Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » грудное молоко и детское питание


грудное молоко и детское питание

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Keith & Agata
May, 2023
https://i.imgur.com/TRT1A4R.jpg
просто кит охуеть какой плодовитый, оказывается

[lz1]АГАТА БРЭДШОУ, 27 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> a corporate attorney <br><b>just a pain in the ass:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8666">keith</a> <br><b>ma boy:</b> <a href="https://i.pinimg.com/564x/7e/d7/05/7ed705c6dad04350e067d2e5c643ec9f.jpg">kenny</a> [/lz1]

[icon]https://i.imgur.com/6L9fqEw.gif[/icon][status]Thnks fr th Mmrs[/status]

 

[sign]https://i.imgur.com/3VsH9U8.gif[/sign]

[nick]Agata Bradshaw[/nick]

Отредактировано Loretta Morales (2022-12-11 12:28:39)

+7

2

Агата появляется в жизни с первым похолоданием. Такая солнечная и безбожно красивая. Такая теплая и с красивым смехом. Под очередным трехзначным номером, ничего не значащая глупая девочка, которой просто не повезло вляпаться в Кита. У нее вера в любовь, интересная жизнь, мысли о перспективном будущем, у него же дешевые подкаты, седьмая сигарета в зубах и желание трахаться.

Что может пойти не так? Абсолютно все.

Кит ничего не крадет из дома наутро, просто сбегает, чтобы раствориться в толпе, а потом пишет лживые извинения. «Утенок, у меня смена, работа. Я позвоню на недельке, и мы все повторим». Кит звонит через две. Чисто от скуки. Снова пьяный из бара плетется. Агата в списке контактов первая, случайно соскользнул палец, как-то так получилось. Он никому не звонит, Кит предпочитает общение текстом. Агата трубку берет после первого же гудка. Надо ехать, что тут поделаешь.

Кит в этот раз готовит ей завтрак. Никаких обещаний, никаких разговоров о «нас», никакой суеты. Месяц проходит, Кит уже как-то свыкается, что диалог с Агатой все больше сообщений в себе хранит. Все чаще это банальные и утвердительные «я приеду». Он не спрашивает, ставит перед сухим фактом. Она ему неинтересна, вся ее жизнь ему до пизды, но на вопрос «кто мы друг другу» Кит не думая отвечает «мы пара». И плевать, что он трахается с кем попало, когда заблагорассудится, плевать что вместе они не живут и Келли не знакомит Агату с лофтычами, в его картине мира такие отношения – норма, ее картину мира Кит даже видеть не хочет.

У них отношения, просто немного странные и неказистые.
Агата слишком нормальная для него.
Аж до зевка протяжного.
Скука смертная.

Он не рассказывает о своем интересе к другой девочке. Странной и суетливой, неадекватной, с большими глазами и с запахом пыли асфальта. Кит просто все чаще и чаще при разговоре с Агатой свой взгляд опускает в экран телефона. Молли Кот как загадка, Кит с ума сойдет, пока ее не разгадает. Еще одна девочка в его коллекцию, ничего необычного. Агата прекрасна как запасной вариант. Агата в этом говне уже по самое горло. Киту так больно от осознания, насколько сильно он ее ранит, что он почти чувствует жалость. Почти, потому что жалость как чувство ему недоступно.

Агата, с Рождеством. Я без подарка, но подарю тебе секс.
Ты не переживай, я бесплодный. Да, никаких размножений. В мире второго такого не будет, честное слово. Ну все. Залезай.
Агата, с Новым Годом тебя. Я без подарка, но подарю тебе секс.
Кстати, нам лучше расстаться. Но мы можем дружить. Я просто к отношениям не готов и не хочу тебя мучать. Но ты не расстраивайся, ведь все хорошо. Иди поцелую. Чай будешь?
Агата, с Днем всех Влюбленных! Я без подарка, но подарю тебе секс.
Ты что, в этот день тоже без пары? Ха, ну бывает. Да ты классная и найдешь кого-нибудь, обязательно! Ой, нет, ты что, я к отношениям ну вообще не готов. Ладно, мы что-то разговорились. Заткнем рот друг дружке?

Кит расставание воспринимает как одолжение, он не мудак – альтруист. Агата все сильнее в нем растворяется и с ума сойдет, если узнает, что все мысли Кита забиты другой девочкой, Молли Кот. Что ей он крадет подарки на праздники, к ней бежит после работы, что изучает вкус любой газировки, чтобы часами с Молли болтать. С Агатой Кит почти не разговаривает. Он ее портит и душит. И чем сильнее она его возвышает, чем больше любит, тем скучнее ему.

Это не дружба в привычном своем понимании. Кит просто пользуется другим человеком. Приезжает от скуки, трахается и бежит по делам своим дальше. Для него это как дрочка другим человеком. Пустяковое дело, ничего необычного, но теперь часовые беседы Агаты он хотя бы пытается слушать. Она все еще неинтересная. Все еще трезво смотрит на мир. Все еще не морщит нос от газировки в стакане с рисунком. Обычная. Очень хорошая. Совершенно ему не подходит.

Кит поддерживает иллюзию общения, все актерские навыки подключает. Ему выгодно, чтобы Агата была на коротком поводке, но не более. Она не заслуживает подобного отношения, но:

– Утенок, я еду.

И похуй, что у нее могут быть планы, дела, она может быть занята. Киту вообще без разницы, плевать абсолютно. Агата всегда для него свободна, постель всегда застелена, на кухне всегда самый вкусный чай и немного еды. И опускаются подробности, что Кит здесь исключительно, потому что Молли не нравятся прикосновения, а слезно выпрашивать секс он устал.

– Я бы всю жизнь хотел провести с тобой вот так, – он бегло целует ее в щеку и собирается по своим более важным делам, на которые наплевать не получается, – я позвоню обязательно и заскочу на неделе. Мы все-все повторим.

Кит не заскочит. Кит через несколько дней под колеса машины прыгнет. А дальше полгода лечения, реабилитации и первое Рождество с кем-то другим. Жизнь водоворотом затягивает, насколько, что у Кита банально нет времени прочитать все ее сообщения. Он то ходить учится заново, то Молли Кот везет к родителям, то от новости про аборт ломается пополам, то учится выстраивать коммуникацию с дочерью, свалившейся снегом на голову. Кит почти забывает черты лица, почти забывает вкус чая и запах настиранных простыней, почти стираются в памяти все громкие фразы, пока палец на сенсоре снова не соскальзывает и не тычет в им Агаты.

Той самой, которая вечно вторая. Если не двадцать вторая.

Прошел почти год с их последней встречи. Месяцев девять, если быть точным. Кит просто надеется, что у Агаты все еще нет никаких планов. Какие у нее вообще могут быть планы? Как же мерзко так думать.

Киту не стыдно. У него теперь на стыд времени нет. Потому что Кушель требует все свободное время. Кит с ней и на работу гоняет, и дома вокруг нее крутится, чтобы ребенок случайно зиплок не стащил. Не подумал, что разноцветные таблетки – это самая сладкая витаминка. Кит заебанный жизнью, у него даже на дрочку времени не хватает. И он за любую возможность потрахаться хватается, но искать кого-то времени нет, сил нет совершенно. Поэтому Агата – прекрасный вариант, она безотказная. Наверное, даже сейчас.

Это сейчас-то Кит понимает, насколько Агата чудесная девочка и как ей не повезло в свое время. Это сейчас он думает, прежде чем позвонить. А раньше ее мнение не учитывалось по умолчанию. Не нравится – похуй, но лучше сначала на хуй, а потом уже хоть на край света. Это раньше Кит эгоистично плевал на чужие чувства, сейчас его заебанность перекрывает и нарциссизм, и завышенную самооценку. И все же, Кушель на подготовительных дошкольных занятиях будет еще часов пять, а Кит где-то в центре города бездельно слоняется, почему бы и не позвонить, не вернуться отравой в чужую размеренную жизнь.

Или просто впервые послушать, как там ее дела, не говоря о своих.

– Утенок, привет, – Кит улыбается в трубку, радуясь, что Агата взяла после второго гудка, – я тут проебался немного, зато у меня куча историй, я заеду? – он нервно из стороны в сторону расхаживает, пока не замирает на месте и не стирает улыбку с лица, – в смысле беременная, в смысле рожаешь на днях? – Кит задумчиво губу закусывает, – ну, давай я заеду, когда это самое, – он думает пару секунд, – когда у тебя там затянется…

Кит не понимает, что лучше забить хуй, нажать кнопку сброса вызова и оставить замечательную девочку в покое. Лучше не отравлять ее жизнь снова. Это неправильно. Их отношения, его поведение – все это было неправильным, злобным и гадким. Надо заканчивать. А лучше еще извиниться сперва. Кит уже телефон убирает от уха, но слышит голос Агаты.

– Чего? – Переспрашивает, будто бы не расслышал. На деле расслышал и ахуел. – Это пранк? – Он не сразу замечает, что у него дрожат пальцы и голос становится слишком высоким, писклявым. Кит Келли не несет ответственности за свои действия. Он сбегает. От ответственности, людей, от проблем, от любых неприятностей.

Наверное, это карма.
Или ирония жизни.

Потому что девочка, которую Кит любил, его ребенка убила.
А тот самый недооцененный запасной вариант сохранил плод.

Кит не знает, какую реакцию выбрать. Не верит чужому спокойному тону голоса. И не поверит словам, пока сам во всем не убедится.

– Куда ехать? Нет, я серьезно. Я же сказал, что заеду. Я и заеду.

+4

3

Кит для Агаты - кудрявый бес, пронырливый чертенок.
Кит для Агаты - перманентная квинтэссенция ровных ненапряжных отношений под эгидой: "сейчас хорошо, а завтра - меня нет, но я на связи".
Кит и Агата - это не про созависимость, ревность и выяснения отношений.
Кит и Агата - это что-то чистое, возвышенное, но в тоже время с осадком вины за несбывшиеся надежды, которые мельком пробегали в голове у Агаты каждый раз, когда Кит задерживался у нее чуть больше суток.
Агата - девочка отнюдь неглупая, перспективная, начитанная, образованная, с кругозором широким, который намеревается изо дня в день расширять все больше, прокачивая свои навыки, словно играя в игру на приставке, своего персонажа доводя до максимального лвла.
Агата - понимает всё, и поэтому относится к Киту снисходительно, мягко, безревностно, нетребовательно.
По вечерам Агата, ноги под себя поджав, с бокалом белого вина, в очках больших рабочих, которые ей чертовски к лицу, клацает по клавишам, набирая очередной иск / возражения / мировое / пишет магистерскую за деньги / пишет научную статью / общается на юридическом форуме и дает кому-то совершенно бесплатную подсказку только потому, что ей нравится показывать свои навыки и знания. На экране высвечивается сообщение от "Curly pretty boy" (и хотя Кит совсем не милых для Агаты он милее всех). Он пишет, мол, "приеду", и точку ставит, даже не вопросительный. Это значит, что он уже в такси и будет с минуту на минуту  (а может и не в такси, иногда он просит скинуть ей деньги, чтобы добраться до нее; иногда его с громкой музыкой и ором на весь квартал выкидывают из какой-нибудь полуржавеющий тачки). Агате плевать, если ли у Кита деньги или нет. Кит хорошо трахается, и для вечно напряженного мозга и тела девушки такая разрядка - лучше йоги и медитации.
Но вот Кит делает Агате завтрак, и она не может удержать поток мыслей, направленных на их счастливое совместное будущее. Она улыбается, вся такая нежная и милая, вся такая спокойная и умиротворенная, любуется нахождением неопрятных взъерошенных кудряшек на своей кухне и делает вывод, что ему чертовски идет фартук на голое тело. Она не торопит события, прекрасно раскусив тип таких, как он: если сейчас рот раскроет и начнет давить, он убежит, пятками сверкнув, и оставит яичницу на раскаленной плите.
Дни не тянутся как жвачка, когда Кита рядом нет, но нет ни дня, когда бы Агата не думала о нем, перед сном свой телефон проверяя на наличие сообщений от него сугубо. Она интерес вызывает у мужчин деловых, у мужчин-профессионалов, у мужчин-богатых, рассудительных, готовых тотчас завести с ней семью, но все они скучны дл Брэдшоу, а сама Брэдшоу - скучна для Кита Келли. Удивительно, не правда ли?
Агата, у тебя есть парень? Почему ты никогда нам его не показываешь? - подруги все чаще спрашивают ее, почему в очередной раз на их милые посиделки приходит одна, и Агата лишь плечами водит, говорит вполне веселым, даже задорным голосом: Он не любит подобные мероприятия. Он - другой Ей плевать, что о ней и о нем подумают окружающие, но, откровенно говоря, о них, как о паре, мало кто подумает вообще, потому что "их" в нормальном понимании просто не существует. Кит говорит: "мы пара", но это просто пыль в глаза. Агата говорит: "мы не пара", но думает абсолютно в обратном направлении, а эти слова - лишь ее самозащита от разочарования.
Родители не спрашивают ее о наличии кавалера. У них в семье атмосфера благоприятная и здоровая, и если Агата не хочет об этом говорить, значит, время еще не пришло. Они не удержатся и все же спросят уже тогда, когда Агата не сможет скрыть свой животик.
Я беременна - с улыбкой, будто невзначай, словно это не неожиданность, а следствие, говорит большому семейству Брэдшоу за воскресным семейным ужином. Мать взволнованно разводит руками и лепечет, что это видно глазом невооруженным, сестра впивается глазами и просит быстрее рассказать, когда будет свадьба, ведь она так хочет на ней погулять. Агата не молчит, но смеется долго, а потом, достигнув гробовой неловкой паузу в минуту, прерывает смятение родственников и твердо, решительно говорит, что ребенок её ЛИЧНЫЙ. Отец, брови нахмурив, откашлявшись спрашивает, что значит личный, и Агата будничным голосом поясняет, что свадьбы не будет, имени отца ребенка не скажет, а рожать ей уже пора, и всё это по плану ее идет своим чередом, не нарушая баланса цикла ее жизненного.
Целеустремленная Агата видит в беременности скрытый смысл сакральный. Ее чувства к Киту настолько объемные, настолько необъяснимые, настолько чистые, что всё это смогло как-то трансформироваться в ребенка, что она под сердцем носит. Ей хочется написать Киту: "как же так! ты ведь говорил, что бесплоден!"; хочется ему в глаза наглые посмотреть, пожурить немного, но не сильно.

Ребенок Кита - у Агаты сомнений нет. Она партнеров не собирает, как перчатки, и не коллекционирует, как уникальные экспонаты. Она физическую разрядку вполне себе может устроить с мистером Моррисоном - вибратором-кроликом, который подарили ей подруги. у Агаты каждая минута по часам расписана: процессы, переговоры, работа, бранчи и тренировки, вебинары и занятия, салоны красоты и книги перед сном. Кит в этот график то впадал, то выпадал, но на него всегда время находилось. Агата бросала всё, абсолютно всё, и мчала к нему навстречу, и эти встречи давали огромный выброс дофамина, серотонина, эндорфина,
окситоцина в кровь. Она не знала, когда он приедет к ней вновь, но была уверена, что обязательно приедет! С глазами влюбленной куклы перебирает его кудри, целует нежно в щеки, губы, шею; ему полностью без остатка отдается, скидывая вместе с одеждой свое достоинство, свой стойкий характер, себя саму. Она протягивает ему сердце и говорит: "возьми, оно твое", но Киту похуй. Он раздвигает ее ноги и в глаза почти не смотрит. Будь Агата другого характера, Кит давно бы пулей вылетел из панорамного окна ее уютного дома, но вместо этого она все крепче прижимает его к груди, пару раз шепчет, что он самый лучший, а в ответ слышит лишь: "ага, я лучший".

Агата сама не поняла, как вляпалась в ситуацию, из которой выхода просто нет. Порочный круг, который она за норму считает, уже далеко и давно не норма от слова совсем. С ее глаз вдруг резко как-то пелена сошла. Они вместе? Они друзья? Кто же они друг другу, черт возьми? Их последняя встреча на Агату впечатление сильное произвела. Казалось, та ночь была особенной. Была очень интимной, очень чувственной. "Решено, при первой же встрече я поговорю с ним. Так не может больше продолжаться" Она дверь за ним закрывает, оставляя свои духи на его одежде. Он говорит, что скоро заскочит, Агата кивает головой, вынашивая в себе разговор серьезный, не осознавая, что кроме разговора, через пару недель уже будет знать, что вынашивает от него ребенка.

Кит не звонит. Кит не заскочил. Кит забил. Неделя, две, три. Месяц, два, три. Рождество без него. Первые скрининги без него. Планирование будущего малыша без него. Токсикоз без него. Походы к врачу без него. Гормональные сбои без него. Покупки для малыша без него. Она, в отличие от него, не забывает черты его лица, не забывает его запах, не забывает его прикосновения. Он снится по ночам ей часто, ее внутреннее "я" переживает жутко, но внешне Агата как обычно весела и спокойна. Она четкий план действий составила, и в своем плане Киту не выделила ничего от слова совсем. Возможно, узнай она об истинной причине его резкого испарения из ее жизни, Агата реагировала бы на происходящее по-другому, но она оставалась в неведении. Ему ничто не мешало написать ей сообщение и рассказать о том, что он в аварию попал, что дела его плохи, что именно по этому он не пришел, молчал, забыл, забил. Послать бы Кита разок на хуй, но за все время Агата не сказала ему ни одного плохого слова, не обвинила, не спровоцировала. Кит Келли разбил Агате Брэдшоу сердце. Это факт. Но вряд ли Кит Келли когда-нибудь вообще поймет, что Агата - существо живое, существо мягкое и прекрасное, а не просто дырка в бублике.

Она последние две недели у родителей в доме живет. Все же под присмотром находиться ей спокойнее намного. Она понятия не имеет, что такое роды и с чем их едят. Она не ходила на курсы и не смотрела видео. Может, стоило все-таки прокачать скилл и в этом направлении, но Агата не подходила под тип "яжмать" и никогда не интересовалась детьми, как интересовалась, скажем, юриспруденцией или фитнесом. Она просто решила родить, потому что отец - Кит, потому что ребенок будет безусловно похож на него, а это для Агаты очень важно.
Вот уже два дня подряд Агате кажется, что она рожает. Спрашивает у матери, как определить, что у же пора? Мать отвечает: "когда это произойдет, ты ни с чем не перепутаешь". И вот, это происходит. Ее везет на машине с большой скоростью мать, рядом две сестры, отец едет следом на другой машине, с ним дядя. Брэдшоу семья очень дружная и серьезная. Агата шутит шутки, пытается себя же подбодрить, сестры тоже смеются, поют ее любимые песни, лишь бы занять чем, отвлечь от страха, который у Агаты несомненно присутствует. Лежа в машине она вдруг подумала, а на хуя вообще решилась на такой отчаянный и серьезный шаг? Словно ответ на этот вопрос на дисплее загорелся: спустя, сука, девять месяцев, аккурат сейчас звонит Кит Келли и зовет ее ебаться.

Он спрашивает: "как дела?"
Пока не родила, но это ненадолго! - с сарказмом отвечает сбивчиво, тяжело дыша ему в трубку. Она не готова была к его звонку и не планировала рассказывать о беременности, но он спросил, а она ответила. Это произошло эмоционально, на автомате, под воздействием тянущей странной боли внизу живота и нехватки кислорода, воды и поддержки виновника проиходящего.
Кит, если спустя девять месяцев после нашей последней встречи ты решил приехать и потрахаться, то, увы, не выйдет. Кит, мать твою. Я рожаю! - каждое слово через паузу, потому что надо подышать. Потому что говорить тяжело, и вообще голова кружится. Она телефон от уха отстраняет и кричит матери, чтобы та окна открыла и свежий воздух внутрь машины впустила. Сестры замерли, слушают разговор между ней и отцом ребенка.
Кит, в настоящее время вызываемый абонент без пяти минут рожает ребенка от вызывающего абонента , - она язвит, но он тупит, и тогда ей ничего не остается, как сказать: Келли, если ты не прекратишь тормозить, наш ребенок появится на свет в машине. Езжай в больницу Святого Патрика. Мы будем там через минут десять, - она скидывает, ответа не дождавшись. Старшая сестра голову с пассажирского кресла назад поворачивает, глаза от удивления округлив. Младшая, что за руку ее сейчас держит, лицо склонят вниз, зависнув в немом вопросе. Мать же взгляд беглый, обеспокоенный кидает через зеркало заднего  вида.
Да, что вы уставились! Я же не Дева Мария, а мой ребенок не Иисус. Кит Келли. Кит Келли отец моего ребенка. Вы видели его пару раз, и все эти оба раза он был пьяным и не задержался больше пяти минут, - рычит на родственников, голову приподнимая, рукой стараясь побыстрее скинуть капли пота со лба. Все происходит как в какой-то тупой комедии с рейтингом в 5,3 на imdb. Кит приезжает в больницу быстрее, чем сама Агата. Он обивает пороги здания, когда Агата медленно перекатывается от машины, поддерживаемая с обеих сторон сестрами. Младшая оценочно Кита разглядывает и к остальным обращаясь, спрашивает удивленно: Это значит, мой племянник кудряшом будет?.

Я впервые говорю, что думаю, Кит Келли, и не собираюсь умалчивать свое возмущение. И я могу сказать тебе, чтобы ты проваливал, но раз ты здесь, давай, возьми меня под руку. Не бойся, не лопну, - из рук младшей в руки Кита. Они заходят в холл и ждут, пока их примут. Через минуту внутри появляется отец и дядя Агаты, но все происходит в такой суете, что никто толком ничего не понял. Когда врач спросил, кто пойдет с Агатой, она твердо и уверенно ответила: "отец ребенка".
И они пошли. Пошли на встречу с Кенни.

[lz1]АГАТА БРЭДШОУ, 27 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> a corporate attorney <br><b>just a pain in the ass:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8666">keith</a> <br><b>ma boy:</b> <a href="https://i.pinimg.com/564x/7e/d7/05/7ed705c6dad04350e067d2e5c643ec9f.jpg">kenny</a> [/lz1]

[icon]https://i.imgur.com/6L9fqEw.gif[/icon][status]Thnks fr th Mmrs[/status]

 

[sign]https://i.imgur.com/3VsH9U8.gif[/sign]

[nick]Agata Bradshaw[/nick]

Отредактировано Loretta Morales (2022-12-25 19:07:00)

+6

4

Кит несется изо всех сил. Шлепает старыми кедами по асфальту, клубы пыли поднимая. С картой сверяется, сбитое дыхание пытается унять, втягивает носом в себя воздух, выдыхает через рот и несется вперед, прыгая в автобус по нужному маршруту, чтобы выбить себе немного времени на попытку перевести дух и погуглить, что делать, если человек рожает вот прямо сейчас.

Он не верит, это все байка, Агата просто решила его проучить. Сейчас в больницу заявится, гордо нос вздернет, поймает его за руку и рассмеется в лицо. Залепит звонкую оплеуху.

Ну и мудак ты, Кит Келли. Жалкое зрелище.

Кит из автобуса выпрыгивает на остановке, еще два квартала бежит, словно от беды спасается, будто из чьей-то квартиры несется, прихватив с собой новые цацки. У него пульс под ребрами чечетку отстукивает, больно колошматит, голову кружит. Колет в боку, мышцы побаливать начинают, давненько не было таких марафонов в его жизни, да и врачи рекомендовали ближайшие несколько месяцев воздержаться от нагрузок физических, все это смахивается, игнорируется, Кушель на плечах носится, стресс копится грузом-горбом на спине, а нагрузка на ноги – меньшее зло в текущей-то ситуации.

Распаренный, раскрасневшийся Кит влетает в стеклянные двери и на стойке спрашивает, где Агата. Фамилию-то не вспомнит, нервно затылок почесывает, пытаясь врачам ее описать.

Вот такой рост, волосы вот такие, глаза красивые, пахнет солнечным зайчиком и травой после грозы. Очень красивая, в голосе нотки тепла переплелись с нежностью. Видели, нет? Это важно. Я очень перед ней виноват.

В регистратуре у виска крутят, успокоиться просят. Кит отмахивается ладонью, выходит за двери и ждет появление Агаты на пороге. Маячит из стороны в сторону, сигарету в зубах закусывает, но дыхание все еще сбитое, нервное, Кит медлит и зажигалкой не чиркает. Будто ждет чуда, которое вот-вот появится за поворотом.

Пожалуйста, оглуши оплеухой. Рассмейся в лицо.

Лишь бы не жалила правдой. Кит отныне не боится отказов, Кит боится истины.

Одного взгляда на Агату достаточно, чтобы незажженная сигарета из губ рухнула под ноги, Кит натыкается на взгляды ее родственников, как на штыри. Пронзают стрелами, оценивающе по нему проходятся.

Нет, не подходит.
Да, слишком плох на ее фоне.

Кит взглядом скользит к ее животу и вперед шаг делает, теперь у него больше веры в реальность происходящего, потому что Агата дышит так же тяжело, как и сам Кит секунд тридцать назад. Суета с ума сводит, Кит и не знает, как к ней подступиться, хватает Агату под руку, освобождая от цепких хватки подруг, или сестер, или с кем там еще можно поехать в роддом? Кит делает шаг вперед, медленный и осторожный, стараясь сильно не сжимать руку Агаты. Ладонь у него сразу потеет и холодеет, он грядущего боится куда сильнее самой девушки. И дело не в том, что Кит ловит финальную стрелу лбом, напоровшись на взгляд отца Агаты, он просто не знает, что будет дальше. Кит боится младенцев до одури. Их синевато-фиолетовый цвет и сморщенные лица хуже любого кошмара, но почему-то всеобщая суета голосов заставляет делать еще шаг, как в каком-то танце, где тебя течение уносит по кругу. Кит то на врача смотрит, то на Агату, помогая ей идти дальше. Не понимает, куда ведет ее, во всеобщем гуле не различает ни реплики, цепляется взглядом за помещение и сжимает чужую ладонь чуть сильнее.

Ей больно, Кит это физически чувствует, потому что Агата длинными пальцами в его руку впивается, норовя ее сломать. Поделом. Кит уверен, что ладонь она ему сегодня сломает, что первый звук, который услышит его ребенок – крик матери и хруст костей отца.

Врач суетится, семенит по полу, дверь придерживает и просит Агату на кушетку улечься. Кит из ее хватки не может высвободится, не может сделать шаг в сторону и очередной шаг за дверь. Он к ней как наручниками прикован и может просто стоять рядом, терпеть и дышать с ней в унисон.

Дышим-дышим.
Пауза.
Отдых.
Дышим-дышим.

Врач обращается к Агате, Кит болванчиком повторяет все указания, пока ему на плечи накидывают халат и кудри прячут под шапочкой. Врач ныряет под тонкую ткань, между ног Агаты копошится. Кит в этом чувствует что-то куколдское, но взгляд отвести не может. Все еще не осознает, что стал невольным свидетелем процесса деторождения. Холодок бежит по позвонкам, заставляя поежиться.

Кит на Агату смотрит, фиксирует изменения в мимике, второй рукой накрывает ее ладонь. Ей так больно, а он может просто смотреть и запоминать, сосредотачиваясь на руке, что зажата в тиски. Если она сломает ему каждый палец – все равно этого мало. Агата, зубы стиснув, кричит, воет и стонет. Пока Кит в полном замешательстве может лишь поглаживать ее руку под осуждающий взгляд медицинского персонала – тоже мне, нашелся папаша. А как себя надо вести? Может быть, поговорить с ней? Отвлечь от мыслей про боль, если такое в целом возможно.

Дышим-дышим.
Пауза.
Отдых.

– Шейка матки раскрыта на восемь сантиметров, – врач вылезает из-под ткани и командует персоналу, – готовимся к родам, – строгий взгляд устремляется на Кита, – вы отец? – Келли лишь медленно пожимает плечами, глазами бегая по сторонам, – помогайте ей дышать, – Кит не понимает, как можно помочь человеку дышать, растерянно смотрит то на врача, то на Агату, пока ему не рявкают злобное: – поговорите с ней!

Под суету медицинского персонала и душераздирающие крики Агаты во время схваток, Кит и не знает, что говорить. Рассказать о своих делах, сколько пива выпил, как сейчас шагал по улице и от скуки решил понежиться в чужих объятиях, а оказался внезапно в идеально чистом помещении и рискует через несколько минут (часов?) наблюдать за процессом рождения своего (кого, дочери, сына?) ребенка. Кит сглатывает ком в горле, пытаясь высвободить руку или хотя бы развернуть ее чуть удобнее, чтобы не так больно было. Тщетно, Агата вцепилась в него, словно зверь дикий в плоть. Давит сильнее. Матерится. Кричит.

– Ну, – зрачки у Кита расширены от шока и боли, он взглядом пробегается по медсестрам, которые спокойно функционируют в стенах этого кабинета, все нужное расставляя возле врача, – я в сентябре в аварию попал, поломался, – у Кита в горле пересохло, голос какой-то хриплый, безжизненный, а лицо бледное, словно вот-вот откинется, – чуть не умер, всю зиму реабилитировался. Вот…

– Шейка матки раскрыта на десять сантиметров, – кричит врач.
Кричит Агата.
Кричит Кит.

– Я ЖЕНИЛСЯ КСТАТИ, ВОТ ПРИКОЛ, ДА?
– Вижу головку.

Кричит врач.
Кричит Агата.
Кричит Кит.

– МОЯ ЖЕНА СДЕЛАЛА ОТ МЕНЯ АБОРТ, ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?!
– Тужься. Дыши.

Кричит врач.
Кричит Агата.
Кричит Кит.

Все дышат в унисон. Глубокий вдох. Тужься. Агата кричит так, словно ее режут. Будто из нее лезет другой человек. Кит ей вторит, орет еще громче. От страха. От боли в ладони. От общего ужаса ситуации. Будто из него самого лезет чужой. Ломает ребра, зубами рвет плоть, наружу просится, прорывается с боем.

– Я ПОЧТИ СПИЛСЯ И СЛОВИЛ ПЕРЕДОЗ, НО НА МЕНЯ ПОВЕСИЛИ ОПЕКУ НАД ДОЧЕРЬЮ, Я ОТЕЦ, ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?
– Тужься. Еще раз.

С Кита пот льется градом. Агата переходит на ультразвук. Сколько прошло времени? Кит не знает. Для него – вечность и еще немного. Он уже не чувствует руку. И голос сорвал. Он боится взгляд отвести от лица Агаты. Боится голову повернуть в сторону врача, который кричит из-под ткани свои указания. Там, наверное, все в крови. И, наверное, все выглядит максимально ужасно. И, наверное, если Кит голову повернет – он от увиденного не оправится никогда.

– ЕЕ ЗОВУТ КУШЕЛЬ. ОНА ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ. Я ВАС ПОЗНАКОМЛЮ. ОНА ОЧЕНЬ ПОЛЮБИТ ТОГО, КТО ТАМ СЕЙЧАС РОДИТСЯ.
– Тужься сильнее.

Агата своим криком может лопать стаканы. Перепонки Кита лопаются первыми. Он продолжает дышать вместе с ней. И глаза закрывает, жмурится, когда она тужится по команде. Ему страшно представить, что из нее лезет его [их] ребенок. Кит не уверен, но кажется, кость все же хрустит, так сильно Агата за руку вцепилась. Фальстарт. Немного поторопилась.

– АГАТА, ПРОСТИ МЕНЯ ПОЖАЛУЙСТА, Я НЕ ЗНАЛ, ЧЕСТНОЕ СЛОВО.
– Еще немного. Еще немного. Тужься.

– МНЕ ОЧЕНЬ СТЫДНО, АГАТА, ПРАВДА БЕЗУМНО.
– Тужься. Дыши. Тужься.

– Я БЫ ПРИЕХАЛ, КЛЯНУСЬ ВСЕМИ БОГАМИ, Я ПРОСТО НЕ МОГ.
– Тужься. Еще.

Агата кричит так громко, что у Кита уже восприятие реальности меняется. Все перед глазами плывет, он из последних сил держится. Только и может дышать с ней в унисон и кричать, когда кричит и она. Ватные ноги еле удерживают. Кит и не замечает, но дрожит листом осиновым. Он не знает, сколько проходит времени. Абстрагируется от реальности. Старается не думать о словах  «роды», «рождение», «матка», а еще «перелом», «хруст» и «кость». Кит по заветам психологов пытается в медитативное состояние погрузиться. В своей голове выдумать идеальное место, где господствует умиротворение и покой.

Именно оттуда его вытаскивает грубый командный голос врача.

– Тужься.
– АГАТА, Я ОБЕЩАЮ НЕ ПРОПАДАТЬ.

– Тужься. Еще.
– Я БУДУ ХОРОШИМ ОТЦОМ, ЧЕСТНОЕ СЛОВО.

– Давай. Еще.
– Я БУДУ ЛЮБИТЬ ЭТОГО РЕБЕНКА.

Агата кричит так, как кричат жертвы маньяков. Истошно вопит. Истошно вопит и Кит свои бессмысленные клятвы. Кричит врач, давая команды и указания. И вся эта какофония криков достигает своего апогея, когда в эту симфонию вплетается еще один голос.

Ребенок вопит громче всех остальных. Агата обмякает и откидывается на подушку, а Кит теперь взгляд не может перевести с малыша. Синевато-фиолетовый комочек, весь в слизи и сгустках крови, верещит безумно. От этого звука хочется спрятаться, уши прикрыть сломанными пальцами заткнуть. Кит на него смотрит так, как следят люди за катастрофой. Как водители, проезжающие мимо аварии, не могут отвести взгляда от месива из металла. Как зрители, прильнувшие к экранам, следящие за падениями башен одиннадцатого сентября. У Кита, кажется, сердце не бьется. Его уже не беспокоит ни боль в руке, ни оглушающие звуки, ни слова, что с губ сорвались.

Потому что ничего прекраснее он в жизни не видел.

– Поздравляем, – говорит врач, вытирая ребенка теплой пеленкой и заворачивая крошечное существо в подобие кокона, – у вас мальчик.

Кит до конца своих дней будет отрицать, что разрыдался после этой фразы. Он бегло свободной рукой размывает слезы по щекам, чтобы они не мешали обзору, пока ребенка, его ребенка, нежно укладывают Агате на грудь. Кит все чувства разом ощущает. Это не описать. В мире не хватит слов. У Кита не хватит сил.

– Хотите перерезать пуповину?

Врач протягивает Киту ножницы. У Кита руки дрожат кошмарно. Подрагивает нижняя губа предательски. Он только сейчас видит этот хвостик, ту самую нить, которая все еще связывает его сына с Агатой. И только сейчас Кит понимает, что Агата перестала давить пальцами на его руку, сосредоточившись на ребенке. Он от наручников освобожден. Самое время, шатаясь, вжимаясь лопатками в стену, зашагать в сторону выхода.
Кит слюну сглатывает, глазами хлопает пару раз.

– Я... я не...

Это лучший момент для потери сознания.

+5

5

Их первая встреча спустя долгое время должна была произойти иначе, но Агату можно назвать романтической натурой лишь на процентов 30. Она [дурочка] видит романтику в том, в чем другие девушки не увидят даже и намека. Вот, например, как сейчас. Это из разряда того мема: "дорогая, я тебе изменил", а она "он назвал меня дорогой"! Они не виделись хуеву тучу времени, но Кит Келли стоял у порога больницы в ожидании ее появления, и, черт возьми, для глупой Брэдшоу это знак, что не всё так безнадежно. Она, кстати, всегда видела в Ките чуть больше, чем другие, а потому при первой же возможности (а это целых двенадцать недель) она не побежала делать аборт. Всё случилось, как случилось.

"пиздец" - произнесла Агата первым делом, когда увидела две полоски на тесте, но этот "пиздец" их ее уст звучал так позитивно, с улыбкой на лице, что можно сделать вывод - "пиздец" как синоним "меня ждет новая жизнь", и никакого негативного окраса на этот счет.

Она не боялась ответственности. Агату чертовски пугал сам процесс появления малыша на свет. Она молила богов не родить прямо там, в тачке, но теперь, когда ее рука в руке Кита, кажется, полпути пройдено. Брэдшоу тяжело дышит, перекатывается, опираясь на Келли, поднимает на него глаза и смотрит долго-долго, сквозь суету, сквозь суматоху, сквозь страх. Ей не нужно читать ему нотации, не нужно эмоционально жестикулировать руками и пытаться что-то высказать в его адрес. Она просто смотрит: долгий, пронзительный, нежный, трепетный взгляд. Таким на нас смотрят мамы, когда мы накосячили - снисходительно, но в тоже время строго, и при этом со всей любовью. Улавливает его волнение - у него ладонь влажная, на лбу подступы пота, зрачки бешено шныряют из стороны в сторону то на нее, то на доктора. Я тоже боюсь. Тебе хотя бы не рожать. Рожу я, а ты подстрахуешь, постоишь в сторонке, - она его подбадривает, но во рту пересохло и колени дрожат со страшной силой. Пытается вести себя уверенно, но по факту ей так хочется закричать во все горло: "ГОСПОДИ, Я ХОЧУ ДОМОЙ. ВЕРНИТЕ ВСЕ НА ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД". Мистер Моррисон не дает таких осечек. Кит - дал.

Всё те же кудри, всё те же глаза, всё тот же запах, от которого крышу сносит; две руки, две ноги, нос и губы, уши - все на месте. Ей некогда делать на всем этом акценты, но тем не менее она ловит свои мысли, тут же отбрасывая - не время, черт возьми.
Чем больше указаний дает врач, тем сильнее рассудок мутнеет. Болевой порог у Агаты отнюдь не низкий, да и врачей она с детства не боялась, вышагивая по стоматологическим кабинетам с гордо выпрямленной спиной, как настоящий боец. Однако родить ребенка не равно вылечить кариес на зубе, и Брэдшоу не была готова к красочной, раздирающей внутренности боли, от которой хочется выпрыгнуть из тела, выть, орать, плакать, дрожать, трястись, биться в конвульсиях. Ей кое-как удается передать мало-мальскую часть происходящего через стойкое рукопожатие с Китом [кажется, ему нужен хирург]. Если Кит хотел просто проводить Агату и съебаться, то у него это вряд ли получится. Теперь он заточен здесь с ней, словно в клетке, они повязаны - вот-вот на свет появится их общий ребенок.

Поначалу Агата игнорирует все указания врача.
Он говорит: "дыши"
Агата орёт.
Кит орёт вместе с ней.
У них это, кстати, получается очень даже в унисон.

Дышим-дышим.
Пауза.
Отдых.
Дышим-дышим.

ПИЗДЕЦ - вот этот пиздец уже имеет негативный окрас. Она не в силах красноречиво и целомудренно орать что-то более-менее пристойное. У Агаты раскрытие на восемь сантиметров, и она предполагает, что пора тужиться изо всех сил. Пальцами хватается за руку Кита, словно за спасательный круг, но, как вы знаете, спасение утопающих - дело рук самих утопающих, и кудряш болванчиком стоит в полном ахуе от происходящего. Она бы сейчас обязательно подшутила над его видом и посмеялась, но смех - это последнее, что она может сейчас изобразить. По щекам льются слезы, и они очень быстро смешиваются с потом на ее коже. Ей душно, плохо, кислорода не хватает. Не внятно (сквозь крик) просит открыть чертово окно, просто открыть чертово окно, потому что ей безумно страшно, что она может грохнуться в обморок в такой ответственный момент. А если она вырубится, что будет с ребенком? Перестанет тужиться, и он зависнет между небом и землей.

Агата теряется, сбивается, перестает дышать, а ее порыв, ее злость, ее раздражение плавно переходят в стадию extremely exhausted, и тогда, сквозь пелену, разделяющую ее от боли и реальности, она слышит, что доктор просит Кита поговорить с ней, спрашивает, он ли отец ребенка, и Келли говорит "да, я". Это похвально и неожиданно. Вот так, без лишних препираний, выяснений отношений и прочего дерьма. У Агаты репутация правильной, хорошей девочки, и все, что в ее жизни было неправильным, можно называть коротко и ясно: "Кит, мать его, Келли". Это те грабли, на которые малышка наступала вновь и вновь, набивая на лбу до неприличия большую шишку, но боли при этом не чувствуя от слова совсем.

СУКА. Скажи мне что-нибудь, Кит, пожалуйста. Расскажи мне что-нибудь, - она забыла добавить что-нибудь хорошее, потому как Кит начал свой стенд-ап в условиях деторождения Кенни по тематике, от которой бедная Агата испытала шок даже больший, чем от перманентно подгрызающей ее боли.

– я в сентябре в аварию попал, поломался,
- О, ГОСПОДИ - зрачки расширяются, она поворачивает голову в его сторону, сильнее хватается за его руки, ногтями впивается в его кожу.
– Я ЖЕНИЛСЯ КСТАТИ, ВОТ ПРИКОЛ, ДА?
- ЧТО??? (ее пронзительный крик то ли от боли физической, то ли от боли, нанесенной хаотичными словами Кита) СУКА!!! - она больше не хочет держаться за него, на мгновение убирает от него руки, но понимает, что так еще тяжелее, забывает как дышать, что сейчас происходит, и врач ругает обоих.

– Я ПОЧТИ СПИЛСЯ И СЛОВИЛ ПЕРЕДОЗ, НО НА МЕНЯ ПОВЕСИЛИ ОПЕКУ НАД ДОЧЕРЬЮ, Я ОТЕЦ, ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?
- ОСЁЛ!!!, - вновь хватается за него и выламывает ладонь в буквальном смысле этого слова, теперь под шумок со зла на него. Ей хочется реветь. (она и так уже ревет). Не понимает, какую опеку, ведь он только женился. Мысли в голове путаются.
Откройте чертово окно, я выйду, - шипит, тужиться уже из последних сил. Супер рассказ Кита ее, кажется, добивает.
Она кричит, выбивая перепонки у Кита и дока. Этот крик, безусловно, слышат все ее родственники, и возможно некоторые из них потихоньку сходят с ума.
КУШЕЛЬ. ПРОСТИ. НЕ ЗНАЛ. ЖЕНАТ. АВАРИЯ. СЛОВИЛ ПЕРЕДОЗ - вот она, кульминация. Брэдшоу ломает Киту руку и последним рывком выталкивает из себя ребенка. Без всей этой удивительной информации Агата рожала бы еще пару суток.

Время резко остановилось. И хотя матка еще сокращалась, вызывая ебучую боль, но все же эта боль ушла на второй фон, ведь они услышали крик их новорожденного малыша. Она падает на подушку и наконец-то отпускает многострадальную руку Келли. Брэдшоу до этого момента думала, что всё это шутки, и она играет в каком-то спектакле с деревянными декорациями. Это существо - такое сморщенное, такое цветастое, такое хрупкое и визгливое их общий сынок. Агата плачет. Кит, кажется, тоже. Вот так первая встреча, спустя долгое время, да?

С каждой секундой малыш обретает все более человеческий вид, а как только Агата ощущает его тепло на своих руках, тотчас приходит истинное понимание того, что теперь она - М А Т Ь.
Агата плачет и старается, чтобы соленые слезы не рухнули на малыша. Это не то, что он должен ощущать в первые секунды своей жизни. Путь его ждет только бескрайнее счастье и если слезы - то только такие. Кит, к слову, тоже поддался эмоциональной разрядке, и Агата еще долго будет ему припоминать этот сакральный момент, правда Келли всё отрицать будет.
- Ты теперь папа, - тихо шепчет она, глядя на ребенка.

По законам жанра Келли все же отрубился. Пуповину он так и не перерезал, да и черт с ней. Агата гордится Келли. Это высший пилотаж. Признается потом честно, что не ожидала от него - максимум проводил до палаты и ушел за дверь, но он стойко выдержал, участвуя в родах активно. Ей жаль, что они не типичные папа и мама, что они не семья, что пока она ждала его, он женился на другой. Это всё... Больно, но Агата, как мы видим, боли не боится.

Кита  подхватывают на соседнюю кушетку и дают ему нашатырь. Кушетка у окна, и свежий воздух быстро помогает ему прийти в себя. Едва он откроет глаза, Агата скажет: - Ты настоящий герой, Кит. Спасибо. Мы с Кенни никогда этого не забудем, - она закусывает губу, впервые назвав сына по имени. Им нужно о многом поговорить, но врач строго выпроваживает Келли за дверь, говорит маме и малышу нужен покой. - Не пропадай, Келли! - успевает сказать ему, прежде чем увидит последнюю кудряшку, скрывающуюся за дверью палаты. Там, в холле, его поджидают две сестры, мать, отец и дядя. И это еще не все ее родственники!

[lz1]АГАТА БРЭДШОУ, 27 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> a corporate attorney <br><b>just a pain in the ass:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8666">keith</a> <br><b>ma boy:</b> <a href="https://i.pinimg.com/564x/7e/d7/05/7ed705c6dad04350e067d2e5c643ec9f.jpg">kenny</a> [/lz1]

[icon]https://i.imgur.com/6L9fqEw.gif[/icon][status]Thnks fr th Mmrs[/status]

 

[sign]https://i.imgur.com/3VsH9U8.gif[/sign]

[nick]Agata Bradshaw[/nick]

Отредактировано Loretta Morales (2023-01-21 11:34:37)

+2

6

Нашатырный спирт бьет по носу и бьет в нос. Едкий запах моментально приводит в чувства. Гидроксида аммония раздражает слизистую и щиплет глаза. Кит моргает пару раз и рот раскрывает, желая ухватить губами глоток свежего воздуха. Чистого и без концентрации аммиака, но все равно проглатывает немного отвратного смрада. Наверное, это все дурной сон и ему просто почудилось, это же бред чистой воды – Агата на самом деле сейчас где-нибудь в другом месте, дома сидит и ждет звонка. Вечно доступная и безумно хорошая, аж на зубах скрипит сахарной пудрой. Она не здесь. Какие роды на самом-то деле. От Кита не могут родить, так, максимум сделать выскабливание.

Но теплый голос заставляет вернуться в реальность, голову повернуть и выцепить из всеобщей картины ребенка. Маленький. Слишком крошечный. Таких не бывает. Он недоношенный? Это нормально вообще быть настолько крошечным в его... тридцать минут? Он же сломается, если его как-то не так ухватить. И Кит хочет Агату предостеречь, буркнуть совет бестолковый, ты там как-нибудь поосторожнее, ты только его не сломай, но ее реплика поток мыслей перебивает, Кит бестолково рот раскрывает и мямлит:

– Кенни? – Кенни Келли ужасно звучит. Кенни Келли – почти как скороговорка. Да кто будет дружить с Кенни Келли? Да кто будет с ним общаться с таким-то дурным именем? Кит хочет вставить свое замечание. Имя Кенни мальчику не подходит. Какой он Кенни, если он Зак, Тоби, Марк, Трой, Эван, любое другое короткое имя. Кит уже указательный палец пытается вытянуть, но руку саднит неприятно, а врач выталкивает горе-папашу за дверь.

За дверями закрытыми Кит остается лишь с болью, невысказанными предложениями относительно имени и осознанием – у него теперь есть сын и обязательства перед Агатой. Где же тут пропасть, если он весь мир готов швырнуть к ее ногам за рождение сына. И кинет, обязательно, все звезды с неба сорвет-украдет, но сначала подлатает больную конечность, попросит Коула забрать Кушель с занятий и посмотрит в глаза родне новоиспеченной матери.

Наверное, вся семья Агаты не выносит Кита на дух. Ребенок, рожденный вне брака – клеймо на репутации хороших семей. Кит как приличный человек должен встать перед матерью своего ребенка на оба колена и сделать ей предложение, да Молли вряд ли оценит подобный акт благородного героизма. И почему-то от воспоминаний о ней становится больно, куда больнее чем от перелома руки. Гадко, мерзко, противно. На кончике языка крутится слово «детоубийца», а перед глазами мелькает картинка с перекошенным от боли лицом Агаты. Кенни Келли, нет, ну а что, вполне неплохо звучит. Подумаешь, парня будут стебать за дурацкое имя. Зато он прокачает самоиронию. Если в нем есть что-то от Кита – он будет шутить первым. Скажет, что у него родители клоуны-идиоты. Юмор будет не щитом, а мечом. Кенни Келли от обидчиков отобьется. Кенни Келли вырастет гордым и смелым рыцарем. Кенни Келли смакуется на кончике языка гладкой конфеткой в шоколадной глазури.

– … я потом все расскажу, – Кит в телефонную трубку бормочет, наложенный гипс мешает держать телефон у уха и недовольное ворчание Коула почти неслышно, оно и к лучшему, – долго объяснять. Я в больнице. Какой перед… – Кит оборачивается воровато и шепчет в трубку, – какой передоз, ты нормальный? У меня сын родился. Ты дядей стал во второй раз. Все, пока, – Кит пытается вызов сбросить, непослушные пальцы давят мимо красной кнопки, – люблю целую, – он решает оставить все объяснения на потом. Обязательно спросит у брата: имя Кенни топ или флоп?

Грудь разрывает от желания обо всем рассказать Руми. Радостью поделиться. Но Кит еще не осознает. Не понимает. Не принимает. Не укладывается в голове. Все слишком быстро и неожиданно. Очень спонтанно. Кушель не так давно перестала звать его папа-Кит, сократив обращение до первого слова. Он только-только привыкать начал к новому ярлыку. Образ отца к нему липнет с трудом, это не про него, не его история, не его глава жизни. А теперь Кенни. Кенни Келли. Какое чудесное имя. Этот парень точно будет сводить с ума. Кит вот уже разум свой растерял где-то в палате. У него стресс, ему срочно нужно одеяло, стаканчик горячего (горячительного) напитка и объятия. Но перед поездкой домой его ждет еще один обязательный церемониал.

Кит убирает телефон в карман и улыбается родственникам Агаты. Стоит перед ними как приговоренный к расстрелу. Чужие взгляды впиваются дулами и штыками. Кит слишком окрылен, чтобы думать. Он улыбается, будто умалишенный. Блаженно, будто под кайфом. Принял все сразу. Передознулся. Ему не страшно смотреть людям в глаза. Он выдыхает короткое «мальчик». И встречает ответные улыбки. Так странно, ведь люди вокруг должны его ненавидеть. Камнями закидать, задушить разговорами. Но вместо этого лишь улыбаются, вытирают с уголка глаз набежавшие слезы и одобрительно хлопают по плечу. Словно Кит за дверями родильного отделения извергал из себя новую жизнь. Он, конечно, дышал и кричал за двоих, но Агата постаралась немножечко лучше. И улыбок, похлопываний и восторга Кит не заслужил.

Но подумает он об этом чуть позже. Когда осознание факта накроет его с головой. А пока он во власти эмоций. Не знает, чего хочется больше – покурить или расплакаться. Или все сразу за дверями больницы, в стороне от чужих глаз.

Дома Кит губами хватает Кушель за кончик носа. Она лежит на груди и смеется. Тянет ладонями длинные волосы и улыбается. Трется носом о нос. Отвлекается от непослушных кудряшек, упирается ладонями в грудь отца и лбом касается подбородка. Бодается. Кит от нее не отлипает не на секундочку. Странно представить, как делить его любовь между двумя детьми сразу. Но у Кенни есть мать. Агата его не оставит. У Кушель же в этом мире больше нет никого. Это сколько любви в себе придется копить и хранить, чтобы градом обрушить на двух детей сразу?

– … он немного похож на слизняка, но безумно красивый, – Кит на дочь смотрит, а говорит Руми, у которой тема детей табуирована, но Кит, кажется, уже всех заебал новостями, никто не верит, никто слушать не хочет, никто не может привыкнуть к слишком быстрым изменениям в жизни Кита, – ну, он весь сморщенный, был в крови и какой-то слизи, а еще у него странная голова и какие-то слишком жирные ручки и ножки, но, – Кит изворачивается и целует дочь в лоб, она снова смеется и утыкается носом в грудь, словно котенок перед прыжком, – он все равно капец какой очаровательный, просто, – Кит мягко (насколько гипс позволяет) ладони кладет Кушель на ушки и одними губами шепчет, – пиздец.

Наверное, Руми больше всех устает от эмоциональных качелей Кита. То он нетипично для себя молчит, то притаскивает домой дочь, то он блюет от количества выпитого и плачется про аборт, то лежит спокойно и рассказывает про рождение сына. Но Руми все терпит, кивает и улыбается, задает вопросы встречные и спрашивает, что будет дальше. Кит не знает – боится планировать. Страшно подумать, когда жизнь снова решит поддеть его лишний раз.

Кит обещал не пропадать и не пропадет. Он уже все рабочие смены слил, прикрываясь переломом. Больничный оформил, все как у людей. По всем правилам. Как бывает у взрослых осознанных членов общества. Он даже нагуглить пытался, дадут ли ему декретный отпуск с сохранением заработной платы. Но, оказывается, он не такой ценный сотрудник, чтобы держать его в штате убыточных заведений и выплачивать деньги за целое нихуя. Наглеть не дают, а обидно. Кит бы лучше любовался ребенком, нежели надрывал спину, разбирая очередную поставку. Наверное, он переобуется, если Кенни начнет истошно кричать. Но пока у него в голове лишь утопия. И Кенни – чудесный ребенок. Который не плачет, не срет, не ноет и все в этом духе. Почти как Кушель, только чуть меньше.

Кит клянется всеми богами, что вернется домой сегодня пораньше. Он дохуя улыбчивым стал за последние пару дней. На Руми обрушивается целая лавина восторженных реплик, красочных описаний и поцелуев от переизбытка эмоций. Кит пока не придумал, как рассказать обо всем Молли, да и в целом не шибко-то рвется. Он все еще в статусе обиженного человека. Блокирует контакт. Оставляет сообщения без ответа. Немножечко занят. Еду с дочерью к сыну в больницу. Руми снаряжает его как воина перед битвой. С щитом или на щите. Кит изворачивается, чтобы ее носа губами коснуться, выражая тем самым спасибо буквально за все.

И как она его терпит – загадка. И сколько в ней сил – вопрос.

– … только не зови ее тетя Агата, ладно? Руми вот обижается, – держать Кушель на руках неудобно кошмарно, но она обвивает шею и виском касается плеча, уютно устроилась, жалко тревожить, – а Руми обижать нельзя. И Агату нельзя. Хорошо?

Кушель едва заметно кивает.

– Гагата.

Ну, пусть будет так.

Кит перехватывает девочку загипсованной рукой. Неудобно и тяжело, но он справится. Чтобы свободной ладонью ухватиться за ручку двери и вернуться к Агате и Кенни. Кит не пропадает. Как и обещал.

Кенни Келли, кстати, отлично звучит.

Кит осторожно опускает Кушель, чтобы она ногами коснулась пола, девочка тут же впивается Киту в запястье, чуть выше наложенного бинта. Приходится ее чуть подтолкнуть, чтобы закрыть за собой дверь и выдохнуть на улыбке тихое приветствие для Агаты. Для Агаты и Кенни. Лучшего мальчика на земле.

Кушель чуть тушуется, прячется и стесняется, но старательно улыбается, рассматривая Агату. Мешает вежливость с детским страхом новых людей.

– Ты мне руку сломала, – Кит словно хвастается боевой раной, поднимает ладонь с гордой улыбкой, – скажи честно, это был флирт? – Он подходит чуть ближе и наклоняется над кушеткой, чтобы поцеловать Агату в щеку. Это сойдет за «спасибо за сына» или надо чутка поднажать?

У Кита эмоции бьют через край. Им нужно о многом поговорить и многое обсудить. Последние девять месяцев жизни друг другу пересказать. Сложно начать. Кит двигает стул поближе и усаживается рядом. Кушель по-хозяйски тут же ползет на колени. Подтягивается, присаживаясь поудобнее, привычно обвивает руками шею и трется о подбородок щекой. Кит поворачивает голову, чтобы дочку поцеловать и улыбается снова. Образ отца к нему не липнет совсем, зато липнет дочь.

– Как он спал? Как первый день в новом статусе? А ты грудью его кормишь? Покажешь?

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » грудное молоко и детское питание


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно