Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Hear my whispers in the dark


Hear my whispers in the dark

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Код:
<!--HTML--><link href="https://fonts.googleapis.com/css2?family=Oranienbaum&display=swap" rel="stylesheet">
<style>#ship1 {
--sh1mr: auto; /* отступ слева, auto - для отцетровки */
--sh1w1: 500px; /* ширина карточки */
--sh1bg: #464646; /* фон карточки */
--sh1br: #949494; /* цвет текста и рамки */
--sh1cl1: #cc7b2e; /* цвет заголовка */
}
#ship1 {display:block; padding:40px; margin: 1.2em auto 1.2em var(--sh1mr); background:var(--sh1bg); outline: 1px solid var(--sh1bg); outline-offset:10px; width:var(--sh1w1);} /* shipovnik */
#ship1, #ship1 * { box-sizing:border-box;}
/* АВАТАРКИ КАРТИНКИ */
.shiav {width: 70px; height: 70px; margin: auto 8% auto auto;
display:inline-block; border-radius:50%; background:var(--sh1bg); border: 1px solid var(--sh1br); transform: translate(0%, -50%); transition: all 0.3s ease; background-position:50% 50%; background-size:cover;}
.shiav:last-child {margin-right:0px;}
.shiav:hover {transition: all 0.3s ease; transform: scale(1.2) translate(0%, -40%);}
/* БЛОК АВАТАРОК */
.shiprs {display:block; border-top: 1px solid var(--sh1br); text-align:center; margin: 35px auto auto;}
/***   ЗАГОЛОВОК   ***/
#ship1 > em {display:block; margin: -10px auto 16px auto; text-align:center; font-style: normal !important; letter-spacing:1px; color:var(--sh1cl1); font-family: Oranienbaum, Georgia, sans-serif; font-size: 32px;}
/***   БЛОК ТЕКСТА   ***/
#ship1 > .btext {padding: 0 50px; font-size:12px; color: var(--sh1br); font-family: Arial, Tahoma, sans-serif; text-align:justify;}
/***   ПЕРСОНАЖИ   ***/
.btext > p {margin:auto !important; padding-bottom:14px !important; text-align:center; font-style:normal; font-size:11px !important; opacity: 0.65;}
</style>

  <div id="ship1"><div class="shiprs">
  <!--   ЗДЕСЬ АВАТАРЫ   -->
<div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8499/658096.gif)"></div>
<div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8499/200379.gif)"></div>
<div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8499/658372.gif)"></div>
  </div>

  <em> Hear my whispers in the dark </em>

  <div class="btext"><p>
Arizona Haas   —   Malcolm Morgan   / 17.03.2022
  </p>

Этой встречи не должно было быть. Этих разговоров, яхты, сигарет. Ничего этого не должно было быть... Судьба слишком коварна.

  </div></div>

+1

2

В каждом из нас есть свой маленький гробик, просто у некоторых он пустой, а кого-то жизнь уже заставила хлебнуть всякого. Всё мёртвое и потерянное, безвозвратно ушедшее - заперто, и закрыто от других, замком сожалений. Бог мёртв и если умножать и делить его на пантеоны, увеличивается лишь количество надгробий оных. Телевизор и хвалёное общество о котором вещают с экранов, давно уже цирк вперемешку с трагедией, бесконечный поток новостей, что призваны запутать и запугать. Всегда проще, если враг где-то там, за кордоном, за колючей проволокой или за морем.
Во что ты будешь верить, зная правду? Вокруг чего будут крутится твои мысли, когда на шею затянут промасленную петлю, а из под ног выбьют табуретку? Когда самые близкие люди мертвы, а без них растворяется и тает как героин в ложке, и твой смысл жизни. Боль словно электрический удар импульсом бежит по нервам, встряхивая и парализуя всё тело. Боль - можешь ли ты её почувствовать, взяв человека за руку или взглянув в его глаза? Боль словно порывы ветра, сторожит маленький гробик, её нельзя вывести из организма или отстирать, использовав растворитель - можно только разделить, или забыть на время.
Молчать! Закопать внутри себя собственный маленький гробик. Жить дальше. Жить запрещая себе чувствовать? Что есть настоящая сила, а что всего лишь слабость выдающая с потрохами в данном случае? Могло ли быть иначе в моём случае? Вокруг столько людей, можно ввязаться в отношения, даже толком не стараясь их найти, потому что люди бояться одиночества. Оно негласно порицается, и лучше быть с кем-то, чем самому по себе. Не важно кто рядом, главное что не один или не одна. Эти игры в семью, когда от семьи лишь одно название.
Когда нашёл собственного человека, когда знаешь что настоящее, а что всего лишь фикция, разве ты согласишься на подделку? Согласишься на меньшее лишь бы не порицали? Мне казалось это дикостью, и можно врать другим, но не себе. Самообман - дорога в никуда. И я не делал вид что могу это пережить, что могу отпустить или начать всё заново, не вспоминая о том что было, я так не мог. И вот я здесь, уже не высокооплачиваемый юрист с хорошим гонораром, не муж и не отец. Тень себя прежнего, где угасание - смысл жизни.
Щёлк. И комнату озарил мягкий свет от лампы. Его было достаточно чтобы осветить небольшой кусок пространства у кровати. Пальцы коснулись ручки тумбочки и та отъехала в сторону. Из ящика показалось старое фото в рамке, которое я перевернул лицом вверх. Дэвиду здесь всего год. Я держу его на руках, руки Лин касаются моих плеч. Две улыбки и один счастливый ребёнок, который пока что не умеет улыбаться осознанно.
С годами начинаешь забывать собственную жизнь, но такие моменты помогают вспомнить. Я долго смотрю на фото, перебирая кончиками пальцев лица любимых, я не могу почувствовать теплоту их кожи, услышать сбивчивое дыхание. Только холод стекла, под которым хранится фотография. Слеза скупая и одинокая начинает течь по левой щеке и приходится прилагать усилия, чтобы всё это не превратилось в дождь из слёз. Я какое-то время сижу так.
Я помню это столь же отчётливо, как будто это произошло вчера. С тех пор прошло прилично времени и моя боль в ту ночь превратилась в ещё одно воспоминание. Я не планировал просыпаться, но на часах полтретьего и я знаю что не смогу уснуть. Я поднимаюсь с постели и нахожу то самое фото, я смотрю на фото жены и сына, что покоятся на кладбище Сакраменто. Обрели ли они покой? Завтра будет четыре года как наши пути с ними разошлись. И всё же они продолжают жить во мне. Каждый день на протяжении всех четырёх лет с момента их смерти. Я чувствую как сердце начинает болеть, но заплакать как тогда не могу, словно разучился плакать в тюрьме.
Я глажу пальцами холодное стекло, я подношу фото к губам и целую головы обоих. И дыхание перехватывает в груди. Шмыгаю носом и отвешиваю себе пощёчину, в кого я превратился и кем я стал? Человек животное. Я вспоминаю чужие похороны и что на них произошло. Я не испытываю стыда и как же иронично, что мозг давно всё оправдал. Я верю в это, верю что Аманда хотела бы чтобы я жил дальше. Она передала мне свою ношу, свой магазин, но жизнь это не только скорбь. И если её время подошло к концу, я далеко не старик, там с Хаас я впервые за долгое время почувствовал себя живым. Не думал о правильном или плохом, просто уступая место зверю внутри себя и мы ласкали и трахали друг друга под музыку биения наших сердец. Плевать как похотливо и грязно это выглядело. И вот я снова здесь.
С той встречи прошло несколько месяцев и я больше не видел Хаас. В моей жизни произошло столько перемен, что я до сих пор разгребал последствия. Гадая как мне быть дальше, что я чувствую к той, что когда-то была мне другом. В тот вечер я чувствовал перемены и злость внутри неё, я и сам проходил и испытывал тоже самое. А потом всё закончилось, я знал что у неё новая жизнь, что работа в Лондоне наверняка стала хорошим подспорьем в будущей карьеры. А я был должен преступникам. Я был повязан некими законами чести за которые держался так отчаянно будто ничего другого и не знал. Я не хотел навредить ей и поэтому держал в руках фото тех, кому уже навредил достаточно.
Когда-то Малькольм Морган был честным парнем и у него была хорошая работа. У него была семья которую он любил и потерял, потому что любил свою работу и делал всё, чтобы обеспечить свою семью. Сейчас из тюрьмы вышел Питон и у него тоже была работа, он мог запросто сесть за эту работу и несмотря на чувства, которые очевидно были к Хаас, я не хотел ещё одну могилу, которая случится по моей глупости, только потому что я снова как и тогда с Евой, поверил в нечто большее, нечто незримое и способное спасти мою гниющую душу.
Четыре года. Гитара в чехле. Я снова еду на кладбище. Для одних людей всё заканчивается именно там, для меня же жизнь в Сакраменто началась с кладбища, я похоронил близких мне людей в городе, который искренне ненавидел. Я обрёк себя на жизнь здесь, среди боли и ненависти, превратив свою жизнь в напоминание, что я недостоин любви и счастья. Город фальшивых улыбок. Город сильных, но на деле всего лишь сломленных. Такси едет по знакомому мне маршруту. И тишина мой верный спутник вместо разговоров, которые будут некстати. Оставляю таксисту щедрые чаевые и иду под тот самый дуб.
Пальцы скользят по холодным гранитным плитам. Я стираю с плит песок и листву. Ставлю на могилу Лин букет фиалок как и всегда. Не смотря на отсутствие полноценного сна чувствую себя вполне бодро. Долгих три года эти могилы были для меня недостижимой мечтой и болью. Сейчас я был здесь лично, - Привет Лин. Привет сынок. Как вы тут? - вздыхаю и улыбаюсь сам себе под нос, - Давно не виделись. Я думаю о вас постоянно. Ты знаешь что я сделал  Лин, не мог поступить иначе… быть может может это неправильно, как и многие другие вещи в этом мире. С тобой я потерял лучшую часть себя. Без Дэвида потерял смысл. Вы не виноваты, а вот я виноват… Перед вами, - сел у могилы Дэвида и достал гитару.
- Хотел бы сказать что все эти три года были не зря, хотел бы сказать что у меня появился план, но всё это… будет ложью. Надеюсь Аманда сейчас с вами и в её магазине я найду спасение, но после того что я сделал… Бог не примет мою грешную душу к вам. Ищу ли я спасения? - хмыкнул, - Единственное чего я хочу, не испытывать вину, что всё снова может повторится, что я снова кого-то подведу и надгробных плит станет больше… В наши двадцать лет мы с тобой планировали счастливую беззаботную жизнь Лин, но плана на случай пиздеца у нас не было. И вот тебя нет, - очередной вздох.
- Уже четыре года как, наверное я смирился, в какой-то мере и всё же, - я постучал себя пальцем по левому виску, - Всё тут. Я помню будто это случилось вчера - в моей голове столько слов и не одного подходящего. Я не смогу воскресить их, и мёртвым уже не важно, холодно мне или жарко в этом мире без них, человек это его воспоминания и плохие воспоминания могут перекрыть только хорошие. Мы сами создаём себя, нужно лишь найти что-то… кого-то настоящего? - Stuck in your confines chewin? it over. Caught in your headlights. Stop staring. Don't know what's on my mind. What am I thinking? Whatever I say is a lie, so stop staring. Tread carefully - я начинаю петь, выражая боль и скорбь через струны своей гитары, потому что правильных слов иногда просто нет.

+1

3

Я думала, самый худший период в моей жизни уже позади. Пережила. Не сломалась. Стала сильнее. Надела панцирь, добавила к нему обвесов, перетянула все это дело колючей проволокой и пустила ток. Чтобы наверняка. Чтобы никто. Но не рассчитала. Не все удалила из памяти, сердца. Теперь это заперто внутри меня, как душа, застрявшая между мирами. Не могу открыться, потому что некому. Но и не могу признаться себе, не могу отпустить, потому что броня не позволяет.
Ты мне нужен… Сколько раз я слышала во сне на протяжении последних месяцев эту фразу. Я ее шептала. Кричала. Писала. Она не давала спать, есть, жить. Я бежала от него, от себя, от мира. Даже Лондон не помогал. Зачем я встретила его в январе. Я ведь научилась сама. Мне было уже хорошо. Я почти вышла замуж. Потом еще был роман. Я сделала тату. И теперь все перечеркнуто.
Что я чувствую? Я не знаю… Кем он стал, я тоже не знаю. Возможно, я скучаю по воспоминаниям. Я так любила ему писать. Так любила разговаривать. Так любила чувствовать себя дурочкой. А теперь я снова одна против целого мира, с парой шрамов на заднице, как напоминания, что прежнего Моргана больше нет.
Мне трудно далось это решение, но я решила переехать в Лондон. Окончательно. Меня больше ничего не держит в Сакраменто. Родителям теперь уж я точно не нужна, достаточно будет посещений в Рождество. На могилу супруги Малькольма больше тоже нет надобности ходить, наверное, он теперь будет делать это сам. Вот только яхту нужно вернуть. Точнее ключи от нее.
Сегодня утром я была в Сакраменто. Буквально неделя, и я улечу отсюда. 17 марта. Меня терзают мысли. Биологические часы говорят, что мне нужно на кладбище. Я так привыкла за эти годы, что мне нужно туда приходить. Вспомнила Аманду. Так ее не хватает. Не подруга, не наставница, не родственница. Но она всегда умела дать дельный совет и подобрать нужные слова.
Гениальная женщина гениальна во всем. Пока допивала поздний кофе, решила, что смогу передать ключи от яхты через Лин. Пусть не сегодня, но он точно ходит к своей семье. Он не может не ходить. Оставлю записку и шкатулку с его вещами. Место на отшибе, вряд ли очень много посетителей у тех могил. Да и даже если вдруг кто подберет, вряд ли найдет средство, от которого ключи и место, где это средство находится.
Я решила, что это хорошая идея. Рано не планировала идти, нужно было закончить кое-какие дела, плюс обычно нормальные люди по утрам ходят на кладбище. Значит пойди я после двух, шансы встретить Моргана минимальны.
Самое обидное. Он знал где я живу. По крайней мере, дом моих родителей точно знал. Ни письма. Ни звонка. Ни визита. Наверное, я все придумала. Не было в его взгляде ничего, кроме животных инстинктов. Мне просто показалось.
Прошло два месяца. Было немного легче. Синяки уже прошли, кожа так не болела, и я могла носить любую одежду. Перед зеркалом голой задницей я не так часто верчусь, а значит и вспоминаю о нашей ночи не так часто. А первое время было дико тяжело. Тело болело. Кожа горела и щипала так, что я не могла носить даже платья. На щеках присутствовал постоянный румянец, потому что я бесконечно прокручивала в голове все то, чем мы занимались. Я просто не могла не прокручивать. Сейчас легче. Правда. А скоро станет еще лучше.
Надеваю джинсы, футболку, беру с собой шкатулку, ручку, бумагу и конечно же ключи. По дороге покупаю фиалки и мчу на своей вишневой ауди к кладбищу, которое должно решить мою судьбу. Я правда настроилась попрощаться со своей прошлой жизнью. Я готова отпустить человека, если я и моя помощь ему не нужны. Я настроена решительно.
Несколько минут не выхожу из машины. Очень странное чувство, словно впереди меня что-то ждет, словно мне нужно здесь задержаться, или наоборот торопиться, потому что… а почему я не знала. Организм чувствовал и знал все куда лучше меня. Беру все свои собранные вещи, закрываю машину и отправляюсь знакомым маршрутом. Сердце стучит так, словно я здесь первый раз. Но нет. Ощущение, что я Лин хорошо знаю. Три года я навещала ее могилу, разговаривала, в том числе и о Малькольме. Мне просто сегодня нужно с ней попрощаться.
На подходе, я слышала музыку, но не видела, откуда она доносилась. Смотрела под ноги. Чем ближе подходила, тем громче стук. Даже одежда вздымалась в районе ребер. Сердце вот-вот выскачет.
Слышу его голос. И звуки гитары. Не громко, но достаточно, чтобы я оцепенела. Первым желанием было уйти и оставить все как есть, но я ведь хотела попрощаться. Так даже лучше, попрощаюсь с ним, отдам ключи и навсегда уйду.
Не хочу напугать и не хочу показаться невежливой. Встаю сзади, а Морган все продолжает петь, не обращая на меня внимание. А может и правда не замечает, слишком в себе. Замираю, вслушиваясь в слова и наблюдаю, как вздымается его спина. Сложно стоять в стороне, когда человек, который был дорог, нуждается в другом человеке. Осторожно касаюсь его плеча.
-Привет, Малькольм. Я тоже пришла навестить.
Присаживаюсь возле него и ставлю корзинку цветов рядом с букетом, который принес мужчина. У меня нет слов. Я не знаю, что говорить. Не знаю кто он мне теперь.  Друг. Враг. Учитель. Боюсь все испортить, хотя и портить было нечего.
-Я рада что ты здесь. Я ненадолго, не буду вам мешать. Просто хотела отдать это – протягиваю ключи от его яхты и не смотрю в глаза. Боюсь. Боялась в январе и боюсь сейчас. Пусть все будет как есть. Нам нужно перелистнуть страницу и идти дальше. Обоим.

+1

4

Я когда-то любил. По живому. По настоящему. До дрожи в сердце. Я впустил кого-то так глубоко, что с уходом этого человека, мне казалось в моей груди осталась зияющая дыра. И со временем эта пустота начала разрастаться, парализуя всё оставшееся тело. Отравляя разум, заставляя меня страдать ещё сильнее. Боль была внезапной и в тот самый день я думал что хуже уже не будет, но спустя недели, она начала разрастаться по организму. Каждый день сводил меня с ума. Всегда находилось что-то что напомнит о ней. Фильм. Строки песен. Какое-то событие, которое проснётся в памяти в самый неподходящий момент.
Многие отказываются любить. Многие не хотят привязываться. Они впускают в свою жизнь людей, которые становятся случайными попутчиками. Они едут по трассе, зная что в какой-то момент настанет тот самый день. Они грустят, убиваются, запивают печаль. А потом живут дальше как ни в чём не бывало. Находят себя пассию или нового любимого. Они говорят Люблю. Разным людям. Снова и снова. Они превращаются в лжецов. Они не понимают что такое любовь. Жить с мыслью о том, кто уже никогда не вернётся - это самое страшное и в тоже время самое невыносимое. Эта боль не уходит и её нельзя отпустить, просто потому что захотел или устал.
Потому что больше не можешь. Долгих три года, запертый в клетке, я думал о Лин. Первый год был в каком-то смысле проще всех следующих. Мне писала Хаас. Поддерживала иллюзию жизни. Её снимок иногда висел у меня на стене, но зачастую я прятал его в одну из книг. Просто потому что Хаас была моим осколком памяти, о той нормальной жизни, которую я когда-то вёл уже здесь в Сакраменто. Сложно влюбится в кого-то когда твой возраст приближается к сорока, а у тебя позади двойная потеря и неудавшийся роман с такой же пострадавшей женщиной. То что у нас было с Хаас я называл симпатией, очевидно взаимной, но не более того.
Иногда я сравнивал их с Лин, но проблема в том, что я едва знал Хаас. Она была чужим человеком и несколько встреч дарили лишь ощущение некоего духовного родства. Однако этим сходство с Лин и заканчивалось. Я фантазировал о Дэвиде, водил его в школу, мы вместе ходили на футбольные матчи, потом он заинтересовался хоккеем. А потом впервые влюбился и снова вернулся к игре на гитаре. Вся его жизнь проходила у меня в голове, а потом противный звонок возвращал меня в реальность и я вместе с остальными членами Братства шёл в столовую. Обрастая тату.
Выход из тюрьмы и начало января были спонтанными желаниями, февраль втянул меня в дела Братства здесь на воле и вот годовщина смерти жены и сына и я снова здесь. Перебираю струны гитары и пою песню благодаря которой ощущаю себя здесь в своей тарелке. Наверное я слишком сосредотачиваюсь на эмоциях, поэтому упускаю из вида приближение женщины, которая в свою очередь касается моего плеча. Я замираю и резко оборачиваюсь, но вижу перед собой Хаас. Секундное замешательство и я стучу по доске скамьи, жестом дав понять, что хочу чтобы она присела.
В прошлую нашу встречу мы активно трахались друг с другом и нам было не до разговоров. Похоть. Инстинкты. Страсть. Злость. Два животных взаперти друг с другом. Сейчас всё это казалось далёким прошлым, которое тем не менее я отчётливо помнил. Я совру, если скажу что не прокручивал эти сцены у себя в голове. Мой член набухал и я хотел чего-то подобного снова, пока в моей голове не всплывали две знакомые мне могилы. Аризона знала кто я. Она была в курсе моей истории. И я не знаю как она интерпретировала это у себя в голове, строила ли какие-то планы или ей было нужно это чтобы поставить точку.
Точку. Мы здесь за этим? Или? Я перестал играть и положил на колени гитару, - Старый я сказал бы что ты за мной следишь, - слабо усмехнулся сквозь усы и повернул голову к ней, - Спасибо что навещала, наверное стоило начать нашу встречу с этого, а не с того что вышло. Многие на твоём месте забыли бы всё как страшный сон и продолжили жить своей жизнью. Не отважились бы… Но ты всегда была не такой как остальные, - я посмотрел на могилу Лин и Дэвида, - Вот ты навещаешь её могилу вместо меня … и вот мы спим вместе. Я не смог ей это как-то объяснить, - вздохнул и посмотрел на тот самый дуб, не зная что сказать дальше.
- Говорят некоторые события в жизни нужно просто отпускать и то что со мной случилось… Я обо всём сразу. Наверное было бы лучше, если бы я забыл и продолжил жить дальше, но за три года мало что изменилось. Возможно лишь слегка притупилось, мне нужно было научится думать о себе здесь и сейчас, чтобы выжить там где я оказался… Я… Я пытался держаться за твою веру, но чем дальше в лес, тем темнее лесная чаща, - мой голос дрожит и выдаёт волнение, я не планировал сегодня выход в люди и пропитался собственной мелодией которую я играл, - Я и сейчас заложник обстоятельств Ари, - держу в руках один из дубликатов ключей, вернула.
- Так зачем ты здесь? Хотела меня встретить или это очередная случайность? Как-то их слишком много, когда речь касается нас двоих, - я снова поднимаю взгляд на неё, пытаясь узнать её заново и снова, пытаясь понять кто передо мной. Та ли старая Аризона или же новая, которая хочет сжечь все мосты за спиной и отправится вперёд в прекрасное будущее и громкую карьеру без лишнего груза за спиной. Я задаю те же вопросы в отношении себя, но я там же где и четыре года назад. У могилы жены и сына, ищу ответы среди покойников без которых мне по прежнему неловко жить и от того кажется что я живу чужую жизнь, а не свою собственную.

+1

5

Стараюсь держаться ровно и немного равнодушно. Не специально, я просто не понимаю, как себя вести. Тяжело жить в мире иллюзий, когда они в одно мгновение обрываются. Он мне был так нужен. Я не искала объяснений, не искала причин, не пыталась что-то понять внутри себя. Зачем? Это удел взрослых. Мне просто было интересно. Спокойно. Я внутренне росла и нуждалась в этой незримой мотивации. А затем у меня это отняли, и я вроде как научилась сама. Неплохо справилась и справляюсь до сих пор. А теперь что? Совру, если скажу, что не думала о той последней встрече. Совру, что не кончала дома в ванной, а с губ срывалось его имя. Совру, если скажу, что не пыталась повторить с другим.
И снова я не копаюсь в себе. Не хочу. К чему это? Я для себя все решила, пусть даже если это и выглядит как побег. Как там мама говорила «с глаз долой из сердца вон». Научилась же не думать о нем в последний год, научусь еще раз. Но судьба коварна. Она не любит, когда легко и просто. Снова и снова сталкивает нас.
Присаживаюсь рядом, смотря на могилу жены Моргана и на могилу сына. От чего-то неловко. Наверное, самое противное чувство, которое только может быть, это чувство собственной лишности, что ты куда-то влезаешь и что-то разрушаешь. На мгновение почувствовала себя любовницей, которую поймали с поличным.
-Да не за что, я же обещала. Мне было не трудно это делать. Ну, когда мы были друзьями. Сейчас я понимала, что ты придешь к ней, но почему-то думала, что сделаешь это утром. Хотела ключи передать через Лин.
Зачем он пытается ей объяснить, что мы спим? Это было единожды. И этому нет объяснения. По крайней мере я для себя его не нашла. Оправдывается? Раскаивается? Жалеет? Просто ставит в известность? Меня это не должно касаться и волновать, но черт возьми, аж выворачивает.
Просто отдаю ему ключи, чтобы чем-то занять руки. Но стало хуже. Последняя нить, которая нас связывала, разорвана. Грустно. Я думала, я стала сильной, независимой. Думала,  меня сложно вывести из строя. Но я все еще трусиха. Боюсь боли. Я не прочитала ни одного его письма за эти два месяца. Сложила их в коробку и не решилась ее открыть. Возможно, сделаю это в Лондоне, когда пути обратно уже не будет, когда не о чем будет жалеть и не по чему будет скучать. Сейчас не смогла. Мне в январе казалось, что мы поставили точку, либо многоточие, за которым последуют новые встречи. Но их не было. А вместо нормальных знаков препинания, между нами, сплошные запятые.
-Малькольм. Хотела бы я сказать, что понимаю, но это будет ложью. Раньше мне казалось, что понимаю. Либо так отчаянно хотела это сделать. Звучит как оправдание. Ты же парная деталь? Ты же до сих пор не отпустил свою Лин. Ты не можешь быть один. Но почему-то одномоментно и единолично сам все решил за нас двоих. Думал, вырасту пойму?
Выросла и все еще не понимаю. Он был в тюрьме. Я была в мире за пределами решетки. Мы просто писали друг другу письма. Неужели это не мой выбор оставлять его одного или продолжать поддерживать? Неужели это не я должна решать, боюсь я чего-то или должна рискнуть. Почему все всю мою жизнь решают все за меня, даже посторонние люди. Посторонние…
Я вижу, как ему тяжело и больно. Это не скрыть даже за той маской, которую он приобрел в тюрьме. Но что я могу сделать?  Он не подпустит, да и я больше не похожа на спасательный круг. А раздвигать время от времени для него ноги – это не то, что нам обоим нужно. Хотя в моменте определенно помогает.
Толкаю его в плечо.
- Честно, хотела отдать ключи и рассчитывала, что ты здесь был с утра. Если бы искала встречи, приехала бы к тебе в мотель на чашечку кофе, - улыбаюсь. Не стоит говорить, что я приезжала, но его там уже не было. Сбежал. Наверное в тот момент для меня это и стало  той точкой, которую я сама не решалась поставить все эти годы. Но так зачем сейчас эта встреча? Допускала ли я ее, когда сюда ехала? Наверное, да. Я хотела попрощаться. Хотела мнимую возможность увидеть его еще разок. Хотела себе напомнить, что скучала по этому старому мудаку, но больше не буду!
-Послушай. Я не знаю, если ли у тебя сейчас друзья, как обстоят дела с родными, насколько ты влился в обычную жизнь и заложником чего именно ты являешься, кроме собственной боли и воспоминаний. Но ты знаешь, что у тебя есть Аризона, даже если она далеко, которой всегда можно написать письмо.
Вскакиваю со своего места. Не рассчитывала я на такие диалоги, и уж точно не планировала опять перед кем-то расчехлять душу, которой давно нет. Морган сам выбрал свое место и свой путь, исключив меня из него. Навязываться не в моих правилах. Что я вообще здесь делаю и зачем… Переминаюсь с ноги на ноги, потому что хочу попрощаться и оставить его здесь, как он оставил меня. Но не могу… Черт. Я не могу быть с ним такой.
-Хочешь я отвезу тебя на яхту? Удостоверишься, что она в порядке?
Пожалуйста, откажись. Нет, прошу, согласись. Я сама не знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы все было просто. Дружба – значит дружба. Просто секс без обязательств, значит секс. Чужой человек, значит чужой… Чувства? В топку. Чувства должны быть взаимны и понятны. У него чувства к Лин, а я все еще не выросла из своей розовой комнаты.

+1

6

Она говорит "не за что" но для меня это важно. Наверное с годами становишься сентиментальным, даже будучи циничным, можно быть чертовски раздражительным к мелочам. Люди – странные существа, многогранные и запутаннее самого хитрого узла, который можно связать на скорую руку и я вроде как не исключение. Возможно другие реагировали бы проще, но я не могу иначе и для кого-то эти два куска всего лишь дань памяти мертвецам, для меня это нечто большее – связь и мост между мирами. Я не знаю смотрят ли они на меня свысока или же их души где-то здесь и в тюрьме я не стал религиознее, но мне нужна эта самая связь, чтобы чувствовать себя… собой.
Я коротко киваю в ответ на слова Аризоны, дав понять, что услышал её. Всё звучит крайне логично, а я не в том настроении, чтобы тратить время на что-то ещё кроме Лин и Дэвида, и всё же здесь и сейчас я между прошлым и будущим, словно под гидравлическим прессом. Я ощущают это так явно, что часть слов застревает в горле и я не знаю что сказать по итогу. Молчание затягивается и становится неловким, часть реплик кажется глупыми и неуместными, зачем я пытаюсь оправдаться? Она чужая или всё же друг или что-то большее чем друг?
Секс едва ли помог внести ясность, скорее сломал то что уже было между нами и сейчас неловкость множится и растёт, чувствую себя мальчишкой, который не может определится. Аризона берёт слово. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я пытаюсь сохранить остатки хладнокровия, но кажется единственной кто меня понял и доверял была Лин. И всё же я сомневаюсь, она не проходила со мной через тюрьму и это место может надломить любого, едва ли женщина может что-то понять о месте, о котором можно только прочесть. Лин ни за что бы не оказалась в подобном месте. И что остаётся? Книги? Журналы? Видеоролики?
- Есть решения, которые должен принимать лишь мужчина, просто потому что, - я не собирался разжевывать или объяснять. Возможно Лин поняла бы меня, потому что она была из того же поколения что и я, но Аризона была ягодой другого сорта. Она жила в мире, где отношение к женщинам менялось изо дня в день. Нынешние дамы считали что всё могут и даже мужские занятия которыми занимались мужчины испокон веков сейчас оспаривались. Хорошо это или плохо я не знаю, очевидно мир меняется и я не успеваю за ним, но и не рассчитываю, что нынешнее поколение поймёт подобные прописные истины. Этим всё сказано и так и останется.
- Я уехал из отеля… вскоре, - потом ещё и с ещё одного, в какой-то момент я всё же все равно встретился с членами Братства и это стало поворотным моментом. Я не мог бежать от них вечно да и наверное не хотел, просто мне нужно было время, чтобы смириться с тем, что в моей жизни происходит то, на что я не могу повлиять. Оптимисты говорят что всегда есть выбор, но увы мы не в кино и иногда выбор бывает роковым, но о подобном никто не говорит вслух обычно. С Хаас я честен, не вижу сейчас смысла врать, в конечном итоге это уже случилось и пускай не сразу, но я вернулся к тому, с чего начал – яхта, теперь я снова бывал там. Это было нелегко.
- Я уже был на яхте Хаас, - ещё одно признание, - Но я сел за вождение в пьяном виде и пока не успел вернуть себе права, так что не откажусь если ты меня подвезешь обратно, но не сейчас – наверное звучит эгоистично, но я слишком мало пробыл здесь, поэтому жестом велю ей вернуться и сажусь обратно на скамью, смотрю на могилы Лин и Дэвида, они уже наверняка знакомы с Аризоной, ведь она навещала их, когда я не мог. Массирую подбородок и аккуратно отставил гитару в сторону, посмотрев на Аризону. Ещё один вдох. Ещё один выдох. Я не знаю что сейчас должно случится и есть ли у Хаас время на меня и мои причуды, но я не знаю когда мне удастся вернуться сюда в следующий раз.
- Люди горазды придумывать всякие Но. Многие говорят что люди не меняются и обычно подобное утверждают те, кто не в состоянии изменится сам. Всё новое их пугает, всё иное кажется им чужим, только потому что они так не могут. Мне тоже казалось, что у меня есть некий образ правильного человека, которым я и был всю жизнь. Семьянин. Опора. Защитник. Муж. Отец. Многие ассоциировали успех со старым мной, стажёры смотрели на меня как на Наставника и верили что если можно пахать, то они станут мной. Я и сам поверил в какой-то момент что это так, вот только…
Небольшая пауза.
Очередное сглатывание кома в горле.
ВЫдох.
И вдох.
- Всё изменилось, когда я оказался там. Я снова и снова вставал перед выборами. И люди меняются, в лучшую или худшую сторону, не так уж и важно. Это возможно, если у тебя есть стержень и подходящая цель. Делают ли эти перемены тебя другим человеком – вопрос. Наверное в каком-то смысле и правда делают. Люди смотрят на тебя иначе… Аманда оставила мне свой магазин. Не знаю зачем он мне, но продать его не хватило духа. К тому же для меня это решило вопрос с работой, приходится заниматься им в память о Аманде и всё же люди смотрят на меня иначе, чем три года назад. Видят татуировки… Этот взгляд… - хмыкаю.
- Лин была правильной. Очень правильной и доброй. А сейчас я не уверен, что она смогла бы полюбить того человека, которым я стал. Нормально реагировать на шрамы и тату. Смотреть как её муж уходит в какие-то мутные знакомства. Да и она была адвокатом защиты, брала социальные дела. Думаю какому-нибудь правильному мажору с Гарвардом захотелось бы поднасрать ей или как-то побольнее ужалить ведь её муж – бывший зэк. Да и как бы отреагировал на это Дэвид. Для него я был образцом, а сейчас… Люди иногда совершают ошибки сынок. Я их сделал, но ты постарайся не делать и стань в три раза сильней… просто потому что мир не прощает ошибок.
Я поворачиваюсь лицом к Хаас, мой голос тяжелый и задумчивый с нотками меланхолии, я смотрю на её шевелюру и шею в которую впивался губами, где-то на спине ощущался самый глубокий след от ногтя так, как будто это было вчера, - Я знал их столько времени Хаас, в несколько раз больше чем знаю тебя… и всё же мы изменились, - смотрю на могилы, Хаас права - я никак не мог их отпустить, возможно я и правда парная деталь, но тогда мне нужен кто-то с кем в моей жизни появится новый смысл и новая цель, но готов ли я? Пришла пора и Лин наверняка бы поняла это раньше меня, но мне потребовалось три года в тюрьме и сотни вопросов внутри собственной головы, чтобы бывшая жена смогла уйти из моей головы, уступив место кому-то новому.

+1

7

Я не согласна с Малькольмом, но что это меняет? Он уже сделал то, что считал нужным, мне осталось лишь принять. А что я тогда могла сделать? Мне 22. Он взрослый мужчина. Между нами не было ничего, чтобы могло нас связать и дать ему возможность сделать иной выбор. А сейчас? Почему меня не отпускает та ночь? Одного хорошо и пяти оргазмов мало, чтобы думать об этом постоянно. Тело скучало. Телу не хватает элементарных объятий. Оно тоже устало быть сильным. Как и я.
Не решаюсь уйти. Он не готов ехать на яхту. Он уже был там. Чувствую себя дурой, которая ищет повод чтобы увидеть мужчину или остаться. Пусть так. Мне нужна эта чертова точка. Мне нужна ясность. Если судьба бесконечно нас сталкивает друг с другом, может кто-то уже должен разобраться с собственной головой?
Неловко. Чувствую себя здесь лишней по всем канонам жанра, мозг трубит, что нужно уйти, что им нужно побыть вместе спустя столько времени, но снова не могу. Морган просит, и я в очередной раз сажусь рядом.
Он говорит. Ему это важно. Ощущение, что он пытается объяснить своей жене и мне. Он не понимает кто остался рядом с ним. Не понимает, кому может доверять и нужен ли он кому вообще теперь. Он прав. Криминальное прошлое многих пугает. Его наколки и новый внешний вид наверняка вызывает кучу вопросов. Но разве я та, кто может осуждать и бежать прочь без оглядки? Разве я сама осталась прежней? Разве я имею право его осуждать за то, что он пережил и какой отпечаток на него это наложило. Он был моим учителем. Моим мастером. Моей поддержкой. Да, я равнялась на него и старалась следовать советом. Неужели это изменилось для меня? Отнюдь. Будь он хоть тысячу раз не прав или осужден. Для меня он останется тем Малькольмом, чью душу я уже видела и знала, даже если сейчас от нее ничего не осталось.
- Помнишь, мы с тобой рассуждали о любви. Ты рассуждал со своим опытом, а я по вашим рассказам. Не думаю, что для любви есть разница, появились ли у человека усы или татуировки. Любить, значит принимать все, что с человеком происходит. Быть рядом, когда весь мир против. Когда он сам себя принять не может.
Говорю с такой уверенностью, словно и правда понимаю о чем. С тех пор как мы виделись в последний раз, много воды утекло. Я влюблялась, страдала, черствела, мудрела. Но ни с кем не была готова пойти до конца. Малькольм… Я всегда считала его другом. Я за него переживала. И раз я здесь, переживаю до сих пор. Он отвергает меня, отвергает себя, кажется, даже свою семью, потому что считает, что подвел и не достоин их. Но как же он не прав.
-Вы любили друг друга. Ты с ней даже после ее смерти. Неужели ты думаешь, что она бы тоже не была с тобой до конца? Не говори так. Я верила хотя бы в ваши чувства.
Их не вернешь. Он не сможет им объяснить, не сможет узнать, приняла бы его таким Лин. А я бы приняла. Я обещала дождаться, обещала помочь вернуться к жизни, я бы не испугалась трудностей. Не разбрасываюсь словами. Это во мне не изменилось до сих пор. Кладу голову ему на плечо. Я не стала бесчувственной стервой. Я чувствую. Я закрылась от боли и гнилых людей. Я уничтожила мир вокруг себя, оставив лишь работу. Так проще. Пронизывающая тишина. Слышу его дыхание и свое. Мне жаль, что он снова проходит через свой личный ад. Мы здесь жили. Время шло. Будь он на свободе. Наверняка он бы смог пережить утрату и уже не страдал бы так. В тюрьме время остановилось. Он вернулся к тому, от чего бежал. К своим могилам и своей боли.
Поворачивается ко мне, и мне приходится поднять голову, ответив ему своим взглядом. Наверное, я впервые смотрю на него так честно и так открыто, без масок, в которых я привыкла ходить.
Да, Морган. Я тоже изменилась. Меня тоже нужно узнавать и принимать новую, и не факт, что тебе понравится то, что ты узнаешь. Другим не нравится. Но от чего-то кажется, ты бы принял. Он всегда был искренен в словах. Он много вкладывал в понятие дружбы, любви. Я не знаю кем я ему была, кем я являюсь сейчас, но верю. Эта вера, единственное, за что я держалась все это время. И я не хочу разочаровываться еще сильнее.
- Я знаю, Малькольм. Мы знаем друг друга всего ничего, и многое по переписке. И я не знаю каким ты стал, как и ты не знаешь, кто сейчас перед тобой сидит. Я даже не знаю, твой ли я спасательный круг, на который ты можешь опереться, чтобы предложить тебе это. Как и не знаю, осталось ли во мне то, что тебе может помочь.
Я тоже замолкаю и делаю тяжелый вдох. У меня такой же сумбур в голове. Я единственное, что у тебя осталось от прошлой жизни. Как и ты у меня. Я не знаю, кто из нас сделает первый шаг, и нужен ли он вообще. Я не знаю, будем ли мы жалеть о сказанном, или о том, что что-то умолчали. Ровно до этой секунды я не жалела ни о чем, что с ним связано. Ни о яхте, ни о ремонте, ни о детском доме и его подколках, ни о том, что связалась с заключенным. Не жалела даже о сексе и о том, как позволила с собой обращаться. Повторила бы каждое из этих мгновений. Но вот она, наверное, та точка невозврата. Здесь, на кладбище. Он увидел меня здесь настоящую, а я увидела его. Три года назад…
-Малькольм… Я уезжаю в Лондон… Я искала тебя. Была в мотеле. И тебя не было. Заезжала на яхту, там тоже. Я решила, что ты хочешь начать новую жизнь с чистого листа без прошлых воспоминаний, без меня. Решила, что не нужна и что мне тоже нужно перестать ждать тебя.
Слова давались невероятно тяжело. Несмотря на то, что решение уже принято несколько недель как, сейчас глядя на человека, который все еще для меня что-то значит, мое сердце обливалось кровью и противилось тому, что я говорю. Я злилась. Готова была снова рвать и  метать, оставляя на нем свои следы за то, что все именно так. Готова была бить, обнимать, и этот спектр противоречивых чувств нарастал во мне как снежный ком с геометрической прогрессией. Я хотела освобождения. От себя самой. Броня пробита и мне больно. Я не нужна человеку, которого ждала все эти годы и которому просто хотела помочь. А он все еще нужен мне. Я так и не научилась жить сама. Я снова не справилась.
Одно слово. Просто одно чертово слово «останься» или «прощай»…

+1

8

Мы уже прошли точку невозврата, но с каждым словом Хаас для меня становится очевидно – она не собирается уходить. Это одновременно и ноша и облегчение. Словно отголосок из прошлого, старая Хаас, которая не уйдёт и не бросит то ли из детской наивности, то ли и правда потому что она верна собственному слову. Мне нечего добавить, она тот самый человек, которого я не хочу отталкивать, но очень хочу защитить. От себя же самого. В первую очередь, потому что именно я тот самый злодей, который и делает людям больно. Осознанно или нет, кажется в моём насилии в тюрьме появилось куда больше осознанного чем мне хотелось бы.
Я не эмоциональный подросток которому что-то не понравилось и он схватился за нож, даже не подозревая что это убьёт человека. Каждое моё действие продуманно вплоть до мелочей и делая это я хочу выжить сам. Замкнутый круг насилия. Люди – животные. И это не оскорбление, а факт от которого многие бегут. В нас куда больше от животных чем мы бы хотели и мы единственный вид который будет делать что-то подлое и жестокое с целью нажится или выжить. Волк не будет  убивать сотню зайцев если он сыт, лев не вступит в погоню, если его накормила львица, но человеку всегда мало и он всегда хочет большего.
- Мы не о усах и татуировках или ты думаешь это единственное что я вынес оттуда за три года? - голос уставший, я верил и верю в подобную любовь - это факт, и от того что моя любовь осталась в прошлом - это не причина не верить. Такое случается. Пускай и редко. Это было и это часть меня, но сейчас всё иначе. Я был другим человеком с другом историей. Я был счастлив. Я сомневаюсь в какой-то тонкой материей, в хрупком мосте между мной и Лин, который когда-то был. Вера. Сейчас она пошатнулась. Я убил человека, а потом ещё одного. Забрал чьего-то брата или сына.
Я не могу сказать о подобном вслух, поразительно, но в тюрьме успеваешь выучить и узнать из законов то, что раньше даже не стал бы читать. Какая статья, за что, есть ли в ней подпункты и каким сроком это карается. Если Хаас будет в курсе - это делает её соучастницей и в итоге её могут закрыть так же как и самого убийцу. Меня. Какие-то тайны лучше унести с собой  в могилу. Даже сейчас в порыве эмоций я об этом ничего не скажу, но я точно знаю что если бы Лин простила меня, ей бы пришлось переплюнуть себя и бог знает к чему бы это привело в дальнейшем. Люди подобные Лин слишком совестливы чтобы жить с подобным грузом.
Усталый вздох и массаж висков, - И сколько в мире таких как ты? Наивных девчонок что верят в нечто светлое и вечное. Ты хотела в это верить, но я тут не причём Хаас. Это твоя желание, верить в иллюзорный мирок на фоне заката… Так иногда и правда бывает… Я помню как это было у меня. Я помню идеальную жизнь, но у такого ли большого количества людей есть идеальная жизнь? Исключение из правил. Отчего-то так случилось. Отчего-то случилась трагедия именно с ними. Не знай ты меня, как бы ты отреагировала на жену насильника, которая искренне его любила? Назвала бы сумасшедшей и начала всячески порицать!
Я жесток, но иногда только это и остаётся. Уверенность Хаас поубавилась и она решила сменить шарманку, начав рассказывать о спасательном круге. Мы сидели рядом, а по ощущениям километраж между нами только рос. Я пошатнул её уверенность и теперь она сама не знала чего хочет. Послать бы её сейчас на три весёлые буквы и она в слезах убежала бы и больше никогда не вернулась. Для неё я навсегда стал бы зэком, который заслужил весь Ад, который со мной произошёл. Я спас бы её слишком высокой ценой и это был бы ещё один груз на душу. Оттолкнуть единственного человека, который хотел быть рядом.
Смотрю на надгробия жены и сына, вижу их имена. Больно. Мне чертовски больно. Слова во рту становятся вязкими, я только представил этот всплеск эмоций и стало гадко и тошно, я не хочу омрачать место их захоронения подобным дерьмом. Я не хочу чтобы Хаас уходила, но и принять её сейчас, обнять, поцеловать и сказать что она моя… Имею ли я на это право? Мы изменились и мой ближайший круг окружения сейчас - это группа неонацистов, часть из которых пристально следит за каждым моим шагом. Даже о том что я здесь, они знают. Оставили в покое, понимая что для меня это особый день, но что потом?
Новость о Лондоне хлёсткая как удар кнута, я опускаю глаза в траву и моргаю. Люди которые выбирают быть роботами имеют очевидный ряд преимуществ в подобных сценах. Им всё по барабану и единственные о ком они думают – это они сами. Их сердце не наливается кровью, им в целом плевать есть ли в их жизни кто-то или нет. Я не такой как они, и сколько бы лет в тюрьме не провёл, вряд ли когда-нибудь стану таким. Хоть и верю, что всё в жизни не вечно. Самое время пожелать ей удачного пути и счастливой жизни. В Лондоне у неё куда больше перспектив встретить достойного человека, которого она заслуживает.
Что ты хочешь чтобы я сказал? Счастливого пути Хаас? или Иди нахуй патологическая врушка? Без тебя будет лучше. Будет ли? Сжимаю кулаки, чтобы скрыть выступающую дрожь. Пальцы сами тянутся к гитаре - это выигрывает мне несколько секунд. Люди порой слишком глупы. Что влечёт их к сцене и что влечёт их к музыке? Чувство прекрасно или всё тоже чувство стадности? Ощутить что не один. Подержать незнакомые руки в своих на концертах. Пропустить стаканчик другой в баре, ведь так хорошо что мы все здесь сегодня собрались. Так оно всё так. Наверное. Я играл только дома. Для близких мне людей. Сейчас такой была Хаас.
Пальцы тронули гитарный гриф и кладбище наполнила новая мелодия. Мне всё простите… когда-нибудь, но прощу ли я себя сам? Я не знаю, и вряд ли узнаю ответ когда захочется, почти уверен что время и место будут абсолютно неподходящими для этого откровения, но когда оно случится, я хотя бы на миг приобрету былую лёгкость. Мы с тобой другие Хаас. Прошли через Ад, каждый по своему, но … -  New blood joins this Earth And quickly he's subdued Through constant pained disgrace The young boy learns their rules With time the child draws in This whipping boy done wrong Deprived of all his thoughts The young man struggles on and on, he's known Ooh, a vow unto his own That never from this day. His will they'll take away…

+1

9

Меньше всего я люблю, когда за меня делают выводы и принимают решения. Я ненавижу ярлыки, которые люди вешают друг на друга. Измеряют все по себе, или по тем, с кем сталкивались. Не бывает одинаковых людей. Не бывает идентичных проблем. Не бывает похожих судеб. Как юрист, я ежедневно стакиваюсь с человеческой болью, глупостью, желанием умереть и отчаянием. Я научилась не пропускать через себя, иначе от меня самой ничего не останется, но я совершенно точно знаю, что ничего общего у людей нет. Одни идут ко мне за ответами, другие за вопросами, третьи как к психологу просто поделиться.
-Я знаю, что усы – это не все твои изменения. Но внешнее чаще всего проявление внутреннего – показываю на свои темные волосы. Явно мне не просто так захотелось сменить имидж и посмотреть на себя в новом образе. И не для того, чтобы нравится мужчинам постарше, ведь темный цвет придает возраст.  Задираю футболку и напоминаю о тату. Улыбаюсь. Я правда знаю о чем говорю. Внешнее принять не трудно. Красота всегда условна. Если она внешняя. А внутренний мир, душа, сердце – это то что есть. Она всегда константа, какие бы метаморфозы не происходили. Стены, наросты, шипы, яд. Но нутро не подделать и не изменить.
-Мастера и Маргариту помнишь? Я говорила, что верю в такую любовь. Когда вопреки. Рядом. Даже если он не прав. Даже если весь мир против него. Любовь безусловна. Она не требует хороших поступков, объяснений, жертв. Не требует оправданий и слез. Она просто есть. Поэтому если ты думаешь, что я стала бы порицать женщину, которая любит своего мужчину, даже если он оступился, вляпался, потерял обе ноги или является инвалидом на голову, то не так уж хорошо ты меня и знаешь.  Значит мои письма прошли мимо тебя. Либо я настолько изменилась, что ты уверен, что во мне ничего не осталось от прежней Аризоны.
Смотрю на могилу жены Малькольма и хочу кричать. Почему она умерла и оставила его. Почему она шла в тот день по той улице. Почему она взяла с собой ребенка. Почему она влюбила его в себя настолько, что он до сих пор не может оправиться. Научила любить, но не научила забывать. А теперь я рядом, и в то же время так далеко. Мне не хватает слов и опыта, чтобы сказать те самые нужные слова, чтобы он смог начать верить в себя и свое будущее, чтобы смог отпустить. Мне обидно за него. Мне обидно за себя. Я вообще не понимаю, что здесь делаю, ведь кажется, все что могла я уже сказала. Расстояние не между нами уменьшалось. После его возвращения у нас хорошо разговаривать не получалось, только трахаться похоже.
Малькольм берет гитару и начинает петь. Мне начинает казаться, что выразить эмоции и чувства ему стало куда проще через музыку, чем словами. Не мешаю.  Мне нравится, как он играет. И музыку я люблю. И поет он хорошо. Душой. Я подсаживаюсь ближе к Лин и убираю ветки с могилы, расставляя красиво цветы, которые тоже принесла.
-Ты мудрая. Я уверена в этом. И уверена, что любишь Моргана всем сердцем даже находясь так далеко. Скажи ты ему, что он достаточно уже заплатил и за свой проступок, и за твою смерть. Что он уже должен принять себя и то, что с ним произошло. Должен перестать отталкивать тех, кто хочет ему помочь. Он уже был один, пора возвращаться к жизни…
Говорила ей, но знаю, что он меня тоже слышит. Аманды нет. Я пока еще здесь. Я не знаю, есть ли у него еще кто кроме его яхты. Но даже за пределами штатов, я всегда готова протянуть ему руку помощи, о чем бы он ни попросил.
Все еще обижена. Все еще злюсь. Все еще не простила, и пустота никуда не делась. Все еще хочу бить его в грудь, плакать и задавать миллион «почему». Все еще в моей голове нет ответов, почему мне с ним было так хорошо в ванной и мотеле, и почему никто больше не мог так играть на струнах моего тела. И все еще хочу сбежать, забыть и вновь перестать чувствовать, потому что больно. Потому что страшно. Потому что я даже себе не готова признаться в том, что не хочу уезжать, что хочу ему помочь и хочу быть рядом. Разница в возрасте. Разница миров. Огромная пропасть из целой кучи причин и лишь одно слово в противовес – «хочу».
-Я скучала.
Все еще смотрю на могилу его жены, но слова обращены к нему. Он совершенно точно их услышал, а я совершенно точно сказала то, чего не собиралась. Скучала по разговорам, скучала по ласкам. Скучала по его усам. Я скучала, Малькольм…

+1

10

Мы говорили о каких-то высоких материях, о которых рано было говорить в школе и уже поздно будучи взрослым. Подобных тем избегали и их не касались, будто на них наложили какое-то табу. Быть взрослым это значит обжечься достаточно раз, чтобы забить на любовь и отказаться от этого как от страшной и опасной химии вроде наркотиков. Я понимал людей, которые выбрали этот путь, но сам очевидно двигался по совершенно иному и от того все эти разговоры с Хаас воспринимались мной иначе и глубже. Вдох. Выдох. Взгляд. Едва ли передаст тот Ад, что происходит на душе.
Аризона сейчас говорила всеми этими психологическими штучками из модных журналов, псевдо экспертов и ученых что написали об этом не один свой бестселлер. В мире где всё покупалось и продавалось существовал некий культ, который выдавали за образование, но который тем не менее не имел ничего общего с интеллектом. На словах всё звучит гораздо проще, ведь это просто формулировки, имеющие мало что общего с настоящими эмоциями, которые порой бывают разрушительнее любой войны.
- Говорить всегда проще чем соответствовать Хаас! Ты уверена что сможешь понимать своего мужчину и без слов? Давать то что нужно, когда он даже не просит? Слышать звук внутри чужой груди и общаться с душой, а не с оболочкой, которая обросла пафосом и цинизмом. Прощать не тогда когда это просто, а когда прощение - это значит переступить через себя, собственную гордость или совесть, забыть о каких-то собственных планах, потому что этот человек - это самое важное в твоей жизни … не надо высокопарностей, если за прошедших три года ты не потеряла любовь всей свой жизни пока я сидел … не надо! - усталый вдох.
Музыка простая и честная, я утопаю в классике и один чёрт знает, что я вкладываю в чужие слова, но эмоции простые и честные, я тону в них и они идут из глубины души. Забываю на несколько мгновений, и о живых и о мёртвых. Есть только я и эта мелодия. Я никогда не мечтал о карьере рок звезды, но до сих пор музыка лечила там, где не справлялись люди и лекарства. Универсальное средство от всех болезней, единственное средство, которое я готов назвать панацеей. Вдох. Выдох. Взгляд. К мерцающему раю, что где-то там вдали, take away…
Аризона обращается к могиле Лин, как я не так давно делал и сам. Я не запрещаю, частично слышу её слова. Ещё несколько прописных истин, но мертвецы не рассказывают сказки. Быть может Лин подаст мне знак. Когда-нибудь, но явно не сейчас, я отстукиваю ритм пальцами по деке гитары. Сколько раз я и сам задавался этими мыслями. Отпустить порой чертовски сложно из разряда невозможного и необъяснимого. Феноменально. Однако возвращаться в жизнь не менее сложно. Жизнь отвратная штука с гнилыми людьми вокруг. Они думают.
О вещах что мне чужды. Они видят мир иначе. Я другой. Я поднимаю взгляд. Слышу чужое скучала и оно отпечатывается в мозгу как принт на футболке. Я тоже скучал Ари. По тебе. По письмам. Не единожды вспоминал ремонт и ту встречу в новогоднюю ночь. Я думал о тебе чуть реже чем о собственном сыне и своей жене. Я молчу, потому что не хочу нарушать мелодию этой тишины и хоть я закончил играть уже как пару минут, в моих ушах всё ещё стоит музыка. Быть может у меня затяжной кризис среднего возраста, а быть может я просто не умел жить один и покупка яхты была способом прийти с собой в гармонию, которая долгое время была связана с Лин.
Я поднимаюсь со своего места и подхожу в два шага к Аризоне, одной рукой держу гитару, вторую руку опускаю её на плечо. Касаюсь ладонью слегка сжимая женское плечо, - Я тоже скучал Хаас. Но жизнь чертовски сложная штука и я пытаюсь жить, не потому что Лин сказала, а потому что есть вещи от которых не спрятаться. И люди такие тоже есть. Мы могли бы выпить чаю. Может поговорить о чём-то, если у тебя есть время. Может ты и рассчиталась со всеми долгами, но я должен тебе за все эти визиты на их могилы. Даже если ты не просила об этом вслух, - я подхожу к могилам Лин и Дэвида, касаюсь плит кончиками пальцев, - Ещё увидимся, - шепотом произношу я, и направляюсь на выход, слышу сзади шаги Хаас и сбавляю темп, чтобы она могла нагнать и заметь своё место – рядом со мной …

+1

11

Он снова пытается меня учить как три года назад. Тогда я верила. Слушала с открытым ртом. Мотала на ус, делала выводы и пыталась принять к сведению все, что он говорит. Принимала все за чистую монету, ни на секунду не сомневаясь в сказанном. А что сейчас? Да, я не могу похвастаться примерами из собственной жизни, я не могу сказать со стопроцентной уверенностью как бы я поступила. Каждый раз мы влюбляемся и верим, что он тот самый. А потом этот самый уходит, разбивая сердце и оставляя в груди зияющую дыру.
-Я не знаю, Морган. Я не замужем, значит той самой любви пока не встречала. Но верю в нее. И могу отчетливо представить, что чужие интересы поставлю выше своих. А если родится ребенок, не знаю, есть ли еще что важнее в жизни, чем он. Я теоретик, но это не значит, что не могу быть права.
Он касается моего плеча, а я делаю глубокий вдох. Мной больше нельзя управлять. Сколько бы он не акцентировал внимание на моем опыте, возрасте и своей мудрости, у меня своя голова на плечах, у меня свой путь и свои шишки. И я хочу сама их набить, а не бегать от проблем и боли. Его жизнь – это его. Его опыт – это его. Хорошо это или плохо, можно будет оценить лишь в конце жизни, но верю, что все происходит не просто так.  И наша встреча на его яхте произошла не просто так. Я запросто могла выбрать любую другую, меня и вовсе могли не забыть на том озере. Мы могли не встретиться в доме моих родителей, могли не писать друг другу письма. А кладбище? Какова вероятность, что мы должны были встретиться на кладбище? Дважды. Либо судьба смеется над нами, либо хочет что-то сказать. Я – дурочка. Я-юрист. Я не верю в знаки, не верю в судьбу и не верю в совпадения. Не верю в то, что Малькольм появился именно сейчас в моей жизни, когда я решила ее круто поменять, сжечь за собой все мосты и двигаться только вперед.
Зовет с собой. Говорит о чае и о том, что должен. Дурак. Неужели думает, что я жду благодарностей и делала что-то ради …чего-то..
Он прощается с Лин и сыном, а я сижу в замешательстве и не знаю, как поступить. Я просто хотела отдать ключи и оставить его в Сакраменто, навсегда вычеркнув из своей жизни. А он зовет на чай. Я боюсь разговоров, боюсь оставаться наедине. Это здесь и сейчас он в скорби, а я подавлена не меньше, а за чашкой чая…
Что за мысли. Мы не ужинать идем и не на бутылочку пива. Просто чай. Что может случиться. В конце концов все нашли встречи заканчиваются каким-то многоточием, а нам нужно уже прийти к какому-то знаменателю. Встаю и иду за ним, быстро нагоняя и замедляя шаг, чтобы идти рядом.
Мы шли молча. Каждый знал дорогу к выходу, каждый знал, что идем в мою вишневую машину. Каждый думал о своем.
Я не спрашивала куда его везти. От чего-то была уверена, что он точно не подразумевал кафе и поход ко мне в гости, а значит нам предстояла дорога к его яхте. Так же молча сели в ауди и так же молча доехали до пристани. Он мысленно все еще был с женой, а я со своим Лондоном, в который уже не так сильно хотела ехать. Мне сложно было представить, как я буду жить там зная, что здесь есть человек, совершенно одинокий, желающий вернуться в жизнь, но не до конца готовый к этому. Ему нужно учиться жить заново, но кто будет рядом, чтобы помочь? Говоришь себе каждый раз, что нужно быть профессионалом, думать о себе, о своем будущем, о родителях, которые много в тебя вложили. А потом появляется некий объект, в данном случае Малькольм, который заставляет усомниться в собственных установках. И который почему-то становится важным.
Пробок не было. Доехали до причала достаточно быстро. Я здесь не была с осени. В душе волнение и трепет. С яхтой связаны все мои приятные воспоминания о Сакраменто. Даже в последний год, когда я здесь бывала, в ней была его душа. Хотя бы так я могла быть ближе к мужчине, который стал мне дорог. Я постоянно вспоминала нашу первую встречу, разговоры, трясущиеся руки и поедание сарделек. Как сушила мокрую майку, как боялась ложиться спать, как он пугал ножом и страшными рассказами об убитом капитане. Сейчас смешно вспоминать. Мне кажется, нынешняя я сама кого хочешь напугает.
Значит, напоишь меня чаем? А кофе случайно у тебя нет? Мне не требовалась мужская помощь, я сама прекрасно умела перебираться с пирса на борт. Вот и сейчас, легким движением длинных ног я перепрыгнула на белоснежную красотку. Не думала, что когда-то еще буду здесь. Привыкла к ней едва ли меньше, чем к Моргану. Провожу пальцами по борту.
-Берегла ее как могла. Ни царапин, ни пыли. Даже клининг после детей нанимала, а то они такие… Лего… картошка фри…
Здесь спокойнее чем на кладбище, определенно. Посмотрим, к чему приведет чай и разговор.

+1

12

- Я преступник, но это не обязательно значит что я виноват, - быть может, где-то в идеальном мире, всё было бы и правда так и тогда слова Хаас имели бы смысл, но я был реалистом и понимал, что совершенное мною обязательно наложит отпечаток на мою дальнейшую жизнь. Стоит кому-то узнать что я отсидел в тюрьме три года и сразу начнется то самое предвзятое отношение. Так и с любовью, сейчас Хаас уверена в своих словах, потому что в её мифическом мире всё идеально и гладко, а любовь именно такая, как в тех самых добрых и правильных книжках.
Не собираюсь вступать в перепалку и даже не знаю зачем это говорю, Хаас больше не та желторотая девочка с яхты. Прошло долгих три года и для меня они сейчас были целой вечностью, наверняка Хаас не стояла на месте и жила так, как считала нужным. Мы не совсем друзья, у нас всё сложно и это причина чтобы по дружески не держать меня в курсе своей жизни. Возможно у неё были мужчины, может быть даже не один. И всё было точно также как я ей когда-то и советовал по своим не очень умным и весьма ироничным шуткам, в которых тем не менее была доля истины.
Я иду и слышу чужие шаги у себя за спиной. Молчаливые и послушные. Быть может будь она другой, наверное она нашла бы в себе силы возразить или послать меня, но конкретно сейчас она следует за мной, как и несколько лет тому назад. Нас с детства готовят быть руководителями, ведь именно они снимают сливки и зарабатывают большие деньги, детей попроще учат подчиняться и хорошо работать. Однако всё это чистой воды наебалово и наверняка властьимущие знают как всё устроено на самом деле. Есть ведущие и есть ведомые и как бы не называли термины одни будут преобладать над другими. Босс это что-то другое. Так было. И будет ещё не один год.
Всё та же вишнёвая ауди. И всё та же одинокая яхта в озере Сакраменто. Казалось в моём уголке вселенной жизнь замерла на неопределенной срок и многих это сбивало с толку. Вернувшись на неё впервые, я представлял и оживлял фото присланные Хаас, представлял детей которые здесь играли, радовались и улыбались, рассекая на яхте по морским волнам. Я представлял и Хаас которая понемногу становилась взрослее. Путь занял немного времени и по дороге мы оба молчали, каждый очевидно думал о своём и каждый искал правильный выход из этой ситуации.
- Не думаю что хрень из банки которая у меня есть заслуживает название – кофе, особенно после Лондона и твоей работы всё в той же сфере, ты ведь по прежнему юрист, если мужа до сих пор нет? - не думаю что у Хаас случилась переоценка ценностей и она решила сменить специальность - это уж точно не вязалось с ней. Так что из необходимости мы снова вернулись к выбору чая, - Тебе чёрный или зелёный? - налил воды и щёлкнул тумблер чайника, возвращаясь к рассказу Хаас о клининге и детях, - Много было поездок за всё это время? Я бы продолжил твои начинания, но не знаю как на это отреагируют люди из приюта. Вряд ли кто-то захочет доверять детей бывшему зэку.
Вышел из комнатки и достав сигареты закурил, видел у Хаас в машине пачку, и предложил ей. Вредная это привычка, но после тюрьмы и пережитого, сигареты выступали неким средством связывающим разные социальные группы людей и неким общим знаменателем у разных личностей, между которыми на первый взгляд не было ничего общего, - Вряд ли я смогу ответить на все твои вопросы, но если что-то волнует то ты можешь спросить. - не встречал ни одной женщины у которой не было бы вопросов. Любопытство - вторая натура. Хотелось бы спросить читала ли она письма которые забрала, в них было то, что я мог излить на бумагу, но это разворошит старые раны, в любом случае там были вещи довольно интимного порядка. О местных нравах и правилах.
- Как родители? С ними всё в порядке? Всё также путешествуют пока их выросшая дочка строит карьеру?

+1

13

С Малькольмом была здесь однажды, и тогда все было иначе. Сейчас чувствовала себя куда более уверенно и комфортно. Чай так чай. Действительно, после Лондона едва ли я буду пить растворимый кофе. Мой организм просто этого не поймет. Сажусь на свое законное место и поднимаю одну ногу, сгибая в колене. Руками обхватываю и молча наблюдаю за хлопотавшим на кухне Морганом. Такой далекий и такой близкий одновременно. Он мне целый год писал такие письма… Мне казалось я видела его душу, считывала все его мысли, чувства, переживания. А сейчас смотрю на его новую оболочку и пытаюсь разглядеть то нутро, которое у него было. Даже на кладбище с Лин он был иным.
Наверное, меня должна мучить совесть. Ученица переспала со своим учителем. Не единожды, если посчитать количество оргазмов. Мы не встречаемся. У нас большая разница в возрасте. Он любит свою жену, а не меня. И у него просто три года не было секса. Но увы. Мук совести я не испытываю. Единственное, что меня гложет, это та неопределенность, которая витает в воздухе. Технически, я решила, что меняю жизнь и уезжаю в Лондон. Но в голове постоянно происходит какая-то трель о том, что все может измениться, стоит только сказать или услышать необходимые слова. Знать бы только какие.
-Черный, - хотела попросить угостить даму сигареткой, но курить не хотелось. Сейчас я была куда спокойнее, чем в мотеле. Может и правда совершенно не нервничала в обществе Моргана, а может просто взяла себя в руки, как это умею делать вот на протяжении уже последнего года. Малькольм сам предложил, а я отрицательно покачала головой.
-Чая достаточно. Я же говорила, не курю в полном понимании этого слова.
Изучаю обстановку, поменялось ли на яхте что-нибудь с приходом обновленного хозяина. Кажется, нет. Смотрела как его тонкие губы обхватывают сигарету и выпускают дым. Гипноз.
Не было в этом чего-то нервного, надрывного, от чего люди курят. Может привычка, а может просто чтобы себя чем-то занять. А я думала в тюрьме не дают курить, если не дают бумагу и ручку. А если правда не дают, почему не отучился и травит свой организм. Не моего ума дела, но эти мысли мешают жить. Я все еще не понимаю ПОЧЕМУ. Вопрос, который я не решаюсь задать даже после того, как мне дали возможность — это сделать.
-Вопросов и правда много, но не хочу показаться бестактной или одной из тех, кто после проведенной ночи спрашивает о том, когда на ней женятся, - издаю нервный смешок. Меня действительно не интересует почему между нами произошел секс и будет ли повторение. Я не хочу знать. Не хочу об этом думать. Современные люди весьма легкомысленно относятся к перепихону, буду идти в ногу со временем. Тем более каждый передал друг другу через близость все что хотел. Действительно думаю, что мы поставили на этом некую точку. Реветь, скандалить и требовать прояснить ситуацию о том, почему не писал? Почему на моей заднице появилось несколько шрамов? Почему так настоятельно хочет вычеркнуть меня из своей окружающей действительности? Наверное, пару лет назад я бы действительно задавала эти вопросы. Сейчас нет.
-Что намерен дальше делать? Какие планы? Да и как ты вообще? Уже пара месяцев прошло с момента освобождения, адаптировался?
Я хочу знать, что я улечу и он будет в порядке. Хочу знать, что его жизнь налаживается, у него есть какие-то конкретные цели, может быть, успел обрасти какими-то знакомствами. Чайник явно закипел и выключился, А Малькольм не спешил на него реагировать, Занят сигаретой.
-Родители да. Наконец могут пожить для себя и наслаждаются жизнью. Заслужили. Кажется, видела их в последний раз пол года назад. И чувствую увижу не скоро. Уже пол Америки объездили, скоро одним континентом не ограничатся. У тебя чайник вскипел.
Я – мастер переводить темы, но спрашивать, как его родители не очень прилично, я не знаю, что с ними, общаются ли они в свете всех событий. Помогать хозяйничать на кухне тоже не хорошо. Фактически я в гостях. Просто сижу, жду чай, положила подбородок на коленку. Некоторые привычки не меняются, даже если мы взрослеем.

+1

14

С прибытием на яхту, я возвращаюсь в свою зону комфорта. Это моя территория, даже если я три года здесь не был. Последние полтора месяца что я здесь - на яхте не особо что изменилось. Я не спешил делать косметический ремонт или передвигать мебель. Это яхта, а не дом. Наверное единственное что я сделал за этот срок - это проверил техническое состояние своего транспортного средства. Связался с одним мастером из дотюремных времен, и вместе мы сделали всё необходимое, чтобы яхта ещё приличный срок находилась на воде. Благо каких-то повреждений корпуса не было, так что я был рад вернуться.
Поездка в тишине помогла упорядочить мысли, хоть это и не убрало неловкость между нами. Мы оба знали что произошло. И люди занимались этим постоянно, сходились и расходились, трахались и называли это физиологической потребностью, но передать сексом все свои эмоции не могли. Мир умирал, а люди становились черствыми как хлеб и это я знал ещё до того как сел. Тюрьма тоже сделала меня чёрствым в каком-то смысле, но то что случилось с Хаас, к тюрьме это не имело никакого отношения и выкинуть её из головы или отправить в долгое пешее эротическое приключение. Я не мог так.
- Чёрный так чёрный, - сыплю заварку в чашки, предпочитаю видеть чайные листы в чашке, а не плавающие гандоны в новомодных пакетиках. В мире было слишком много химии и большинство из того что было в мире - естественно было нельзя. Пост-ирония, в каком-то смысле. Засыпаю себе полтора ложки сахара и взглядом спрашиваю у Хаас, нужно ли сыпать сахар в чай. Говорят сахар такой же убийственный как и соль. Дозы разные, но смысл тот же. От меня не скрывается поза Хаас и внимательный взгляд ловит флешбеки её прошлого визита на яхту. Всё было абсолютно также и тогда мы оба были живыми куда в большей степени.
- Не курю в полном понимании этого слова это как? Мне кажется в прошлый раз ты брала сигарету в рот как и все остальные, что это если не курение? - усмехаюсь, я кажись отсидел три года, а не тридцать, мир не должен был поменяться значительно, хотя в тюрьме то и дело травили байки о каком-нибудь новомодном течении, а иногда в тюрьму попадали даже его представители. Веря что солнечная энергия питает лучше чем еда и вынося охране мозг что им нужно находится на площадке не полчаса и не час, а все три. Кто-то же верил что если смешать наркотики в нужной пропорции, то организм очистится от этой дряни, а сами наркоши достигнут нужного духовного просвещения и всё это поможет им.
- Смотря считается ли наша прошлая встреча первым свиданием, через сколько там свиданий молодые люди начинают считать себя парой? - усмешка, все эти слова не более чем шутка. Она не хочет быть бестактной, а я не хочу давать ложных надежд, но всё что нужно ей и мне, написано у нас в зрачках. Наверное мы оба видим всё в ином свете и для нас всё не так как для обычных людей, каждый из нас занимается придумыванием плана в котором наш перепихон можно объяснить без вреда для психики и убедить себя что одним разом всё и закончится, просто потому что все люди так делают. Трахаются и расходятся и это в порядке вещей, якобы.
- Я не из Афганистана вернулся, я не вскакиваю и не прячусь от громкого шума. ПТСР явно не мой случай, но мне кажется, после того как я вышел, то что я оттуда вынес – осталось со мной. Из-за этого нельзя в полной мере расслабиться, нельзя долго спать, нельзя доверять. На многие вещи я смотрю иначе, с другой стороны я покупаю кофе, мой мир стал шире чем тюремная клетка и шансы напороться ребром на заточку снизились и всё же они имеются, ведь если бы этот мир был безопасен, не было бы того мира и моя жена и сын были бы живы Хаас. Можно ли это назвать адаптацией?
Курю один, рассматривая Аризону, можно сказать за три года она обросла одеждой, короткие шортики превратились в джинсы, топ стал длиннее и наверное это можно назвать майки, а на ногах появились туфли. Девочка в белом стала женщиной в белом, но взгляд изменился и повзрослел. И всё же я всё ещё мог её читать, видел неосязаемые конструкции которыми она обросла за эти годы в попытках защитить собственное хрупкое нутро. Щёлкнул тумблер, но я не спешил направляться к чайнику, слушал рассказ о путешествующих родителях, которых она видела полгода назад. Это наверное удручает и в то же время к этому привыкаешь, учишься не замечать.
- Чайник да, - вытянул руку и стряхнул пепел с сигареты, который тут же подхватил порыв местного ветра, - Не разучилась заваривать? - я киваю на чайник, раз курит из нас всего лишь один человек. Она в гостях, но за последних три года она явно провела больше времени на моей яхте чем я сам, так что я разрешаю заварить своей гостье чай. Смотрю на неё. Хочется сказать что всё будет хорошо, но наверное это будет враньём. Если я оттолкну её и останусь один. Будет ли нам хорошо без друг друга? - Аманда оставила на меня свой магазинчик.
- Его можно было бы продать, но я пытаюсь привести его в порядок и заставить снова работать. Всё это не так просто как казалось. Нужно разобраться с бумагами. Найти поставщиков и того кто будет стоять за прилавком. Она даже с того света пытается спасти меня, но едва ли одного место от друга будет достаточно, - проще было бы сказать ты нужна мне, но передо мной тут же всплывает похотливое лицо Спайка, который шантажирует девушку наркотиками и желание уберечь Хаас и спасти от изнанки этого мира начинает лишь прогрессировать. Всё всегда чертовски сложно, по другому кажется уже и не бывает.

+1

15

Мотаю головой. Я не люблю сладкий. Портит вкус истинного чая. Получается какой-то компот. Но тут скорее дело вкуса. Я не слежу за фигурой в плане еды, и активно уплетаю конфеты и булки, но сахар в чае или кофе терпеть не могу. Хотя, когда маленькая была,  могла ложками засыпать сахар в рот и запивать водой или чаем. До сих пор пью не чай с конфетами, а ем конфеты с чаем.
— Это значит, что я просто балуюсь. Могу месяц в рот сигареты не брать, могу два, могу выкурить три в день, могу одну. Но курение – это исключение из правил.
Улыбаюсь. Эти все правила отношений, правила первых трех свиданий, никаких сексов до свадьбы. Не знаю кто и для чего придумал, но в современном мире каждый делает как считает нужным и так, как для него правильно. Я не считала, что секс с Малькольмом на поминках – это правильно. Но и жалеть я не жалела. Наверное, на подсознательном уровне я этого хотела еще задолго до того, как все произошло. Но те эмоции, та злость и та нужда, которые и меня, и его накрыли с головой, от них было не отвертеться. Может мы сделали глупость. Может это усложнило и без того сложные отношения. Но жалеть. Точно нет. Даже учитывая горящую задницу и как я мучилась после две недели, я бы не стала ничего менять и вычеркивать из жизни этот эпизод.
Я пытаюсь всему найти объяснение, и как мне кажется, нашла и здесь. Только не уверена, что оно устроит меня надолго. Так, чтобы успеть свалить в Лондон.
-Заварю, можешь смело курить.
Не посуду мыть на чужой яхте первые, да и не первый раз кормлю или пою Моргана, поэтому чего мне нервничать. А нервничаю все-равно. Беру две чашки, засыпаю туда заварку, заливаю кипятком и несу к столу. Чтобы заварилось быстрее и ничего потом сверху не плавало, накрываю блюдцами.
-Знаешь, сейчас есть специальные штуки, чтобы заварка не плавала по чашке, а на целый заварник заваривать нет необходимости. Я не очень люблю, когда чаинки попадают в рот.
Я в принципе брезгливая. Тщательно смотрю, что в свой рот кладу. Не дай бог некрасивая конфета, подпорченная ягода или что-то будет плавать в чае и компоте. Пить и есть я такое не стану. Села обратно на свое место и точно также поджала к себе ногу. Слушаю что говорит мужчина. Магазин цветов. Наверное, не совсем мужское занятие, но мне кажется ему подходит. С цветами и бумагами нужно проводить времени больше чем с людьми, плюс мозг постоянно работает что и как сделать правильно. Ну и все-таки память об Аманде.
-Места мало. Нужны еще и друзья, которых ты отталкиваешь. Ну юридическую помощь не предлагаю, ты и сам юрист. И если у тебя нет основной какой-то работы и забот, думаю постепенно со всем справишься.
Проверяю заварку. Поднимаю блюдце, подсматриваю внутрь и закрываю обратно. Есть еще чаинки, которые не опустились.
-Ты бы сходил в приют. Там есть девочки лет 16-17. Им не помешает работа и думаю воспитатели не будут против. Они не избалованы, много платить не придется, и поможешь человеку. В конце концов им не вечно жить в этих стенах. Год или два, и их выплюнут в большой мир. Работать флористом у Малькольма – это был бы вообще идеальный расклад. Магазин под присмотром, девочки надежные, будут знать, что их сдадут директору, в случае недостачи. А кому нужно пятно в личном деле, когда ты в самом начале пути.
Мне показалось, или, между нами, снова выросла стена? Мы как море. То говорим о чем-то близком каждому. Иногда кажется, что он меня подпускает и открыт передо мной как в своих письмах, то отталкивает и говорит общими фразами. Я такая же. То снова злюсь, вспоминаю накопившиеся обиды, то вижу в нем того родного человека, которого однажды потеряла. Не выдерживаю и вскакиваю со своего места чуть резче, чем необходимо. Отхожу к кухонному шкафу и беру чайную ложку. Снимаю блюдца и размешиваю. Вот теперь точно все опустилось на дно чашки и можно пить. Правда горячо.
-Можно пить чай, если ты любишь горячий. Одну чашку отодвинула в его сторону, вторую пододвинула ближе к себе. Я люблю горячий. Чтоб аж кипело во рту. Делаю глоток и довольно причмокиваю.
-Люблю такой, настоящий. Не в пакетиках.
Снова делаю глоток. Я не знаю о чем говорить. Честно. Не хочется неловких вопросов и неудобных разговоров, но и о природе говорить или чайниках – явно беседы не нашего уровня. Допью чай и уйду. Зря я пришла. Хотелось побыть с ним еще немного.
-У тебя тут есть кто? К кому можно обратиться за помощью? Я так понимаю из-за магазина ты останешься в Сакраменто?
Может со стороны и двоякий вопрос, но наличие женщины меня отчего-то не волновало. Была уверена, что ее нет. Он слишком любил Лин. Да и свое животное со мной вряд ли бы показал, если бы было кого трахать.
Не хочу, чтобы был один. Не хочу! Не хочу. Делаю большой глоток и кашляю. Обожгло горло, и к глазам подступили слезы. Наверное, слишком сильно хочу сбежать, если не услышу слов, чтобы осталась, чтобы не уезжала, слов что нужна.

+1

16

"Что ещё не должно попадать в рот или тебе не нравится во рту?" - вопрос тонет в ворохе других мыслей, а на лице появляется странная усмешка, я и сам не понимаю почему. Не скажу чтобы новость о заварниках стала для меня открытием, мне кажется их придумали ещё до того как я сел, ещё до того как меня зачал отец, или мой дед моего отца, - Если ты вдруг не заметила, я уже четыре года как живу один… на яхте, мне тут особо не с кем устраивать чайные церемонии, я пью чай как проще, без изысков, - пожимаю плечами и смотрю на Хаас, чаинки во рту явно не самая страшная проблема в моей жизни.
- Мой отец как-то сказал мне, что друзей заводят в детском садике, всё остальное … - хмыкнул, так и не продолжив мысль. В этом городе можно найти врагов, завистников, похотливых дамочек желающих чтобы кто-то забрался им в трусики, но друзей… Все мои друзья вымышленные. Слепки мертвецов вроде Аманды. Память о прошлом, осевшая в мозгу, как мусор попавший на дно океана. Это город не для друзей. Люди приходят и уходят. Бывшие коллеги. Сокамерники. Все продолжают жить собственной жизнью и в лучшем случае человеку нужен собутыльник, а не друг.
- Вряд ли цветочный магазин можно назвать моей мечтой детства - это женское занятие, как и сама сфера. Наверное это место дорого мне как память о Аманде, в каком-то смысле это её наследие. Уверен, у неё было много клиентов вроде меня. Не хотелось бы заставлять их искать цветы на другом конце города, - выдыхаю сигаретный дым, отправляя небольшое облако в полёт и наблюдая как он уходит в атмосферу. Не знаю что ещё сказать. Мысли в моей голове доводят до состояния упадка. И в целом я не спорю что друзья нужны, просто в упор их не вижу. Даже взять молодую и успешную Хаас сколько в её жизни эпизодов с участием лучшей подруги?
Люди одиноки. И даже близнецы из одной утробы заканчивают жизнь порознь, хоть и пришли в этот мир вместе. Хаас продолжает рассказ и где-то там в приюте меня якобы ждёт та самая девочка, которой нужен второй шанс. В целом я и сам об этом думал, но с той же вероятностью найти помощницу, можно найти и проблем на задницу. Девочки из приюта не избалованы, с другой же стороны они куда лучше чем другие знают изнанку этой жизни. Кто-то уже наверняка пробовал наркотики в то время как другие продавали своё тело и всё это в том возрасте, когда уже не дети, но ещё и не взрослые. Однако они лучше других знают как жить эту жизнь. Ирония в чистом виде.
- Я подумаю об этом, - скупо произношу я, не зная что ещё добавить. Вступать в дискуссию едва ли имеет смысл, ведь каждый из нас видит мир по своему. В идеале мне нужно было бы два человека, которым можно было бы доверить этот магазин и не бояться, что его продадут, товар или обслуживание будет хреновым, но себя я здесь не вижу. Это место Аманды, а не моё, но я человек чести, наверное больше чем мне хотелось бы, если даже перед заключенными я стараюсь держать слово, которое дал в четырех стенах.
Подтягиваю к себе чашку и вжимаю её в ладонь, рука постепенно начинает забирать тепло от чашки и это обжигает руку в какой-то мере, но это приятный, а не болезненный жар. Аризона говорит что любит горячий и не в пакетиках, а я люблю не в пакетиках, но не фанат кипятка. Наша жизнь состоит из таких мелочей, точно также происходит и с любовью. Иронично видеть подобное в фильмах, когда жестокого убийцу, отправившего на тот свет десятки женщин, меняет взгляд одной, той самой. Люди вроде как одинаковы и всё же какой-то космический контакт случается лишь с единицами. И в чём тогда секрет?
Пожимаю плечами и докуриваю сигарету, отправляю её в пепельницу на столе, полностью переключил своё внимание на Аризону и чашку чая. Не знаю что сказать. С одной стороны меня вроде как ничего не держит в этом городе, только местное кладбище на котором становится всё больше друзей, если можно так сказать. Можно ли быть должным трупам? Вопрос явно хороший, наверное если бы я мог ответить уверенно нет, то меня бы здесь не было, а так ответ сам напрашивается на язык. Есть ещё местное сообщество неонацистов и вопреки сказкам, эти люди живут криминалом и местью. Кинуть местных - это значит жить и ждать, когда о тебе наведут справки и за тобой приедут. Просто потому что в их среди подобных бросков не прощают. Всё сложно, в который раз, Хаас.
- Да мой офицер по УДО, в каком-то смысле он наверное и правда поможет, вот только есть шансы что он отправит меня обратно в тюрьму и тогда уже вряд ли я выйду из неё так быстро и просто. Всем нужен человек, но в нашей голове он идеальный и всегда за нас. В нашем идеальном человеке лишь те эмоции, которые мы сами хотим в нём видеть. В обычной жизни всё иначе… Будучи в тюрьме, я прочёл одну притчу. Наш Ад всегда с нами и от него не сбежать, слабых людей он пугает и ломает, но сильные кусок за кусочком превращают Ад в Рай… Наверное это и правда так.
- С моей стороны было бы ужасным лицемерием просить тебя остаться в городе, тем более когда ты сказала что планируешь переехать в Лондон. У тебя своя жизнь, в ней нет места чужим призракам. Даже не имея в этом городе друзей, я имею в нём могилы, связь с которыми слишком сильна. Я не разобрался в себе до конца и не могу сделать вид, что их нет или никогда не было в моей жизни. Я останусь здесь и постараюсь выжить в каше которую сам же и заварил, наверное это глупо, но умный человек продолжил бы жить дальше, а не переезжал в эту дыру, на местное озеро …

+1

17

Я молча пила чай и просто слушала. Слушала Малькольма, слушала волны, слушала свое сердце, которое слишком громко билось о ребра. Я помню того Моргана. Он изменился. Он  тогда был сломанным, потерянным, не знающим как жить дальше, а главное зачем. Он был пустым, и мне казалось в него можно вдохнуть жизнь. Просто у меня не было на это времени, да и я не считала себя той, кто мог бы это сделать. А сейчас он не пуст, нет. Но в нем совершенно не то, что я хотела бы видеть.
Пережить потерю близких – нельзя. Принять и смириться - можно и нужно. Он добровольно сделал себя отшельником, отказываясь от всех земных благ, включая дружбу. Да у мужчин вообще всегда с этим проблемы. Если можно с кем попить пивка и посмотреть футбол, это уже кореш. А чего больше просить, мальчики же не плачут, не страдают, не делятся секретами.
А как же я? Как же те слова, которые он говорил и писал? Просто хотел выговориться, и не важно пойму или нет? Просто хотел избавиться от боли, а вдруг во мне откликнется? Он не считал меня другом?
-Ну, честно говоря, я надеялась ты надолго на свободе. Судя по письмам тебе в тюрьме не очень нравилось, и надеюсь, выводы ты сделал, закон нарушать не собираешься. Главное в своем одиночестве счет дням не потеряй, чтобы являться к этому самому офицеру вовремя. А то по глупости и правда, можешь туда вернуться.
Я не хотела быть с ним такой. Он помнил Аризону, которой я была. Позвал на чай, наверняка рассчитывая на нее, а не на ту, которой я стала. И та Аризона даже откликалась, пока не надоело ударяться о бетонную стену, которую мужчина постоянно ставил между нами.
У меня она тоже есть. Не хочу я этих ненужных эмоций, переживаний, волнений. Одной куда спокойнее, чем бесконечные мысли о том, как он, где он, с кем он. Но если мысли контролировать можно, то учащенные сердцебиение – с трудом.
-Ты так говоришь, словно я прошу что-то мне говорить или о чем-то просить.
Наверное, я вполне самодостаточная для того, чтобы решить самостоятельно вопрос того, оставаться или уезжать. Достаточно разумная, чтобы делать так, как лучше для меня, а не для кого-то еще. Но я так же имею право знать, нуждаются во мне или нет. Скучали ли. Нужна ли. С другой стороны, точно так же как право Малькольма впускать в свою жизнь, или только из нее вычеркивать тех оставшихся живых, которые хотели бы помочь, или просто быть рядом.
-Ладно, ты большой мальчик и сам решаешь, как жить дальше и с кем. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Восприми свой выход из тюрьмы целым и невредимым как второй шанс начать нормальную жизнь. Учитывая ошибки прошлого, потери. В крайнем случае, Лондонский адрес мой у тебя есть. Захочешь, напишешь.
Думала ли я, что он реально напишет, если захочет? Нет, конечно. Как и я, зная, где находится его яхта. Скорее руку себе отгрызу, чем позволю прошлому вернуться, когда закрою за ним дверь. Если у нас есть только здесь и сейчас, только этот чай и этот разговор, значит так и должно быть.
Допиваю свой напиток. Наверное, впервые в жизни я выпила его без сладостей и до конца. Видимо мне нужно было чем-то занять свой рот, чтобы не взболтнуть лишнего. Чай кончился, а почему бы и не поговорить.
-Ты так и планируешь тут жить, или снял какое жилье, мотели?
Не то чтобы меня смущал этот образ жизни, но он вроде как теперь владелец цветочного магазина, наверное логично было бы жить где-то неподалёку, учитывая отсутствие транспорта.
Не хочу уходить прямо сейчас. Еще немного. Еще чуть-чуть.

+1

18

Hymn For The Missing

Молчание бывает красноречивым. Чай холодным. А люди пустыми. Губы немеют и наливаются свинцом. Уже и не хочется открывать рот. Становится холодно, как будто тело вошло в состояние абсолютного нуля и любое движение сломает хрупкий организм, отчего тот разлетится тысячей ледяных осколков вдребезги. Мимики. С детства играющие в имитацию. Сходи в школу. Получи оценку. Напиши доклад. Зайди в магазин. Спустись по лестнице. И всё заново. Люди сходятся и расходятся, образуют пару и этим словно пытаются сказать что-то миру, но в них нет ничего кроме привычки. В них нету и капли боли.
Только боль и делала меня человеком. Только исцарапанное чужими руками сердце со шрамами позволяло увидеть красоту. Трепетность. Нежность. Любовь. Бессмысленен и жалок человек, не испытывающий ничего. Каждый его день похож на предыдущий. Одинаково пуст. И наравне с другими пытается пустоту эту заполнить такими же бессмысленными вещами. Словно ворона, падкая на блестяшки. Тянет к себе в дом всякую мелкую утварь и безделушки. Ка-ррр. Ка-ррр. Ка-ррр. А сказать то больше и нечего. Смотрят глаза ворона в чужие. Ищут. Душу.
Мне кажется, там в глубине, далеко внутри. Когда-то бушевало пламя. А сейчас если и осталось что, то огарок свечи. Общество манекенов не привлекает, от слова совсем и что там внутри… одна хуевая наследственность. Другой породы. Животное. Мерзкое и бесячее, но честное. Хотя бы с собой. Всё повторяется снова и снова, будто я часть сюжета о мёртвой петле. Обреченный скитаться между мирами, неся на себе ношу священного знания, которое по иронии убивает и отравляет собой, превращая каждый день в невыносимую муку.
Я хотел бы верить в богов, но год за годом в беспокойных снах я убил их всех. Методично и хладнокровно. Веры им больше нет. Да и верить в мертвецов… разве есть в этом смысл? Я снова и снова слышу чужие слова, блеклые и обесточенные. Их мелодия всегда едина. Они не слышат песнь. Отвергают зов сердца. Делают что угодно. Боятся. Выйти на свет. И даже она, медлит и пытается сказать, словно не своим языком. Ждёт чего-то, а этого и не будет. Как тогда. Всё повторяется. Снова и снова. Мы сами породили круг из которого не выйти. Можешь ли сломать свой?
- Прощай Хаас, - голос сухой и дрожащий. Взгляд глаза в глаза. Там всё что тебе хочется вместе с тем, что так тебя пугает. Я не нахожу в себе сил, играть в эти детские игры, наполнять воздух нелепыми словами, как будто это не последняя наша встреча. Я ведь вижу, ту новую Хаас, что собирается взлететь на своих новых крыльях к туманному Альбиону из детских сказок о Мерлине. Я не из тех кто просит о помощи. Быть может мы когда-нибудь встретимся. Снова. Когда твои щёки будут солёными на вкус. Когда вся палитра красок расцветёт на твоих губах и ты наконец-то поймёшь, что значит быть по настоящему живой.
Я считаю твои шаги. Цокающие каблуки, удаляющиеся на палубе. Я вымываю чашки и переворачиваю их на полотенце вверх дном, как когда-то делала моя мать. Мой последний гость принят. Её спина удаляется всё дальше от меня. Моё сердце задыхается. Там догорает огарок свечи. На последнем мотке тонкого фитиля. Какой Хаас она хочет быть? Старой или Новой? Говорят, время покажет. Говорят побеждает тот волк, которого ты кормишь. Люди постоянно что-то говорят. А я выхожу на подкашивающихся ногах на палубу. Перебираюсь за парапет.
Иногда боль словно кислота, разъедает даже самую светлую душу.
Всплеск, сильный и звучный, пробирающий до дрожи чужую спину.
И мужчина не издавший и шёпота. Чьё тело уходит под воду. Быть может на дне, они встретятся с ней снова. С каждым дюймом он погружается всё глубже, глаза по началу раскрытые настигает местная вода и против воли приходится зажмурится. Он старается не дышать, на сколько хватит сил. Пока вокруг него словно русалки и сирены кружат призраки прошлого. Тянут к нему свои загребущие руки и дарят свои улыбки, но лишь самой родной сейчас не до смеха.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Hear my whispers in the dark


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно