии. «Коп», коротким выводом, «не здешний».
Гэрри кивает в подтверждение, «Из Италии, Палермо. Отстранен из-за превышения полномочий. Вот детальный отчет». Папка с распечатанным досье на приборную панель. Твой друг был настоящим гением, помешанным на детективных романах, официальным заработком — консультантом в супермаркете, тогда как без труда мог взломать практически любую систему безопасности, он жил неприметно, не выделяясь, все деньги храня на офшорных счетах, привязанных к личности, которую ты однажды помогла ему создать.
Паркуешь машину напротив лифта. «Для такой работы могла бы набрать Бенджи», ещё одно подставное имя, но уже другого твоего подельника. Ты не любила работать в больших командах. Зачастую справлялась одна. Оптимально для тебя было — в паре с кем-то.
«Нам на четвёртый», квартира прямо рядом с лифтом.
Перехватываете мужчину, заводя за железные створки, следом — несколько шагов по тусклому коридору до сбитого номера — сорок семь.
Гэрри продвигается чуть дальше, кладёт его на постель, взглядом на тебя, не решаясь спросить, зачем тебе это.
Прощаешься с ним коротким кивком, позже наберёшь, поблагодарив. Но сейчас — этого достаточно.
Уходит, оставив сумку с вещами и небольшим перекусом, закрыв за собой дверь.
Ты же — в ванную, помыв руки и критично осмотрев свой внешний вид. Скидываешь толстовку, повторно закатив рукава рубашки. В шкафчике — все необходимое для обработки ран. Эта квартира — одна из немногих, разбросанных по всему городу, где ты при необходимости оседала. Медицинский набор — обязательный атрибут каждой из них.
Возвращаешься в комнату, двигая стул к кровати. Следом — приступаешь за обработку, ножницами разрезая ткань с запекшейся кровью. К счастью, подавляющее большинство осколочных было не глубоким, справляешься с ними довольно быстро, останавливая кровь и обрабатывая. Рана в боку занимает чуть больше твоего внимания, осколок размером с палец, вошедший на половину. Аккуратно зашиваешь, отмечая короткое подёргивание его пальцев, — сигналом, что жив. Следом — перевязываешь бинтом вместе с областью живота, придавливая медицинские пластыри сразу в нескольких местах.
Тянешься к его виску, когда он резко перехватывает твою руку за запястье. Даёшь ему секунду, чтобы осознать, — ты не причинишь ему вреда. Его взгляд — все ещё помутнен, все ещё между пропастью и реальностью. Отпускает, снова теряя сознание. 
Прикосновением к скулам, поворачиваешь его голову к себе, чтобы осмотреть рану на виске. Неглубокая, занимающая ещё несколько минут твоего времени.
Напоследок — разворачиваешь самодельный бинт на его ладони, разжимая пальцы и проводя подушечками по рассеченной ране от ножевого. Сознание рисует первопричину ранения — он перехватывал нож, лезвием к себе, чтобы использовать ручку как оружие.
«Это заведёт тебя в могилу», как будто он мог слышать.
Праведная уверенность, что следует действовать по букве закона — рано или поздно сыграет против него самого.
Обрабатывая и делая финальный стежок, обрезаешь нить, укладывая его руку на кровать.
Ладонью к его лбу — не лихорадит, значит нет необходимости вызывать дока.
Собираешь весь мусор — в пакет сваливая. Его одежду — тоже туда. Сама — направляешься в душ, смывая с себя остатки чужой крови. Одеваешься в запасную, что всегда держишь про запас. Свою одежду — тоже в пакет, завязывая его и бросая у входа.
Одну сигарету выкуришь, стоя у окна. Этот район приумножает проблемы каждого, кто в нем обитает. Когда-то ты не знала другой жизни, сейчас же…
Оборачиваешься на мужчину, бросая на него последний взгляд.
… сейчас в твоей жизни было слишком много смысла.
Набрасываешь куртку как раз в момент, когда итальянец открывает глаза, на короткие доли секунд приходя в сознание.
«Ключи оставишь под ковриком», ни слова больше, покидая квартиру и забирая с собой мусор, чтобы выбросить в квартале поодаль.
И только после, — оставив все минувшие события у себя за спиной, — домой, возвращаясь к своим малышам.

[AVA]https://i.imgur.com/mVzC39O.png[/AVA]
[NIC]Aya Marlow[/NIC]
[STA]не по зубам[/STA]
[LZ1]АЙЯ МАРЛОУ, 27 y.o.
profession: мошенница, организатор аукционов на черном рынке
ocean: simon  [/LZ1]
[sign]***
[/sign]

Отредактировано Verona Coppola (2022-11-28 00:27:23)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » не важно, как ее звали, важнее, что я из стали, она — из пастилы.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно