Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » before sunrise


before sunrise

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Arnold & Helga Walker, Jerome Rojas
Los Angeles, Sacramento
2017-2022 г.

Отредактировано Jerome Rojas (2022-11-30 15:34:20)

+2

2

2017 год…
Арнольд любил задницы. Большие, круглые, которые плавно отзываются на каждый сделанный шаг стройных женских ног, любил, чтобы шлепок, от удара по жопе,  смачно раздавался в комнате. Он удовлетворенно улыбается, когда лучшая задница во  всем Лос-Анджелесе скрывается за дверьми ванной комнаты.
-Ты придешь на показ? – фраза мало напоминала вопрос, скорее утверждение, с которым Уокер должен  смириться. Он прикрывает глаза, ничего не ответив. На показе много красивых женщин, но он ничего не понимал в моде и разбираться в этом не хотел. Показ   линии тряпья Жизель Фенти проводит завтра. И состоится мероприятие благодаря   Арнольду и его любви к красивым жопам, а еще толстому кошельку.  К своим 45+ годам он считал, что купить можно все, что угодно,  главное  найти подходящий код. Обычно он не превышал четырех знаков, но для Фенти пришлось раскошелиться.  Оно того стоило. Девушка оказалась довольно благодарной. И готова была благодарить каждый раз, как Уокер прибывал в город Ангелов. Здесь у него строительный проект, здесь же и встреча с ирландцами. Мужчина засыпал под звук падающей воды в душе и мысли, что ирландцев надо посадить рядом на показе и обсудить все интересующие вопросы, пока по подиуму проходятся красивые девки.

У входа в зал вечером его и друга-ирландца Рея Хигана в сопровождении пары  серьезных и сосредоточенных человек Фенти встретила в весьма откровенном наряде. Она легким поцелуем  в щеку поприветствовала своего близкого друга, ирландцам же просто  кивнула.
-Арни! Я рада, что ты пришел. Еще и в компании.... – она энергично повернулась своей самой привлекательной частью и с грациозной уверенной походкой повела вглубь зала. Громкая  электронная музыка, неоновый свет и завораживающее разноцветие галактик на экранах сцены, будто вводили в другое измерение. Арнольд с друзьями заняли места в первом ряду. Фенти подмигнула Уокеру и ушла проконтролировать последние приготовления, перед началом всего мероприятия.
-какая  ж у нее задница – просвистел Ирландец.
-Мои люди говорят, что на объекте в Уэстмонте не спокойно. – Уокер зол, это выдает тесно сжатая челюсть и слегка прищуренный взгляд. Он не смотрел на Ирландца, только вперед, на  сменяющиеся кадры на экране – у нас с вами, вроде, как взаимовыгодное сотрудничество.
-не кипишуй, Уокер! В процессе решения этой проблемы… - Рей Хиган недолюбливал Уокера. Хотя бы потому, что тот бабки умел делать из грязи особо не напрягаясь, а ему напрягаться приходилось. Сейчас особенно, стараясь держать себя в руках. Вести дела с Уокером - не решение Хигана, но он и мало чего решает. сука

Этот вечер мог бы быть бесполезным, если бы Уокер из множества промелькнувших тел на подиуме не заметил большеглазую бронетку, чей наряд был одним из самых откровенных. Уокер даже прослушал, что ему сказал Хиган, а в мыслях заселилось желание – непременно с этой девкой встретиться.
Завершаю речь  Фенти, под аплодисменты на сцену  вызвала  Уокера, сообщив всем, что без его доверия и щедрости, этот вечер бы не состоялся. А после с ней и ее моделями, скрывается за кулисами.
- Подождешь меня? – Фенти не дожидается ответа, не может, ее сразу же втягивает в водоворот каких-то возникших проблем. Уокер собирался уйти (время - деньги), когда замечает ту самую девку, все в том же наряде, который произвел впечатление не только на Уокера. Девушка сидела на полу, вытянув ноги и чего-то ждала.
-Привет – присаживается, чтобы быть с девчонкой лицом к лицу. – Давно с Фенти работаете? – Зная Фенти, выбрала она эту модель для самого запоминающегося тряпья не просто так. – Как тебя зовут? – охотные ответы девчонки дали уверенность в том, что очередная дурочка на все согласна еще с момента, как услышала, кто все это проспонсировал – Может сходим куда выпить? Вдвоем

2018 год
Лос-Анджелес – город, в котором процент бездарей, возомнивших себя талантливыми, выше, чем в любом другом городе США. «Голливуд» на холмах, как маяк для убогих мечтателей.  Хельга не была бездарностью, зато она была объектом интереса Рея Хигана. И чем чаще Уокер видел Хельгу с Хиганом, тем меньше оставалось веры, что между этими двумя ничего нет. Вчера Уокер решил, что новоиспеченная семья переезжает. В Лос-Анджелесе делать было нечего, по крайней мере Хельге. Девушка эту новость приняла без энтузиазма, но кто вообще спрашивает о том, хочет она уезжать или нет?
-Хельга! – Полным именем называл ее только тогда, когда злился. А он злился, потому что должны были выехать в аэропорт еще 30 минут назад. – Чего ты, блядь, там копаешься? – он дергает дверь спальни, но та не поддается. – Лучше открой…

[icon]https://i.imgur.com/eCpNtgR.jpg[/icon][nick]Arnold Walker[/nick][lz1]АРНОЛЬД УОКЕР, 52 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бизнесмен<br><b>wife:</b> <a href="ссылка на профиль"> Helga</a>[/lz1]

Отредактировано Jerome Rojas (2022-12-02 08:54:24)

+3

3

Когда она допивает свою первую кружку кофе, Фенти выходит в центр гримерного зала. Визажист наравне со стилистом битый час пытаются соорудить на ее голове произведение искусства. Помещение напрочь заполнено хрупкими, однотипными моделями, что как фарфоровые куклы сидят на высоких стульях, покорно направляя лицо ближе к свету. Фенти осматривает их критично, на каждой из них взгляд замирает лишь на пару секунд. Она раздраженно ведет пальцем по списку моделей и орет:
- Где, черт возьми, Лайла?
Она орет:
- Показ начинается через двадцать минут, куда подевалась эта сука?

Ольга улыбается, закрывает глаза, позволяя Эллен быстрее справиться с накладными ресницами.
Она знала, где Лайла. И уж точно не собиралась сообщать об этом окружающим.
Эта костлявая потаскушка уже который час не может сбежать из сортира, мучаясь от банального отравления. Зря она тогда поделилась с Костенко о своей своеобразной аллергии на морепродукты. Найти для нее дюжину подпорченных устриц оказалось не так уж сложно. И не так уж и дорого, кстати.

- Олга! - сломанное по всем фронтам русское имя слетает с языка американки. Жизель хватает финальный наряд с вешалки и швыряет его в руки брюнетки. - Будешь закрывать показ. Переоденься. И блять, сделайте что-нибудь с ее щеками, она похожа на мопса с такими румянами.
Визажист суетится, терзает лицо девушки влажными салфетками, чтобы после снова покрыть его очередным слоем люксовой штукатурки. Костенко проглатывает оскорбление, довольная своей шалостью. За свое место в модельном бизнесе нужно бороться. Либо тебя сжирают с потрохами, либо ты. Оля всегда выбирала второй вариант, и потому за несколько лет успела преуспеть в этом деле.
Несколько обложек для подросткового ELLE, контракт с кампанией по производству дешевой бижутерией. Здесь и сейчас ее наконец-то стали замечать более перспективные работодатели, и брюнетка понимала, что ей нужно оставаться самой яркой точкой на этом богатом звездном небе.

Тонкие ниточки нижнего белья тесно впивались в ягодицы.
Вечеринка после показа была в самом разгаре - гости растеклись по темному, разбавленному неоновыми цветами залу, наслаждаясь обществом полуголых моделей. Каждая из них пыталась выцепить себе среди представителей высшего общества очередного спонсора. Атмосфера больше напоминала элитный клуб эскортниц, нежели показ высокой моды. Ольга к такому не привыкла. Ей нравилось торговать лицом, фигурой, свое внешностью, но перейти на уровень немного иной торговли она пока не решалась. Ей было интересно и важно справиться самостоятельно, без участия очередного пузатого папика, что будет удачно давать взятки лишь для того, чтобы где-то похвастаться объектом для своей унылой ебли.
Когда мистер Уокер оказался с ней рядом - она сидела на полу, копалась в телефоне, проверяя количество лайков на своем последнем фото и отсчитывала минуты последнего оплаченного для ее работы часа.
- Привет.
Она поднимает глаза. Ее лицо освещено ярким белом светом. Ей не хочется разговаривать, но она выдавливает из себя отрепетированную улыбку. Но ее зубы все еще сжаты.
- Здравствуй. - с эротичным придыханием, протягивает ему руку для знакомства, оценивая взглядом примерную стоимость его часов. Лицо мужчины ей было знакомо - кажется, именно он был главным спонсором сегодняшнего показа. Что ж, очередной любитель кисок в узких трусиках. Видимо сегодня ему приглянулась ее. - Это мой четвертый... Или пятый показ под ее руководством. - Она врет. Жизель долго отказывала ей в показах, ссылаясь на скромный рост украинки. Ольге пришлось несколько раз пройтись перед ней в одних лишь трусах и на высоких платформах, чтобы все таки добиться хоть какого-то уважения. Пожалуй, если бы не ее смазливое личико и умение держать язык за зубами - она вряд ли оказалась бы тут. - Оль-га. - по привычке говорит свое имя по слогам, в который раз задумываясь о том, что пора брать псевдоним более благозвучный для англоязычной публики.
Она хватается за мужскую руку, Уокер помогает ей подняться в полный рост. Ее макушка едва достигает его подбородка. Мужская крепкая ладонь все еще держит ее за талию, когда Арни предлагает ей свидание.
Она соглашается. И придет во время только на первое. На последующие она неприлично опоздает или вовсе на них не придет.

Когда мужчина гневно дергает дверную ручку, Ольга молчит. Смотрит на щель у самого пола и ждет, когда в голову придет хоть одна более менее здравая мысль кроме той, чтобы запереться в их спальне и дождаться, когда самолет в Сакраменто улетит без них.
Ее мало что останавливало. Их вещи уже давно были отправлены вчерашним рейсом. Дом был пустым, холодным, обнаженные стены все еще хранили светлые следы от картин, что недавно их украшали.
- Да блядь, не хочу я ехать в эту твою ебанную деревню.
Почему Сакраменто? Почему не тот же Нью Йорк хотя бы? В ее темной голове не укладывалась логика теперь уже мужа. Стоило было одеть ей кольцо на палец, и от очаровательного, понимающего и нежного мужчины осталась лишь жалкая тень. Теперь он контролировал каждый ее звонок, каждое сообщение, каждое посещение того или иного просмотра. Апогеем происходящего стало его присутствие на фотосессии нижнего белья, которую проспонсировал его давний приятель и коллега - Рей Хиган. Уокер подозревала, что дело в ревности, но терять карьеру, терять дело, которое приносило ей удовольствие и позволяло оставаться хоть в чем то независимой она не планировала.
Найдет ли она такую же работу в Сакраменто?
Позволит ли Арнольд заниматься ей хоть чем-нибудь, если сейчас она ему уступит?

Но она уступила.
Открыла двери, сухо извинилась, одернула мужские руки от себя и гордо села в автомобиль. Они не разговаривали весь полет. Женщина уныло провожала взглядом в иллюминатор свой город мечты, ощущая, как оставляет там свою прежнюю, комфортную во всех отношениях жизнь. Кольцо на пальце ощутимо давило своей теснотой. Похоже, она была не подготовлена к тому, что брак и семья требуют жертв.

Их дом - наверное, это самое прекрасное, что было в этом городе.
Когда их автомобиль остановился у ворот, Хель еще несколько минут сидела в салоне, словно если она сделает шаг наружу, то окончательно потеряется в этом новом для себя месте и новой для себя роли. Уокер открыл ей двери, протянул ладонь, и она измерила его недовольным взглядом.
- Здесь и сейчас - я тебя ненавижу - говорит по-русски, прекрасно зная, что муж так и не удосужился выучить хотя бы еще парочку слов кроме "привет" и "спасибо". Затем добавляет. - Дом очень красивый. - Арнольд молча кивает. От него веяло недовольством и раздражительностью после ее долгого игнорирования и нежелания делать так, как он скажет. Оля знала, как исправить его настроение. Она стягивает лямки платья со своего плеча, приближаясь ближе к супругу. - Где мы обновим его в первую очередь?

+3

4

Арнольд ненавидел в пустую терять время. Он посматривает на циферблат ролексов. Планета вращается, стрелка неумолимо за ней, а Уокер сидит. Сидит за небольшим круглым столиком  в Nobu Los Angeles. Один. По левую руку  - бокал неприлично дорого вина, по правую - мобильный телефон, на котором он снова и снова набирал эту несносную русскую.

-Блядь – ждал ее час. Ждал ли вообще кого-то так долго? – Сука! – выплевывает не столько со злостью, сколько с нарастающим интересом к женщине. При первой встрече она была настолько же расположена к нему, как любая другая девка, охотящаяся за чужими бабками, во вторую встречу она оставила Арнольда одного без объяснений. И вот третья встреча, видимо, нужная только ему одному. Зачем?

Звонки остаются без ответа. Он знал где искать девку. У Фенти. И завтра обязательно первым делом разыщет ее, в желании услышать ответы.
Рей Хиган просто не терпел, когда что-то идет не по задуманному сценарию. Он из того типа людей, которые своего добьются любым способом. Ольга ему была нужна  как трофей, которым он помашет перед рожей Уокера. Он настойчив и не терпелив, буквально выслеживает русскую. Это не так сложно, когда знаешь где ту можно найти
-Ну, так что решила? – он преграждает ей дорогу у самой двери и тянет чуть в сторону, чтобы не мешать другим людям. Черные глаза блеснули в свете уже зажженных уличных фонарей. Дверь в его черную спортивную тачку была открыта. – Дай один шанс  и я докажу, что лучше Уокера.  – Ему это было жизненно необходимо.

В Сакраменто…
Хельга будто и не могла иначе: сначала выебет мозг своими истериками, а потом все-равно сделает так как ему надо. Весь полет она молчала, а всю дорогу кислое выражение лица оставалось безучастным к попыткам Арнольда поговорить с ней. Сакраменто – небольшой тихий город, далеко от Хигана и других проблем, которые могли бы ее зацепить. Женщина была настолько яркая, насколько возбуждала и желание и необъяснимую ревность. Для этой женщины Уокер был готов преподнести все лучшее, если она будет только его. С последним пунктом все было сложно, может от природной привлекательности девушки, может, потому что ее общение с противоположным полом будто всегда находилось на острие ножа. А может так казалось Уокеру. Так или иначе, здесь будет спокойнее.

Она что-то бросает на русском. Грубо. Этот язык будто и черты лица ее ужесточал. Уокер собирался выучить русский язык, но на  это никогда не хватало времени.
-Где мы обновим его в первую очередь? – Арнольд усмехается. Это еще одна черта, которую любил он в своей молодой жене. Она заводила его  одним взглядом, легким прикосновением или сексуально спущенной бретелью платья. Она выдыхает в его губы, а Уокер вытаскивает ключ зажигания из автомобиля и выходит на улицу. Здесь так же палит солнце, как и во всей Калифорнии – нещадно. Он обходит автомобиль, чтобы открыть жене дверь, протягивает ей руку, а после ведет по стриженной зеленой лужайке к дому. Ближайшее соседство в метрах 50.

-Нам должно здесь понравиться – выражение, в котором будто сам себя убеждал. В детстве жил в небольшой городке, сейчас будто вернулся к истокам. Открывает дверь в паре ключей, набирает на коробке сигнализации код – день рождение Хельги.  – Все, что захочешь можешь переделать. – Он оборачивается к жене и, не желая слушать никаких  возражений, целует ее, нагло  пихая язык в ее горячий рот. Надоело спорить. Он скучал по ее телу, по ее податливости. Хватает за округлые бедра, приподнимает, чтобы затем устроить на кухонном столе. За его спиной панорамные окна, перед ним женщина, которой насытится и за год не смог. Он любил ее  и хотел с плохо преодолимой тягой. Стягивает тонкие ниточки, которые зовет она нижним бельем, цепляется  зубами за нежную кожу внутренних бедер, выглаживает их, мажет пальцы между ее половых губ. Он любил ее: ее округлые формы, ее ебаный русский, летевший с придыханием, любил ее на вкус и любил тот момент, когда забывал, кто он, терял контроль над собой. Мокрые пальцы смыкаются на чужой тонкой шее, от требовательно вбивается в ее бедра, чувствует как сердце, выбивает ритм: в висках, в руках, в паху. Рычит, вжимаясь в чужое тело в момент разряди.
Тонет в бездонных глазах жены с мыслью: кто лучше-то ебется? Я или Хиган?

-Сегодня вечером у нас ужин в ресторане. Будь готова – говорит, подтягивая брюки. Смотрит на часы, будто без него вся жизнь на планете под угрозой. – Я за тобой заеду. – Мобильный телефон, оставленный у входа не первый раз давал о себе знать за время близости. Он принимает звонок в момент, когда захлопывает за собой дверь

[icon]https://i.imgur.com/eCpNtgR.jpg[/icon][nick]Arnold Walker[/nick][lz1]АРНОЛЬД УОКЕР, 52 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бизнесмен<br><b>wife:</b> <a href="ссылка на профиль"> Helga</a>[/lz1]

Отредактировано Jerome Rojas (2022-12-15 16:14:16)

+2

5

Стоя перед открытой дверью в холле, Ольга специально держала фирменный чехол с платьем повыше, чтобы случайно не подмести им пол.
Перед глазами - рука Рея Хигана, тесно обтянутая тканью дорогого серого костюма. За ней - спортивный автомобиль, блестящий, сверкающий в лучах Калифорнийского солнца. Казалось, даже до сюда доходит запах его новизны и кожаного салона.
Она бы смогла максимально точно ощутить его, если бы не терпкий аромат парфюма мужчины, что щекотал ее ноздри.
В ее кругах принято считать, что любое внимание от богатого мужчины - словно награда за труд.
Тебя любят, тебя узнают, тебя желают.
А разве не это главный симптом признания?
Костенко устало перекидывает чехол с платьем на другое плечо. Сухо здоровается, не забывая одарить мужчину фирменной кошачьей улыбкой, но вместо взгляда в упор - взгляд на его дорогой Ролекс - как много времени она может позволить себе, чтобы уделить кроху своего внимания?
Она нравилась Рею Хигану.
А еще его главному партнеру - Арнольду Уокеру.
Свой выбор она уже сделала. Дважды сегодня утром, третий раз планирует вечером.
- Рей, ты становишься слишком навязчив. Твои звонки отвлекали фотографа. - она складывает губы в интимном жесте, недовольно прицокивает, пытаясь проскочить мимо, но мужчина, по сути своей не привыкший к отказам - тянет ее за собой, чтобы увести от входа. Пальцы, стиснувшие ее ладонь были холодными на ощупь, в отличие от зеркальной стены здания, к которой он прижал ее лопатки.
Его лицо слишком близко, с пряным ароматом виски и недавнего ужина. Ольга брезгливо отводит взгляд в сторону, пытаясь отыскать в толпе выходящих на улицу хоть одно знакомое лицо, чтобы зацепиться за него и сбежать из тесных лап Хигана.
- Кому ты хочешь доказать это? Мне или ему? - она пожимает плечами в неопределенном жесте, освобождает наконец руку. Делает шаг в сторону, затем еще один. Стук ее каблуков теряется в хаотичном шуме улиц.
Костенко прекрасно понимала, что мужской интерес был завязан исключительно на больном соперничестве и уязвленном эго. Арнольд раз за разом, с каждой очередной удачной сделкой вырывался вперед в их собственном рейтинге, и Рею срочно хотелось реабилитироваться. Хотя бы трахнув любимую куклу партнера.
Ольга не планировала участвовать в этой гонке. Это мужская игра, и только. Она лишь пешка на шахматной доске, заполучив которую ни тот, ни другой ничего не выиграет. Но выиграть могла она - если правильно разыграет партию.
Она останавливает такси. Желтый автомобиль как по щелчку пальцев тут же оказывается перед ее носом.
- Я обещаю подумать над твоим предложением. - Бросает по ветру, чтобы слова долетели до слуха Хигана. - Сообщу, когда в моем графике появится свободное окно для тебя. - она врет, плавно опуская бедра на потертую ткань обивки сидений. Рей уже рядом, придерживает ей дверь, на морщинистом лбу вздулись вены. Конечно, она не планировала видеться с ним ни в ближайшее время, ни после. Но пусть его персона мелькает где-то поблизости, пока великий и влиятельный Арнольд Уокер наконец не определится со своими желаниями. Быть вечной подстилкой ей скоро уже надоест.

Арнольд - лучший любовник из всех, кого она знала.
Естественно, ей было с чем сравнивать. У Хельги был секс, много секса. Только вот оргазма не было. Настоящего, до судорог и слез. Того самого, от которого сводит скулы и ноги. Того самого, о котором так часто писали в некогда ее любимых женских журналах.
Первым уверенным жестом он напрочь отключает ее мысли. Когда ее бедра касаются холодной мраморной поверхности обеденного стала - она инстинктивно разводит ноги. Шире. Еще шире. Подпуская его ближе к себе. В себя. Под ягодицами становится влажно. Ее голый лобок тянется к его ладони, в надежде не пропустить ни одно малейшее движение. Шумно вдыхает. Платье безвольной тряпкой болтается у нее на поясе.
Она притягивает его к себе для поцелуя. Глубокого, жадного. Их языки сплетаются.
Она спешно расстегивает его брюки. Он стремительно врывается в ее тело.
Хельга всхлипывает. Вскрикивает - от боли смешанной с удовольствием. Обвивает его бедра лодыжками, набирая темп. Сжимает его пальцы на своей шее.
Сдави ее.
Лиши возможности дышать.
Дай задохнуться в порыве твоей яростной страсти.
Здесь и сейчас она знала - принадлежать ему целиком и полностью - ее основное призвание.

В перерывах между светскими вечеринками  с изысканными угощениями и шикарной публикой, водитель возил ее из офиса Арнольда в их личный коттедж и обратно. Бродя по огромному дому, обставленному по их общим предпочтениям, она изучала дорогостоящий антиквариат, в свое время принадлежащий довольно известным личностям.
На самом деле, между богатой славой и одиночеством так много общего.
Она прогуливалась в их саду, и за каждым ее движением следили камеры наблюдения.
Спустя годы брака она так и не смогла к этому привыкнуть.
Хельга останавливается здесь, у искусственного прудика с дюжиной золотых японских карпов. Усаживается в тени беседки, занимает слепую зону и достает телефон.
Пишет короткое смс любовнику - "сегодня не выйдет" и в привычном жесте удаляет диалог.
День за днем тирания Арнольда стирала все рамки дозволенного. Везде и всюду ее контролировали. Каждый шаг. Каждое слово.
Их взаимодействий стало все меньше. Разговоры от некогда глубоких и значимых сократились до обыденного обсуждения ужина. Или планирования детей.
Секс стал редким, максимально редким. Даже сейчас, закуривая сигарету, что она стрельнула у прислуги, она не могла вспомнить - когда это было последний раз?
Сегодня у них прием. В честь погибающего редкого вида зеленых попугаев, или что-то вроде того - она не вникала. Арнольд стал все реже посвящать ее в свои планы, просто ставя жену перед фактом.
- В шесть вечера, оденешь то платье и колье, будь ангелом и не сболтни лишнего. Приедет твой любимый Рей Хиган. - туго затягивая галстук у себя на шее, он ядовито плюет следом. - У тебя будет возможность наверстать упущенное. - его ревность теперь не знала границ.
Этот разговор был еще утром, после чего он уехал по своим мифическим, но чертовски важным делам, и вернулся лишь за час до банкета. Уставший, злой, скверно выглядящий. На вопросы он не отвечал, да и Хель устала терзать мужа своим настойчивым вниманием.
Она отъеблась, концентрируясь лишь на себе и своих желаниях.
А сейчас ей хотелось курить и избавить себя от тоски и разочарования. Она скучала по прежнему мужу - страстному, любящему, внимательному. И не находила себе места рядом с тем, в кого он превращался.
Уокер делает очередную затяжку.
Арнольд всегда отличался от прочих денежных мешков. Он был личностью яркой, властной, влиятельной. Он стал ее первым другом, стал тем, перед которым ей не нужно было играть роль глупой куклы и было позволено оставаться собой. Она говорила себе - я с ним счастлива.
Говорила, да, но больше в это не верила.

Отредактировано Helga Walker (2022-12-20 10:15:13)

+2

6

Жизнь кажется бесконечной даже в 50, когда из серьезных проблем – только получить разрешение на застройку очень выгодного места, но по какой-то иронии – исторически важному, где для начала надо провести раскопки. Жизнь кажется, что принесет еще не меньше 20 лет счастливых моментов, тяжелых испытаний, но так или иначе, удовлетворение от того, что делаешь и кем являешься. Арнольд на приеме у врача после, казалось, бесконечных исследований.  Его всего лишь беспокоили головные боли. Он думал, во всем виновата хроническая усталость из-за темпа жизнь, гребаная мигрень, которую можно вылечить антидепрессантами  и хорошим отдыхом где-нибудь в Италии, на берегу Средиземного моря в 5-звездночном отеле. Он спланировал и поездку.

Апластическая астроцитома – ничем не  пугающий простого обывателя диагноз, только кислая физиономия врача настораживает и брошенное «не операбельно». Может таблетки? Вертится вопрос на языке, кривая улыбка застыла на лице. Слышит прогнозы, слышит возможные способы лечения и к чему это лечение может привести, добавив пару месяцев к тому, что предлагают. Арни смотрит на часы. Задает лишь один вопрос: Как облегчить головную боль? Получает рекомендации, его отправляют в процедурный кабинет и к вечеру, он уже встречает жену
затуманенным сознанием. Он чувствует на периферии острые когти боли, они будто скребут лед слабо, не давая забыть, что совсем скоро тошнота усилится, боль не даст сосредоточиться ни на чем, а тело непослушно силой гравитации и вращением земли заставит приникнуть к земле.

Жена улыбается.  Она всегда встречала его с улыбкой. Но именно ее этот жизнерадостный блеск в глазах, перспектива жить еще столько же лет, сколько та прожила – раздражали. Он чувствовал удушающую злость к несправедливости, к тому, что Хельга останется здесь без него.
-Я хочу ребенка. – должен быть ребенок. Мой. От меня. Хватит тянуть. Некуда уже тянуть. Арнольд не решается сказать жене, что умирает. Достаточно уже того, что врач заживо похоронил. Да и как это может изменить ситуацию?

Он впервые бьет Хельгу, когда в ее тумбочке находит таблетки. Неблагодарная сука. Именно поэтому он переписывает завещание, брачный контракт давно подписанный не оставлял жене ничего, из того, чем владел Уокер. Но его ребенок мог унаследовать все, а вместе с ним и его мать. Он трахает Хельгу, когда позволяло состояние. Грубо, без учета взаимного желания. Будто нужна была она только для одного – родить наследника.

Сегодня, говоря про Рея Хигана,  он вколол себе уже сверх выставленной врачом нормы. Хотелось избавиться от присутствия боли хотя бы на пару минут. Хватает Хельгу за локоть, подтягивает к себе, пьяными глазами ловит ее напуганный взгляд. Рука лезет в неприличное декольте, мнет болезненно грудь. Он вжимает ее лицом к стене, спускает белье с ее бледных бедер (девчонка засиделась дома), запускает пальцы  в ее мокрую дырку. Дыхание сбилось, сердце стучит в виске, терпимо. Вялый член  вовсе не способствовал быстрому сексу перед выходом.
Нужен ребенок. – ебаное наваждение. Член не встает. Он толкает Хельгу как шлюху не справившуюся со своей задачей.
-Надень что-нибудь поприличнее. Блядь – сам уходит в ванную комнату на первом этаже.

Хиган примчался к ресторану на своем Додже Вайпере, пафосно бросив ключи парковщику.
-И, сука, чтобы не царапины. – Хиган любил тачки почти так же как красивых женщин, коллекционировал их и проводил время от времени тест-драйв. Скорость – еще одна его слабость. Входит в ресторан под руку с местной знаменитостью, поп-певичкой, которой и талант не нужен был, физической привлекательностью ее сполна наделила природа. Хиган проходит и здоровается со всеми своими знакомыми, выпивает с каждым по глотку ирландского виски (а как иначе) и отправляет девку к микрофону, когда замечает Хельгу в гордом одиночестве у бара.
-А ты изменилась – присаживается рядом, невзначай притронувшись к спокойно лежащей ее кисти. Конечно она одернет. Хиган не видел девушек красивее этой русской и настолько же для него неприступной. Он подзывает бармена и заказывает виски себе  и даме. – Я к тому, что былого задора нет. Что провинция делает с людьми? – он усмехается, понимает, что девушке совсем не до смеха. Она выглядела действительно уставшей. – Хель… - он в один глоток осушает бокал, прежде чем снова сделать предложение и почти наверняка услышать отказ. – Зачем мы здесь? Давай проведем этот рождественский вечер так, как он мог бы пройти в Лос-Анджелесе. – переплетает тонкие пальцы девушки в свои, приняв эту усталость за обдумывания предложения. – Живем один раз – этот принцип по жизни заставляет Хигана рисковать, он  привел его к той жизни, которой живет и к тем проблемам, которые разгребает. Арнольда нет в зале. Арнольд в туалете смывает пот с лица холодной водой. Смотрит в свое отражение и не узнает себя – похудел, постарел лет на 10. Тошнота снова подкатывает, заставляет согнуться, утопая в своем бессилии перед болезнью и в том, что все мысли стали занимать боль, уколы, боль. Боль.
Хиган готов увести Хельгу к своему Доджу. До Лагуны-Бич  всего каких-то 12 миль. Не займет поездка больше 15 минут, на берегу вечеринка, тысячи горящих жизнью тел. Ему, конечно, нужна только Уокер, во всей ее раскрепощенности, позах и возможных проявлениях близости.   Хотел только ее и в этом вшивом городке, и в гребаном Лос-Анджелесе.

[nick]Arnold Walker[/nick][icon]https://i.imgur.com/eCpNtgR.jpg[/icon][lz1]АРНОЛЬД УОКЕР, 52 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бизнесмен<br><b>wife:</b> <a href="ссылка на профиль"> Helga</a>[/lz1]

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-06 08:09:49)

+3

7

Теперь она каждый раз вздрагивает от громкого звука его голоса.
Каждый раз оглядывается, боится, сомневается. В себе, в своих словах, в своем поведении. Оглядывается на события пятиминутной давности и пытается разложить их по местам. Что именно было лишним?
Может, она сказала что-то не достаточно дружественно? Может, стоило было проявить больше терпения?... Или вообще ничего не говорить?
Упаковка таблеток валялась на полу теперь уже совершенно незначимым пятном в этой истории.
Когда он замахивается первый раз - она не успевает отпрянуть от его ладони. Сидит на кровати неподвижно, не в силах пошевелиться - смотрит на него наивными, честными, верящими глазами оленихи и не подозревает, что он все таки это сделает.
Мужские ладони с шумом рассекают воздух, метят в мишень, попадают в десятку.
Она пыталась говорить, пыталась объяснить, достучаться, пробиться сквозь пелену его гнева, но все было тщетным.
Слишком поздно.
Его занесло.
Все было кончено.

Арнольд был хорошим мужем. В большинстве случаев.
Он был внимательным, заботливым. Он умел угадывать и тут же исполнять ее желания.
Пожалуй, пару лет назад Хельга с уверенностью могла прокричать каждому прямо в лицо - что она искренне его любит. Не смотря на все но, на огромную разницу в возрасте; на не меньшую разницу их сословий - она любила его всем своим русским сердцем и не представляла себя рядом с другим мужчиной.
Арнольд был хорошим мужем.
Был.
Это слово откликается у нее в голове и сейчас, когда она сидит на полу их собственной спальни и смотрит, как мужская спина скрывается за массивными дубовыми дверями.
Щеку саднило, между ног горело после его унылых, но настойчивых попыток вставить вялый член в неподготовленное к близости женское тело. Это стало происходить все чаще. Никакой больше страсти и нежности, никакого доверия. Порой Уокер и сама ощущает себя лишь как безвольную куклу для удовлетворения чужих потребностей.
Сегодня она не плакала.
С каждым разом, как возрастал его гнев в ее сторону - в ней вырастал собственный.
И сейчас она так же злилась, сотрясая воздух шумными вдохами/выдохами, не находя в себе силы собраться и хоть как то привести свой внешний облик в порядок.
Платье скомкано, грудь торчала наружу. Красные следы от его рук только начали терять свой оттенок.
Она смотрит на себя в зеркало - и не видит себя настоящую. Лишь бледную копию некогда живой и активной женщины. В ней больше нет того лоска и шарма. Лишь страх и непонимание от происходящего в собственной жизни.
Глаза красные, сухие, от невыплаканных слез. Она нервно кусает внутреннюю часть щеки, и все таки находит в себе силы подняться на ноги. Отодвигает матрас, достает пачку экстренных контрацептивов и выпивает таблетку.
Она все еще не планирует рожать детей.
Не сейчас, когда их брак рушится на части.

У Хельги пересохло во рту. Голова раскалывалась от пульсирующей в ней крови. Обида переполняла ее через край. Она шла через людный, набитый незнакомыми лицами зал ресторана вслед за Арнольдом. Прямо и осторожно несла тело, словно это был хрупкий высокий бокал, который она боялась расплескать.
Они давно уже не держатся за руки.
Маски серых людей улыбаются им, кивают в дружелюбном приветствии, пожимают ладони. Ольга не сразу соображает натянуть лицемерную улыбку радости на свои губы. Кивает в ответ.
Она идет к бару. Не задерживается в кампании многочисленных приятелей мужа, заказывает себе бокал содовой и оттягивает ниже рукава тонкого свитера.
На ней - ничего вызывающего. Юбка миди, скрывающая почти все ее ноги, исключая щиколотки. Из украшений - лишь платиновое обручальное кольцо, которое она то и дело крутит на пальце. Ей было в нем тесно, но она вряд ли осмелится избавится от этих оков.
Скоро все наладится, слышишь?
Он же не всегда был таким.
Когда чужие влажные пальцы касаются ее ладони - она одергивает ее. Тут же оглядывается по сторонам в поисках мужа, постыдно надеясь, что он не увидел такого фривольного жеста. Ей не хотелось снова столкнуться с его ревностью, с его звериным гневом. Настроение у него сегодня было мрачным, и любой промах со стороны жены мог стать катализатором.
- Здравствуй, Рей.
Не самая приятная встреча, но она деликатно молчит об этом. Даже находит в себе силы улыбнуться ему в приветственном жесте, но все таки старается отодвинуться. й не нужны неприятности. С нее на сегодня хватит.
Но мужчина не унимается, озвучивает не самый приятный комплимент в ее жизни. Уокер молчит, топит взгляд в бокале с содовой, свободной рукой пытается поправить волосы, чтобы хоть как то скрасить свой внешний вид.
- И что? Я тебе больше не нравлюсь?
По его лицу видит - нравится, все с той же силой. Она - тот самый трофей, который ему так и не удалось заполучить и поставить на полку в ряд со всеми своими подвигами.
Он говорит, говорит много. Каждым словом попадая в ее уязвленное эго, заставляя замяться, задуматься, засомневаться в верности собственных решений.
Что если она согласится? Что если бросит сейчас здесь и все, встанет с места и уедет на его дорогом автомобиле в сторону сладкой, кайфовой жизни? Выберет удовольствие и свое спокойствие в противовес бесконечному стрессу, в котором она пребывает сейчас.
Все ее ощущение обострились до предела: теплый воздух, овевающий голую шею; ремешки босоножек, что впились в кожу; Это напоминало напряженное восприятие, когда впервые влюбляешься, или впервые самостоятельно ведешь автомобиль. Все казалось таким значительным.
Она была уже на грани согласия, еще пара секунд и с ее уст сорвется это мерзкое да, только лишь для того чтобы избежать очередного удара под дых от некогда самого близкого человека. Но лицо мужа появляется в толпе. Его колючий взгляд скользит по ее лицу не хуже смачной оплеухи.
Она не успевает во время вытащить ладонь из пальцев Хигана (не потому, что ей нравились его прикосновения, а потому что не заметила это жеста за потоком своих мыслей) - Арнольд видел их не имеющую смысла близость и уже направляется к ним.
- Ты же знаешь, что я всегда буду выбирать его. - она говорит тихо, но отчетливо. Музыка в ресторане не может заглушить ее сиплый голос.
Она всегда будет выбирать его.
Арнольда.
Своего мужа, с его приступами бесконтрольной ревности и агрессии.
Как бы они ее не пугали, она найдет способ с этим справиться. Или хотя бы жить.
- Пойдем, наш столик готов. - она не дает возможности мужу сказать хоть слово. Поднимается на ноги, цепляется за его локоть обеими руками и ведет за собой. Огромный стол на восемнадцать персон был практически заполнен гостями. Осталось лишь три свободных места. Каждый из них занимает свое.
Хельга замечает пару желтых пятен на идеально белоснежном воротничке рубашки Арнольда. Пытается оттереть их пальцем. Ее взгляд обеспокоенный - она давно заметила, каким дерганным и нервным стал муж. Как он похудел. Высох. Потерялся.
- Все хорошо? - ее ладонь скользит по его виску, но мужчина злобно отталкивает ее руку. - Ладно. - и она снова покорно опускает взгляд вниз, нервно поправляя складки на салфетке, разглаживая ту у себя на коленях.

+3

8

Проведет  в уборной Арнольд не больше 15 минут. За это время  боль отступит, оставив после себя едва ощутимый гул – отголосок своего присутствия. Разум в такие моменты начинал будто блуждать в  холодном и обволакивающем тумане. Наступит приятная легкость в конечностях. Первые шаги к двери дадутся мужчине тяжело. Он пошатываясь придержит свое иссохшее тело (сей факт даже не скрыть за искусно пошитым костюмом, и сколько дорогой парфюм ты не имей, а запах болезни тащится шлейфом). Делает пару глубоких вдохов и впервые чувствует нечто еще. Присутствие чего-то или кого-то, безголосого, но спокойно передающего волю. Будто теперь жизнь Арнольда стала иметь иной смысл. Он выходит в зал, теряется в калейдоскопе уродливых лиц. Почему раньше  этого не замечал? Он вдруг отчетливо видит греховность каждого, на кого взглянет. Нет безгрешных людей, но не все люди Арнольду и важны. Взглядом цепляется за пугающий образ жены. Блудница, он всегда это знал, но слепо любил и любит до сих пор. Не ускользает от него рука Хигана. Хиган – ирландец, чью душу уже не спасти, на его совести столько смертей, что от него самого нужно избавить человечество.

- Пойдем, наш столик готов. – Ее прикосновения обжигают. Он одергивает руку, ищет в омуте черных ее глаз надежду, свет, но будто в этом пылающей блеске нет очарования, нет ничего, кроме пожара дьявольских тисков. Все ли хорошо? Нет. Пустой вопрос заблудшей женщины. Он почувствовал себя героем картины Да Винчи, присаживаясь на свое место ,  только не среди апостолов, а среди несчастных людей чьими душами завладели демоны. Он один это понимает и видит, он чувствует, что должен помочь, но молчит. Молчит и про себя повторяет молитву, которой учила еще мать в раннем детстве. Когда ходил в последний раз в церковь? Для борьбы нужны силы.

Время шло мучительно медленно, от давящего безумства дьявольского бала, Арнольд буквально задыхался, его тело горело, внутренности горели и, казалось, если останется еще хоть на какую-то минуту здесь, то со своей миссией уже не справится.
-Надо уходить! – первая фраза, которая была сказана с момента как сели за стол, он не притронулся к еде, здесь все пахло сероводород, и если бы Хельга была верна, не поддавалась бы  демонам, то могла бы видеть все то, что видит он. Спешно встает из-за стола, что-то невнятное говорит тем, кто зацепился за него взглядом. Сочувствие ли это?

-Уокер! – уже на улице окликнул старого бизнес-партнера Хиган. – Есть вопросы, которые нужно срочно решить по застройке в Лос-Анджелесе – Уокер будто смотрел сквозь Хигана и вспоминал, что мог забыть в банкетном зале. Ирландец непонимающе глянул на Хельгу с немым вопросом «что с ним?»

- прилечу через несколько дней, все обсудим, Рей. – с прежним оживлением в голосе, Уокер улыбается, ощущая в теле такой прилив сил, который тяжело было объяснить наукой. Он понял. Хигана надо убить.

У автомобиля, задержавшись взглядом на свое отражение в лакированном крыле черного Шеврале Круз, Арнольд как-то неестественно улыбнулся, но онемевшие мышцы лица вырисовали оскал. Он открыл молча дверь жене, а после того, как та села на пассажирское сиденье, захлопнул сильнее, чем это требовалось.

По пути  он с сосредоточенностью ученого, наблюдающего за экспериментом, вел машину, сделав небольшую петлю, прежде чем добраться до дома. Он Хельгу практически не замечал. Время от времени чему-то кивал и слабо, плохо разбираемо, что-то отвечал. На  желание Хельги включить музыку или радио в машине, он сдержанно отреагировал, в ту же минуту пресек ее попытки напряженность в салоне чем-то разбавить

-у меня болит голова. – она и правда болела, но не так как раньше.
Вопреки ожидаемому, новенький автомобиль остановился у церкви. Арнольду казалось он никогда не знал где в Лос-Анджелесе, не то что в Сакраменто, есть церкви. Будто его сюда привела божья воля.  – Подожди минуту. – он вышел из автомобиля и довольно бодро скрылся за массивными дверьми.
Тусклое освещение внутри церкви давало ощущение какого-то никому не постижимого таинства. Длинные ряды скамеек по обеим сторонам, по стенам развешены флаги разных стран, будто говоря о том, что для истиной веры нет границ. Витражи сейчас безмолвны, но вот изображения святых и в частности распятого Христа заставили опуститься Арнольда на колени. Он закрыл глаза и прислушался к голосам. Он слушал долго, пока в конце концов не понял, что ему делать.

Домой вернулись уже поздно ночью. Уокер был таким же молчаливым и отстраненным. Он дал себе и жене возможность после утомительного вечера, принять душ и привести себя в порядок. Уокер со всем справился быстрее, ожидая Хельгу в спальне сидя на краю кровати, лицом к двери в ванную. От чего-то Хельгу он любил, чувствовал, насколько сложно сделать следующий шаг и помочь той освободиться. Помощь. Он выпрямляется перед женой во весь рост, она едва ли была ему по плечо. Всматривается в пустоту ее глаз, ловит в ее душе жгучий яд и в этот момент бьет в живот с той силой, которую из-за болезни он давно не чувствовал. Он знал, что прав. Не давая той прийти в себя, он поднимает ее за волосы, снова бьет, но уже по лицу, в борьбе прикладывает головой к прикроватной тумбочке, видит как по ее лицу бежит черная смрадная жидкость. Все это время он ни слова не выдавил из себя, только какой-то нечеловеческий болезненный рев. Он хватает ее за горло, пальцы сжимает с той силой, что чувствует пульсацию ее жизни. Так надо было. Он смотрит в глаза, умоляет:
-Да сдохните вы уже! – ее руки цепляют его кожу, рвут, царапают, он слышит как что-то визжит и вырывается из тела жены. –Сдохни, тварь! – бьет снова, пока огонь не угасает. После, сразу же поднимает жену на руки, целует ее в безмолвные губы, спускается на первый этаж по лестнице и послушное тело кладет на подступах так, будто женщина упала.
-Все будет хорошо, любимая! - набирает 911, сообщает о случившемся "нашел жену без сознания". Эта ложь была необходима. Иначе ему не дадут закончить начатое. Времени слишком мало. -Все будет хорошо - он быстро переоделся: надел белоснежную рубашку, ловко повязал галстук, темно-синие брюки, носки, начищенные   туфли. Спустился вниз уже на стук в дверь.
Я должен был спасти ее . На это короткое время боль ушла совсем.

[nick]Arnold Walker[/nick][icon]https://i.imgur.com/eCpNtgR.jpg[/icon][lz1]АРНОЛЬД УОКЕР, 52 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бизнесмен<br><b>wife:</b> <a href="ссылка на профиль"> Helga</a>[/lz1]

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-15 11:36:36)

+2

9

Больница общего профиля Милосердие располагалась в огромном здании из золотистого кирпича с множественными рядами тонированных окон. Над городом низко висели черные тучи, из под которого лениво выглядывало солнце, окрашивая стены госпиталя в противный желтый цвет. Он же просочился сквозь жалюзи в одиночной палате.
Хельга не приходила в себя чуть меньше суток.
Даже сейчас, лежала неподвижно в объятиях огромной больничной кровати, словно насекомое под ярким светом лампы. К ее тонкому телу тянулись бесконечные провода капельниц и систем, наполняя безжизненное тело лекарствами. Ее кожа, ее волосы, вся она источала их горький специфический запах. Даже терпкий аромат тюльпанов из букета на прикроватной тумбе не мог его перебить.
Внезапно, рывком, она поднялась в постели и шумно пыталась глотнуть кислорода. Здесь было так душно. Проспиртованный, простерилизованный воздух как тягучий туман, не давал возможности задышать полной грудью. В виске пульсировало, жгло, горело огнем. Она хватается за него пальцами, чувствует под подушечками жесткую ткань пластыря, видит катетер в своей руке, больничную одежду.
Осознание как вспышка врывается в мозг.
Это был не сон.
Не кошмар.
Все было по настоящему.
Ладони скользят ниже, холодом обдают шею. Она отчетливо помнит, как ее крепко сжимал Арнольд.
Пульс учащается, кровь шумит в ушах. Паника накрывает ее с головой.
Господи, как же тут душно.
Она спихивает с себя ворох белоснежных простыней в попытке бороться с накатившим жаром. Ее трясло. Тело мокрое, от липкого холодного пота. Взгляд мечется, ищет выход, и находит в лежащей рядом кнопкой вызова медперсонала.
Через пару минут в палату врывается медсестра. Ее костюм небесно-голубого цвета как символ надежды. Она мягко опускается над Хельгой, проверяя целостность капельных систем и дежурно улыбается.
- Вот ты и очнулась. Все будет хорошо, милая.
Уокер повторяет за ней, словно завороженная.
- Все будет хорошо.
Все будет хорошо.
Как мантра.
Как напутствие.
Как попытка убедить в этом саму себя.
Здесь она в безопасности. Без постоянной слежки и взгляда коршуна, что контролирует и оценивает каждый ее шаг и слово. Она наконец смогла взять себя в руки. Успокоилась, покорно позволяя медсестре ворковать над ней и сверять данные с монитора.
- Ты проспала почти восемнадцать часов! Рассказывай, хорошие сны видела?
Оптимизм Келси был заразным. Именно это имя было высечено на металлическом бейджике, что висел на ее полной груди.
Хельга не видела снов. Все это время она пребывала в бесконечном темном нечто, и честно сказать, больше всего на свете мечтала сейчас туда же вернуться. Провалиться в сон, во тьму, просто исчезнуть, стереть из головы путанные мысли о произошедшем, дать себе время - прийти в себя, переварить, осознать, и быть может, решить, что делать с этим дальше.

Когда Уокер проснулась снова - в палате она уже была не одна. Арнольд тихо сидел у кровати, что-то бормотал себе под нос и бесконечно гладил ее ноги. Мужские, грубые ладони методично двигались вверх-вниз, накрывая ее ступни почти полностью. Это немного успокаивало. Но она все равно не сразу призналась в том, что очнулась - лежала, наслаждаясь такой редкой лаской и внимательно всматривалась в родные черты лица.
Молчит.
Хельга в принципе часто молчит, даже тогда, когда стоило бы высказаться. Она всегда держит злость при себе, накапливая ее и постепенно нагреваясь изнутри до точки кипения. Внутри себя она трепетно хранит все эти закупоренные бутылки с яростью, отчаянием и страхом. И никогда в жизни не расскажет о них Арнольду.
Она смотрит на него и думает - когда именно они стали такими? Когда именно любовь так сильно смешалась с ненавистью, что ни тот ни другой уже не в силах различать истинность того или иного чувства. Проблемы всегда возникают до того, когда их начнешь замечать. А что если - их знакомство уже было их главной проблемой?
Она разглядывает крестик у него на груди - он стыдливо поблескивал, словно стеснялся показаться полностью из за белоснежного ворота дорогой рубашки. Арни никогда раньше не был набожным, как и сама Хельга, но она помнила, что последнее место, в котором они были до произошедшего - была церковь. Есть ли тут какая то разгадка - женщина не стала задумываться. Лишь приподнялась на кровати, утягивая мужа за руку и заставляя лечь рядом.
Он что-то говорил, пытался, слова лились из его уст сумбурным потоком - там было и про "люблю тебя", и про "не знаю, что на меня нашло". Но зато знала Хель. Когда причиняешь кому-то боль, в первую очередь ты причиняешь ее самому себе.
Она прижимается к мужу ближе, обнимает. Его лицо скрылось у нее на груди, и под руками она чувствует, как содрогаются его плечи. Она гладит его черные волосы, в фальшивой попытке успокоить, касается губами его макушки. От чего то ее не трогали его слезы. Пульсирующая боль в виске снова вернулась.
Она прикрывает пустые глаза, в которых отражалась палата, и еще сильнее сжимает свои объятия, в попытке заглушить бесконечную исповедь.
- Все будет хорошо. - мужчина так крепко сдавил ее, что она снова почувствовала нехватку воздуха. Или же это было от переполнявших ее ненависти и обиды? Ее голос снова наполняет помещение пустыми, но от чего то полными надежды словами. Как завещала медсестра Келси.
- Все будет хорошо.

+2

10

Пейдж Кемпер ненавидела дела связанные с домашним насилием. В силу ли того, что в личной жизни никогда не сталкивалась с подобным и не понимала, почему женщины терпят к себе скотское отношение, то ли потому что каждое новое дело в этой области, становится  проигрышным. Так или иначе,  ей пришлось сейчас подняться на лифте на нужный этаж и встретиться в просторном светлом коридоре с врачом Хельги Уокер. Муж ее дал однозначные показания. Будучи тяжело больным,  он испытывает сильные недомогания, потому, вернувшись домой с благотворительного вечера, он почти сразу уснул. Нашел жену у лестницы поздно ночью, когда спустился, чтобы набрать в стакан воды. Предположений никаких не высказывал, даже когда его просили их озвучить. Он сорвался, во преки всем предупреждениям адвоката, на то, что это не его работа, высказывать предположения и ему нужно быть сейчас с женой. Ордер на обыск всего дома получить не удалось. Спасибо опять отличной работе адвокатов бизнесмена. Так или иначе, надежда оставалась только на Хельгу Уокера. Пейдж была почти уверена, что этот мужик чуть на тот свет не отправил свою молодую жену, Пейдж бы могла доказать это, но показание жены – самое непредсказуемое звено в типичном деле.

Арнольд чувствовал к Хельге такую непреодолимую сильную и чистую любовь, что не мог и на минуту ту оставить одну. Будто весь его смысл сейчас сосредоточился на монотонной работе приборов, слабом дыхании и безмятежной неподвижности стройного тела.

-я люблю тебя, родная. Ты справишься. Должна – посади Уокера на полиграф, он его пройдет безупречно. В его больном сознании все произошедшее с Хельгой – не его рук дела. Он всегда любил жену и никогда не причинил бы ей вред. Никогда. Он просит прощения. Но не за то, что собственноручно сделал, а за то, что не уберег. Он искренне плачет, не потому что раскаивается, а только по причине того, что мог ее потерять. –ты обязательно поправишься. У нас с тобой столько всего впереди, милая… - его разум пьян тем количеством опиатов в крови, которыми себя накачал. А его совесть чиста, потому что вины  и причастности к случившемуся он не осознает.

-Добрый день, миссис Уокер – Пейдж твердой походкой нерасторопно вошла в палату – Могу я Вам задать пару вопросов? – разрешение ей не нужно было. Она все-равно эти вопросы задаст здесь и сейчас. –А Вас я попрошу выйти. – Ее холодный взгляд встретился с неприязнью Арнольда. Ощущая плохо сдерживаемое к мужчине отвращение, она кивнула тому к двери.

-Это обязательно? – Арнольд сжал слабые холодные пальцы жена с той силой, с которой тонущий цепляется за спасателя. Они вместе могут утонуть.Нет, они утонут вместе непременно. И в горе и в радости

-Боюсь, что да. – зоркий ястребиный взгляд цеплял каждое движение и слово семейной пары. Ей хотелось уловить страх миссис Уокер и власть над измученной женщиной мистера Уокера. Но один нежно целует ту в губы, другая с какой-то обыденностью отвечает. Будто страха и нет. –Тебе принести что-нибудь? – черные брови детектива сходятся на переносице, она напряженно стискивает челюсть, держа себя в руках. Ей хотелось вышвырнуть старикашку из палаты немедленно и дать наконец-то поговорить. Уокер намеренно медлил. Нерасторопно встал на ноги, сказал жене, что любит ее, бросил беглый взгляд на Пейдж и только после - вышел.

Как только оказались наедине, Кемпер выдержала тишину с десяток секунд. А после, достала из кармана небольшой блокнот, ручку, сделала пару шагов к кровати Уокер и прежде чем задать вопрос, решила до женщины достучаться.

-Я часто по долгу службы вижу таких как Вы: любящих женщин, которые всю вину за содеянное мужа перекладывают на себя.  – молодой детектив стояла твердо на ногах и была так же твердо уверена в том, что именно Арнольд Уокер нанес тяжелые побои жене. С этой уверенностью будто спорить было бесполезно. – Не приготовила ужин, не смогла в достаточной мере понять или ублажить уставшего мужа, не то сказала, не так посмотрела. Его ведь можно понять, так? И Вы сейчас можете сказать мне, что он не такой. Что я ничего не понимаю. Так вот, скоро вы либо снова окажетесь здесь, либо Вас будут оформлять в морге. – она обошла кровать и села на место, которое недавно занимал Арнольд.  – Так расскажите мне, что с вами случилось в тот вечер? Кто это сделал

Арнольд обеспокоенно выбивал ногой ритм у двери в палату. Несколько раз брался за ручку, чтобы войти и сказать, что все разговоры только в присутствии адвоката и после того как жена окрепнет. Но руку тут же одергивала мысль «ты ведешь себя подозрительно». В тюрьму он не сядет. Нет. Он ничего плохого не сделал. Но время терять не мог. Рей Хиган по прежнему ждет в Лос-Анджелесе и от Уокера требуется закончить начатое.

Находит в себе силы, чтобы от палаты отойти, занимает сиденье у стены, через пару палат от места где жена беседует с надоедливым детективом ( заходящееся в бешеном ритме сердце отнимала силы в ногах), делает глубокий вдох, задерживает дыхание, выдыхает. Отвлекается на оживленную беседу отца с 5-6-летним сыном. Он ничего не слышал, но живо в голове проигрывал их разговор. Они улыбались друг другу, Уокер же чувствует укол зависть. Его жизнь будто осталось пустой и никчемной. Все усилия, что он прикладывал все эти 50 лет, стремительно скатываются в пустоту. Ненависть к Хельге, где-то глубоко внутри, начала снова острыми когтями цепляться за внутренности.
Испытание, которое так тяжело выдержать…

[nick]Arnold Walker[/nick][icon]https://i.imgur.com/eCpNtgR.jpg[/icon][lz1]АРНОЛЬД УОКЕР, 52 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бизнесмен<br><b>wife:</b> <a href="ссылка на профиль"> Helga</a>[/lz1]

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-28 10:10:53)

+2

11

Тогда она не дала детективу ни одного четкого ответа. Но вопросы Пейдж Кемпер направили женские мысли в совершенное иное русло. Заставили задуматься, а после - попытаться найти решение.
Она методично мотала головой, каждый раз слегка морщась от оглушающей боли в голове, и говорила тоном благовоспитанной выпускницы старшей школы.
- Никто. Я сама упала с лестницы, вы в чем то подозреваете моего мужа?
Хельгу это оскорбляло. Ей хотелось раздраженно выкрикнуть -
Я ношу платья от именитых дизанеров!
Мой муж водит "порше"!
Мы не такие!
- но все так же держалась холодно и сдержанно. Без этого бессмысленного допроса у них в браке достаточно проблем. И их нужно решать, а не пытаться свалить все на неконтролируемую агрессию со стороны мужа. У всего есть причины, и Уокер теперь знала где их искать.
На прощание Пейдж вручила ей визитку, со словами:
- Не хотите поговорить со мной, то хотя бы попробуйте обратиться к специалистам. Может хотя бы они смогут донести до вас эту простую истину.
Визитку она сохранила. И через пару недель, когда окончательно пришла в себя после произошедшего, после очередной бури имени Арнольда Уокера, все же решилась записаться на консультацию.

Проснувшись в то утро, Хельга была уверена, что не поедет. Она собиралась позвонить и отменить визит сразу после утренней пробежки, но потом вдруг оказалась в машине. Она не водила уже больше пяти лет, но пользоваться услугами личного водителя было чревато - тот все доносил мужу, а Уокер было необходимо оставить это в секрете. Женщина вводит адрес в навигаторе, тот ведет ее по извилистым и пустынным улицам Сакраменто, и на каждом перекрестке она думала, что вот сейчас свернет, остановится и возвратится назад, в свою клетку, но как завороженная продолжала вжимать педаль в пол. Как во сне, как в трансе, продолжала ехать, стараясь размышлять о совершенно других вещах - например о том, что закажет на ужин, и незаметно для себя оказалась на парковке рядом с невысоким офисным зданием.
Она крепко сжимала руль, не в силах заставить себя выйти из салона. Сжимала, и смотрела, как из офиса выходит женщина, яростно закуривает сигарету и с шумом открывает двери своего ржавого минивена. На ней были потертые джинсы и футболка с коротким рукавом, что открывала руки, покрытые темными татуировками. Издалека они больше походили на глубокие раны. По шее Хельги пробежал холодок.
Здание находилось в удаленном районе от места, где она живет - ей вряд ли встретятся знакомые лица. Она наконец выходит, полная решимости в том, что этот визит не повторится. Она хотела доказать себе, что она не жертва, что она просто пытается найти решение своей проблемы. Получить четкие ответы на свои вопросы, не более. Ее не нужно спасать.

- Хельга?
Консультант терпеливо смотрела на нее поверх прозрачной оправы своих очков. Она знает ее имя, да ладно, пожалуй, она знает о Хельге все, гораздо больше каждого в ее окружении, даже больше Арнольда. Уокер словно оказалась в одном из тех ночных кошмаров, когда ты вынужден идти голышом по многолюдному торговому центру, и каждый случайный провожает твою постыдную наготу брезгливым взглядом. Обратного пути не было. Хельге пришлось рассказать этой женщине все, без прикрас и таинств - откровенно, четко, по фактам. Она говорила быстро, опустив глаза в пол. Тихим, безучастным голосом неприятные вещи.
У нас бывает такая разрядка, да.
Что то вроде насилия со стороны мужа.
Что то вроде, да.
Как подросток, она боялась называть вещи своими именами, словно дистанцируясь от существующей проблемы.
- Простите, вы что-то сказали?
Она закинула ногу на ногу, поправила платье на своих коленях. Она умышленно надела самое красивое, лучшее из своих нарядов - Арнольд привез его ей из Лос Анджелеса после крайней командировки. Ей хотелось всем своим видом показать, что они не из тех неблагоустроенных семей, где муж беспричинно поднимает руку на жену, просто так, словно в этом не было ничего такого. Арнольд не был таким. Он ласков, заботлив, внимателен. И она не собиралась сваливать на него всю ответственность за эту вину.
Она ведь тоже хороша.
Может кинуться на него с кулаками, кидать в него вещи, позволяя гневу выплеснуться в импульсивной попытке защитить себя и свою правоту.
И они всегда мирятся.
Всегда.
И после таких ситуаций муж был сущим ангелом, словно их великая, прекрасная любовь снова вернулась, одаривая жуткий бардак возле двух влюбленных своими теплыми лучами.
- У вас дома есть оружие? Ваш партнер обижает домашних животных? Обижает их?
Уокер вспыхнула. Она не собиралась никого обвинять. Она пришла сюда лишь за стратегией - как спасти свой брак. Ей нужны был советы. Лишь пара жалких советов о том, как не позволить мужу бить себя. Как останавливать в себе желание бить и делать больно ему в ответ.
- Что вы? Нет! - Хель гневно сжимает в кулаках подол своего платья. - Арнольд никогда бы не сделал этого.
Консультант что то пометила в планшете перед собой. Ее звали Сьюзен, и она выглядела гораздо моложе своих лет, словно ее консультирует практикантка. Она говорит с ней мелодичным ласковым тоном.
- Но он обижает вас.
Откладывает карандаш в сторону, складывая ладони в замок. Смотрит внимательно, прямо, в самую душу.
- Хельга, никто не заслуживает к себе жестокого обращения.
Видимо, в колледже их учат говорить эту фразу каждому, кто заходит в этот кабинет.
- Вы скучаете по нему, когда он в отъезде?
- Да. - секундная пауза. - И нет.
Сьюзан слегка ухмыляется. Снова делает пометку. Хель не видит от сюда что именно она пишет на желтом, линейном листке.
- Вы же понимаете, это брак, в нем всегда есть свои сложности, разве не так?
- И да и нет. Вам безопасно сегодня возвращаться домой? - Сью с таким спокойствием задает такие жуткие вопросы, от чего Уокер чувствовала себя дискомфортно. Не слишком ли она драматизирует? Арнольд никогда не переступит черту, никогда не сделает ничего непоправимого. После того случая, как она оказалась в больнице - вспышки его ярости стали чуть более спокойными что ли. Пусть Хельга и пыталась передвигаться по дому на цыпочках и быть кроткой, чтобы случайным словом или движением не разбудить в нем снова былой ураган. Но она устала. Устала держать в себя руках.
- Ну что ж, тогда обсудим наш график.
- Какой еще график?
- График наших встреч. Как вам вторник? Удобно?

+2

12

Две недели игры в любящего мужа. Или не игра? Он многое терпел, чтобы не дать возможность Кемпер помешать его планом. Его ненависть была настолько же сильна к детективу, насколько и к любой несправедливости в системе его координат. Хельга была олицетворением этой несправедливости. Он не видел теперь в ней того безобразного пламени, который  плавил кожу на благотворительном вечере, но он знал, что именно Хельга Уокер отняла у него истинное счастье.

Он встретил жену во время выписки из больницы, нанял сиделку, будто жена совсем немощна после «падения», а на самом деле ему нужен был круглосуточный надзор над ней. Он не верил Хельге, знал, что та может разрушить всю его жизнь по щелчку пальцев – одним звонком Кемпер или сплетнями с подружками. Он собирался ее изолировать ото всех.

Через неделю после выписки Хельга была уже настолько же здорова, насколько была до того злополучного вечера, но надлом будто спрятать было невозможно. Испуг в глазах и какое-то ощущение возможного предательства. Уокер был уверен, что Хельга что-то замышляет. Все эти недели он не выезжал за пределы города, старался вернуться домой раньше и настоятельно (щедрой оплатой) просил сиделку-домработницу оставаться в доме постоянно, это касалось и личного водителя.

В день, когда Хельга впервые покидает дом, Арнольд был в своем офисе на внеочередном заседании инвесторов. Рут же – полнеющая чернокожая женщина средних лет проследила за тем, что жена Уокера покинула дом, написала об этом в смс Арнольду и принялась за уборку дома. Ездить по городу ей не давали инструкций. Она в принципе не вмешивалась в чужую жизнь больше, чем того требовал наниматель. Да и ей не хотелось. Ей казалось, что семейка слишком жуткая, чтобы делать лишние движения в их сторону.

К вечеру, Арнольд сидел уже за массивным обеденным столом, при параде, ожидая свою любимую жену. Рут постаралась сегодня, приготовила несколько блюд, сама же накрыла на стол, зажгла пару свечей. Когда жена появилась в просторном зале, он взял ее мягко за руку, поцеловал и усадит за стол по правую руку от себя.

-Ты сегодня такая красивая, светишься – избитые киношные фразы бавят злость, он хищнически наблюдал за Хельгой. Будто ее поведение скажет больше, чем лживые слова. – Куда ты ездила сегодня? – тон в голосе резко похолодел. Мужчина сжал в руке нож и впился взглядом в напуганные глаза жены. Не зависимо от того, что она скажет, он ей не поверит, убежденный только в своей правоте. Кроме как к той суке детективу Хельга никуда не могла уехать. – Ешь. Рут старалась. – он кивает на нетронутое блюдо на тарелке, сам же принялся разрезать на кусочки сочный стейк. Он не станет есть это, просто не сможет. Аппетит в последний раз если и был когда-то, то он не сможет сказать когда именно. Будто того Арнольда Уокера уже нет.

-Завтра с утра мы вылетаем в Лос-Анджелес.  – он встает с места, звучно бросает нож в тарелку и ничего больше не сказав, поднимается наверх в спальню. Рут за всем наблюдала из столовой. Ей казалось, что настолько одиноких и несчастных людей она в своей жизни не встречала, а площадь дома будто это общее несчастье только подчеркивало. Она подождала с минуту и только после подошла спросить, нужна ли какая-то помощь. Вина подтачивала спокойствие.

На утро чемодан был уже собран, его в багажник грузил водитель, Арни же ожидал, когда Хельга займет свое место радом с ним на заднем сиденье уже минуты три. И чем дольше он ждал, тем стремительнее таяло его терпение. Еще пару минут и он за волосы выволочет жену на улицу, даже если та до сих пор в нижнем белье.

Полет дается Арнольду еще тяжелее. Головная боль от перепадов давления нестерпимо усиливается, его почти на протяжении всего полета рвет. Он глотает дорогой виски, после желудок все мерзко извергает назад.

На земле Уокер ,опьяневший с саднившим горлом и осипшим голосом, сообщает водителю такси, чтобы отвез в отель Sheraton Universal , 4 звезды. Они частенько именно в этом отеле останавливались, из-за отличного персонала и невероятного вида из окна. Шаговая доступность к офису, любимым ресторанам, чертовым магазинам. Здесь была первая ночь с Хельгой, тут же он ей сделал предложение и тут же Арнольд Уокер умрет.

Разговаривать с Хельгой Арнольд не мог. Слабость от перелета грозила и тем, что его укачает в душном салоне такси. Открыв окно, он то и дело, силился отвлечься от паршивого самочувствия. Музыка из радио впервые его не раздражала, а наоборот отвлекала, чем и успокаивала.

Уже в отеле, игнорируя всю приветливость персонала, которые Уокеров знали в лицо, мужчина добрался до номера и вырубился почти на сутки, время от времени только выставляя таблетки на тумбочке и запивая их никогда не пустеющим стаканом воды.
К вечеру второго дня Арнольда разбудил звонок Рея Хигана.
-Уокер, ты что там, пришел в себя? Помнишь, что мы договаривались подписать новый контракт сегодня? – Уокер помнил, только подписывать ничего не собирался. Планы у него были совсем другие. –Помню, да. Сколько время? – мужчина потер болезненные опухшие глаза, но ухудшающееся зрение не дало увидеть время на наручных часах. – К девяти подходит. Хельга с тобой? – Арнольд оглядел пустой номер, приподнявшись. – Да. Должна быть. Ну, тогда мы вас ждем в нашем ресторане к 10. - Арнольд ничего не ответил, сбросил звонок. И после этого набрал номер Хельги.
– Ты где? К Хигану надо к 10-ти подъехать. – злости не было в интонации,  только невероятная усталость. Сегодня все закончится.

Хиган будет ждать Уокеров в ресторане Ritz Carlton в компании  жгучей брюнетки, чем-то внешне напоминала  Хельгу, то ли общим стилем одежды, способом держать себя или грубым русским акцентом. Девчонка имела на голове копну игривых мелких кудряшек и такой же игривый выразительный взгляд. На руке  красовалось кольцо с внушительным бриллиантом.
-можете нас поздравить. – оба широко улыбались, даже счастливо. Это счастье вызывало у Арнольда новый приступ тошноты.

[nick]Arnold Walker[/nick][icon]https://i.imgur.com/eCpNtgR.jpg[/icon][lz1]АРНОЛЬД УОКЕР, 52 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бизнесмен<br><b>wife:</b> <a href="ссылка на профиль"> Helga</a>[/lz1]

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-28 12:44:51)

+2

13

Он встретил ее комплиментом.
В последнее время их было так много.
Уокер не подозревала подвоха, лишь мягко улыбнулась мужчине, послушно усаживаясь рядом.
Он нравился ей таким - нежным, услужливым, спокойным. Словно они снова только начали встречаться, знакомиться друг с другом, открываться. Но она тут же роняет вилку на пол после внезапного вопроса.
Рут тут же засуетилась рядом, в поспешном наклоне чуть толкая Хельгу бедром, заставляя женщину словно выйти из оцепенения.
Он знает. Он все знает.
Но откуда?
Мысли хаотичными мотыльками суетились у нее в голове. Язык онемел. На ум не приходила ни одна хоть немного правдивая идея оправдать своей внезапный отъезд.
Арнольд смотрел на нее не моргающим взглядом. На его лбу уже вздулась венка - она появляется каждый раз, когда он был на грани. Столовый нож едва подергивался, сжатый у него в кулаке.
- На прием к доктору Фоксу. Отблагодарить его за помощь и убедиться, что поводов для волнений больше нет.
Хельга понимала, что Арнольд может проверить эту информацию. Но надеялась, что упоминание о произошедшем чуть умерит его пыл, заставит вспомнить, и укол совести или стыда чуть сбавит обороты его бушующего нрава. Сложно сказать, помогло ли это на самом деле. Но Уокер опустил наконец опустил взгляд, всем своим молчаливым видом показывая, что разговор на эту тему закончен.
Они в принципе не говорили больше за столом.
Его стейк, изуродованный, разрезанный на мелкие кусочки так и остался нетронутым. Остывший, валялся на фарфоровой тарелке, ожидая когда будет выброшен на помойку.
Точно так же сейчас ощущала себя и Хельга.
Сломанной, испорченной, непригодной больше ни на что.
Как только шаги Арнольда утихли за дверями спальни, она спрятала свое лицо за ладонями и разрыдалась.

Она впервые так тщательно собирала чемоданы. Вместо того, чтобы привычно упаковать пару выходных нарядов - она складывала в его недро только самое необходимое. Несколько пар джинс, футболки, свитера, дополнительные пару обуви. Осторожно скрыла под уймой вещей шкатулку со своими самыми дорогими украшениями.
Всю ночь она думала - а вдруг детектив Пейдж и консультант Сьюзи были правы?
Хельга не могла так просто уйти от Арнольда, потому что была не в состоянии представить - какой будет ее жизнь без него. Куда она пойдет, как будет жить дальше? Когда-то она задавалась этим вопросом, пытаясь заручиться поддержкой и советом своей близкой подруги, но та, к сожалению, не смогла предложить ничего внятного. В прочем, может потому, что вопрос был чисто гипотетическим. Никто в ее окружении не знал о происходящем. Ей этого не хотелось, да и никто бы не поверил. Арнольд всегда и для всех был обходительным и положительным мужчиной, и никто не знал, каким он мог быть когда выходил из себя. Привычка хранить тайны укоренилась в ее характере слишком глубоко.
Она смотрит на костяшки своих пальцев. Прокручивает обручальное кольцо. Один раз в одну сторону. Два раза в другую. Чуть стягивает его с фаланги, но поспешно надевает обратно.
Арнольд не был плохим человеком. Он просто иногда ведет себя дурно.
Другие женщины, оказавшись в подобной ситуации боялись бы, что муж разыщет их и убьет. Хельга боялась, что будет скучать.
Все это было непросто. Этот брак был таким необычным.

Весь полет они не разговаривали. Как и почти двое суток в отеле.
Ни Арнольд, ни Хельга практически не выходили из своего номера, заточенные в коробку из четырех стен и в ловушку собственных мыслей.
Когда муж не спал - она не могла думать ни о чем, кроме того, что сказать, что сделать, как себя вести - и предпочитала только сидеть в кресле, читать какой-то дорожный роман и не понимать в нем ни строчки.
Когда он все таки засыпал, осторожно укладывалась рядом, тихо, чтобы не разбудить своим присутствием так мирно спящего зверя под боком.
Сомнения одолевали ее голову. Еще вчера она хотела сбежать из этого номера со своим чемоданом вещей и скрыться подальше. Этот штиль, это мнимое спокойствие между ними не предвещало ничего хорошего. А затеряться в Лос Анджелесе казалось куда реальнее, чем найти себе укромное место в родном Сакраменто. Здесь она сможет снова встать на ноги. Найти работу. Найти себя.
Но Уокер, словно яд, проник к ней в голову и отравлял изнутри. Вызвал зависимость. Своими словами, поступками ограничениями он вбил в женскую голову четкое осознание, что без него она в этой жизни не справится.
И как бы ей не хотелось этого признавать - она в это верила без остатка.

Когда Арни набрал ее номер - она все так же была в отеле. Внизу, в холле. Сидела на мягком диване, листала страницы интернета в поисках свободных квартир в Истсайде. Если она заложит свое колье, что Уокер подарил ей на прошлое Рождество - она сможет оплатить аренду аж на три месяца вперед. Это вселяло уверенность. Вот бы еще найти в себе силы, чтобы все это совершить.
Дрожащими пальцами она принимает звонок, кротко соглашается. И через полтора часа они уже были по нужному адресу.
На ней было черное коктейльное платье. Волосы гладким шелком едва касались лопаток. Она накрасилась, скрывая за слоем тонального крема следы от бессонницы и своих переживаний. Она крепко держалась за предплечье мужа, когда Хиган встречал их за своим столиком.
Его спутница была молода. Лет двадцать на вид, может чуть больше. Она кокетливо чмокнула Арнольда в щеку, Хель обняла, тонким голосом наконец представляясь.
- Кристина.
Жесткий русский акцент резко режет слух.
- О, Рэй, от всей души поздравляю. В этом городе стало меньше еще на одного завидного холостяка. - произносит и тут же прикусывает нижнюю губу. Слишком фривольно. Надеялась, что чрезмерная радость за коллегу мужа не сильно его разозлит.
Но они действительно выглядели такими счастливыми. Постоянно шептались, прижимались друг к другу как два влюбленных голубка. Хельга видела, как Хиган без конца гладит под столом ноги своей невесты, неприлично задирая ее и без того короткое платье. Они явно потрахались, перед тем как приехать сюда. Их жгучий аппетит лишь подтверждал эту теорию.
Уокер старалась поддерживать дружескую беседу. Из их четы, казалось, только она произносит хоть слово. Арнольд молчал, гневно разрезал очередной стейк на мелкие кусочки, звук ножа, царапающего стекло тарелки утопал в счастливом щебете молодоженов.
Хель им завидовала. Их страсти, их нежности, тому, как они продолжают фразы друг за другом, и затем весело смеются над этим.
Она смотрела на них и думала, может она погорячилась? Может ее побег ничего не решит. У них ведь есть шанс все исправить, верно же? Надо только попробовать, попытаться. Женщина осторожно берет мужа за руку, но тот ее убирает.
Когда они наконец возвращаются в свой номер, Хельга полна решимости.
Хватит молчать, им пора обсудить все накопившееся. Она останавливаемся около кровати, держится на небольшом расстоянии от Арни и резко выпаливает, боясь не озвучить эти слова никогда.
- Я думаю, нам нужно сходить к семейному психологу.

+2

14

Арнольд Уокер - успешный бизнесмен, который сделал свое имя, может быть, не совсем законными методами. Арнольд Уокер – любитель красивых женщин, бесповоротно влюбился в русскую иммигранту и ей же был погублен. Арнольд Уокер – тяжело больной стареющий мужчина, чей мозг медленно, но верно сжигал рак, забирая последние крупицы рассудка.

Уокер весь вечер молчит. Гул голосов, звон стекла, скрежет вилок по тарелкам разъедал и без того слабое терпение. Он погружался в мысли и рассуждал, как мог бы убить Хигана. Именно поэтому приехал в Лос-Анджелес.

-Выйдем покурить? – Уокер кивает, идет следом за Хиганом и уже у самой двери на улицу, бросает беглый взгляд на Хельгу. Она красивая, светлая и чистая. Могли бы так много всего вместе еще пережить.

Сегодня в Лос-Анджелесе шел дождь. В Калифорнии вообще, будто не было золотой середины: если дождь, то смывает все, что только модно; если жара, то изнывать от палящего солнца будут все, даже самые стойкие.  Но барабанная дробь дождя успокаивала, давала уверенность, что сегодня всем мучениям придет конец, Арнольд сможет жить оставшееся спокойно, со своей любящей женой.

-Как тебе Крис? – Хиган глубоко затянулся, а после лениво выдохнул, прикрыв глаза. Уокер ничего не ответил. В былое время он бы обсудил и формы девки и поинтересовался, чем та занимается, и какова в постели.

-Что с тобой, старик? – Хиган ударил давнего знакомого по плечу, возвращая в реальность – не узнаю тебя в последнее время

-Устал – эта усталость тяжелым якорем цеплялась и за озвученные слова. – Давай  к полуночи встретимся да решим уже сегодня все. – Хиган кивнул, не докурив сигарету, абсолютно по-свински бросает окурок в стекающий поток штормового ливня.

Прошло еще не меньше часа, прежде чем Арнольд с Хельгой оказались в своем номере. Арнольд лег на кровать, Хельга стоит над ним в полном понимании того, что все происходящее нездорово, ненормально. Играть счастливую семейную пару становилось все сложнее, а Арнольд при этом давно перестал создавать эту иллюзию.
Он приподнимается, услышав предложение жены. Требовательное. Женщина стояла на месте как вкопанная, удерживая взгляд на уставшем стареющем лице. Уокер приподнялся, с тумбочки берет пару таблеток  с уже опустевшей баночки и тяжело проглатывает. Скоро, видимо, тяжело будет и глаза поднять.

-Это тебя кто надоумил? – монотонно и бесцветно, будто предложение услышал от взбалмошного ребенка, чьи слова в расчет не ставил никогда. – к кому ты там катаешься, пока меня дома нет? – с этим вопросом в голосе слышится ощутимая энергия, которая ничего хорошего не сулила. Он встает на ноги, делает пару шагов к Хельге и протягивает руку к ее горлу, снова. Как в прошлый раз. Но если в тот вечер он спасал жену, то сейчас нужды в этом не было. Его руку больно отбивают, он опускает ее, чувствует гнев. Не столько к Хельге, сколько к себе самому. – Меньше, сука, думать тебе надо! – тирада взаимных обвинений на повышенных тонах. Чем больше она говорила, тем меньше оставалось у Уокера возможности весь этот разговор прекратить сейчас и оставить все так, как есть. Он в запале хватает Хельгу за плечи, трясет ее как безвольную куклу, а после бросает на кровать. Просит ее успокоиться и в какой-то момент накала сего выяснения он вынимает из тумбочки револьвер и направляет его на жену.

-Я умирая. И ты сдохнешь со мной. – он шепчет эти слова, будто Хиган теперь не имеет никакого значения, будто сейчас пришло полное осознание всего бедствия. Он злился, потому что Хельгу оставить одну не мог. Так зачем ее оставлять? Револьвер упирается в ее грудь. Он чувствует ее горячее дыхание на своей  шее. Как тонкие пальцы накрывают руку, удерживающую револьвер. Она не боялась смерть. Будто не боялась. Уокер застыл. В какой-то момент револьвер из рук потерял вместе со всеми аргументами.

Звенящая тишина. Вспышкой смены кадра Уокер вошел в ванную комнату. Слабость нестерпимая заставляла придерживаться за раковину. С нее течет вода. По окнам барабанит дождь. Револьвер он то терял из рук, то снова сжимал в слабеющих пальцах. Тишина. Боль. Одиночество. Выхода будто не оставалось.

Сегодня в департаменте на дежурстве был Джером. Он разбирал кипу бумаг, сортируя на срочные и которые еще могут подождать. Бегло просматривая протоколы, оставлял, что реально может помочь и откладывал в сторону то, что казалось малозначительным. Висяков в отделе много и при неплохом проценте раскрываемости, казалось, что откладывать в долгий ящик приходилось немало дел.   В седьмом часу утра, отработав вторую смену подряд, детективу от диспетчера поступает сообщение с кодом 3-31. Срочность и убийство. В отеле Sheraton Universal уже патруль оцепил место преступления, скорая помощь была здесь же. Когда Джером оказался на месте, люкс в знаменитом отеле походил на муравейник, в который попало что-то инородное.
-К нам поступило сообщение от администратора отеля – рапортовал патрульный. – о смерти постояльца от огнестрельного оружия.
-Надеюсь,  тут ничего не трогали? – Джером заходит за полицейскую ленту и аккуратно ступает по поверхности залитого пола.
-Воду только выключили. Постояльцев с нижних этажей затопило. Арнольд Уокер, владелец крупной строительной компании. – следом продолжал рассказ патрульный. –Женат? – осматривая тело со стороны, заметил кольцо. – Где жена? 
-Ее уже разыскивают.
Журналисты тоже не дремлют. Уже в утренних новостях по телевидению  и радио широко освещалась "трагедия", сообщая смело об убийстве миллионера в одном из лучших отелей города.
-Смерть может настигнуть самым непредсказуемым образом. И желать смерти может даже близкий человек.

+2

15

Будь Арнольд чуть менее импульсивен, попытался бы ее услышать, поговорить.
Если бы они не пошли тогда в ресторан на встречу к Хигану.
Если бы она не выпалила это предложение так громко, так резко, словно молниями рассекала воздух.
Если бы он не выпил лишку.
Впоследствии Хельга еще не раз перебирала в голове возможные варианты развития событий.
Но случилось то, что случилось.

Она считала его добрым.
Думала, он хороший человек с дурным характером.
Думала, насилие с его стороны - это что то личное между ними.
Думала, он не способен на такую жестокость.
Он всегда так мило и любезно разговаривал с официантами или прислугой, даже если те ошибались.
Она думала, что хорошо знает его.
Револьвер появился словно из воздуха.
Хельга лежит на кровати, и отчетливо ощущает, как его холодное дуло вжато в ее грудь. Напротив - глаза. Черные, на контрасте горячие - на самом дне их танцует огонь. Она замирает. Задерживает дыхание, словно в предвкушении, что сейчас произойдет нечто непоправимое.
На секунду она даже подумала - выстрели.
Стреляй.
Избавь нас от этого невыносимого кошмара.
Поставь точку. Жирную, небрежную, кровавую точку. Только так они смогут разрешить этот конфликт раз и навсегда.
Ей не было страшно. Она сжимает пальцы на дуле пистолета, словно направляя его - чуть выше, Арнольд. Мое сердце - вот тут. Не хочу, чтобы ты промахнулся.
Но замечает, как меняется его выражение лица. Как решительность молниеносно сменяется на сомнение. Его хватка ослабевает. Револьвер безвольно так и остался лежать у нее на груди.
Хельга увидела, как его рука цепляется за шелковые простыни. Как он откидывается назад, отстраняется, его лицо теряется в приглушенном свете от ночника.
А потом он без звука исчез.
На том месте, где он только что был - теперь пустота.

Уокер словно очнулась из оцепенения. Хватает телефон, наспех надевает туфли. Слышит шум воды в ванной, слышит, как волнительно шумит ее сердце - не думает дважды. Она не берет с собой ничего кроме телефона. Ни паспорт, ни вещи, ничего. Вырывается из оков номера, суетно нажимает на кнопки вызова лифта - не дожидается, ее ноги уже мелькают вниз по ступенькам. Неоновые таблички exit зеленым светом указывают ей верный путь.
Парковка отеля. Пустынные улицы. Светофоры отключены, лишь моргающий желтый снова и снова отражается на ее лице.
Она шла не разбирая дороги. Она не знала куда ей идти.
Фон мелькал красочными новогодними украшениями. Шел дождь.
Впереди - автобусная остановка. Одинокая, пустая, холодная. Хель скрывается под ее крышей, смахивая с лица тяжелые, влажные пряди волос. Пытается отдышаться. Пытается успокоить сумасшедший ритм сердца. В груди болит, ноет, изнывает, клокочет. Ее тошнит, голова кружится, картинки мелькают перед глазами иллюзорным разнообразием. Мир словно проплывает мимо, оставляя ее здесь одну. Один на один с собственными переживаниями.
- Эй.
- ЭЙ.

Она поднимает лицо, но не может сфокусировать взгляд. Голос звучал приглушенно в ее голове, Уокер причудилось, что у нее начались галлюцинации.
- Сегодня сочельник, ты в курсе? Можешь прождать о утра.
Серый пикап. В кузове пусто. За рулем - молодая девушка, опирается рукой об открытое окно и не сводит с брюнетки свой взгляд. Хельга заставила себя выпрямиться, подойти ближе.
- Куда тебе нужно?
Она молчит, смотрит по сторонам и не находит ответа.
- Честно, я и сама не знаю.
Ее плечи дрожат, все тело колотит - то ли от холода, то ли от накрывающей паники.
- Ха. Попробуй еще раз. Посмотри вокруг и включи мозги. - Мона не заглушала мотор. Смотрела на эту одинокую несчастную женщину, и требовала ответа. - Тебе куда-нибудь нужно?
- Да. Подальше отсюда.
- О как. - минутная пауза. - Залезай.
Мона не задавала вопросов. Разве что один единственный - почему она не проехала мимо? Смена в больнице была отвратительной. Они потеряли пациентку. Молодую женщину. Огнестрельное ранение в живот, массивное кровотечение, остановить которое было уже невозможно. Мона все еще помнит ее лицо - бледное, пустое, с маской лютого страха - и никак не могла стереть его из своей памяти. Мона изводила себя муками совести. Быть может - если она поможет этой незнакомке - ей хоть ненадолго станет полегче.
Дин делает глоток из маленькой бутылочки с водкой. Она никогда не покупала объемы побольше. Протягивает ее своей попутчице, нажимая на педаль газа. Врубает музыку - голос диктора из приемника вещал о погоде на завтра.
- Поехали. Утром решишь, что делать дальше.

Ночь была спокойной. Телефон молчал, изнуряя Уокер неизвестностью. То и дело, она хваталась за смартфон, проверяя уведомления снова и снова - он не звонил? Быть может писал? Оставил ей хоть одну весточку. Может быть утром? Он выспится, успокоится, и они все таки смогут поговорить. Но вновь сталкиваясь с отсутствием признаков жизни на экране мобильного - она делала очередной глоток из своей кружки.
Уокер за эту ночь опустошила почти все запасы спиртного у Дин. Девушка не протестовала. Иногда это помогает. Напиться в хлам, прореветься под грустные песни Dido, и на утро твоя жизнь уже не кажется таким уж и дерьмом. Жаль, что эта стратегия не сработала в данном случае. Утро принесло Хельге еще более дерьмовые вести.
Внезапный звонок разбудил ее около одиннадцати утра. Ритмичная популярная мелодия нарушила тишину, пробираясь в затуманенное, похмельное сознание женщины. Она тут же вскочила с дивана - в тесной юношеской футболке, в своих дорогущих трусах от Victoria Secrets, босыми пятками шлепая по холодному полу.
Нажимает на прием вызова, не глядя на номер.
Она знала - звонит Арнольд. Ей больше некому было звонить.
- Хельга Уокер?
Незнакомый мужской голос вводит в ступор. Женщина медленно, сконфуженно протягивает - Да, чем могу быть полезна?
- Вас беспокоит офицер полиции Лос Анджелеса, Том Робски. Ваш муж мертв, его тело обнаружили...
Он не успевает договорить. Хельга в ужасе нажимает на кнопку отбоя, отбрасывая телефон в сторону. Мелодия тут же играет вновь.
Затем снова.
И снова.
Женщина, вжавшись в дальний угол комнаты не сводит с горящего экрана взгляд.
Она обнимает себя за плечи. Качается из стороны в сторону в попытках себя успокоить.
Что же ей делать?
Что же ей теперь делать?

Она появляется на пороге участка лишь на следующий день. На ней - свитер Моны, ее же старые джинсы. Рукам холодно без обручального кольца. Хельга так и не смогла найти в себе силы, чтобы вернуться в отель и забрать свои вещи. Она и сюда еле заставила себя прийти, но чувствовала, знала, что не сможет поверить в произошедшее, пока не увидит четких доказательств. Вчера она весь день следила за новостями, читала статьи в интернете, и пыталась принять эту новость. Но пока - ей это не удалось.
- Меня зовут Хельга Уокер. - она останавливает случайного полицейского у самого выхода, хватает его дрожащими пальцами за рукав рабочей рубашки. - Мне позвонили вчера и сообщили о смерти мужа. У кого я могу уточнить эту информацию?

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » before sunrise


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно