Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » пламя жжёт глаза


пламя жжёт глаза

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Сакраменто | январь 2023

Женя и Джером
https://i.imgur.com/Uo3ZfLM.png

Поиск пропавших детей и другие неприятности.

Отредактировано Zhenya Barton (2023-01-12 00:45:02)

+1

2

25 лет назад…
Браунсвилл, что в штате Техас, отец не любил. Город застрял где-то в начале 20 века, по его словам, когда здесь еще жили испанские колонизаторы, а улицы хранят память о Гражданской войне. Джером, конечно, видел разницу, но именно этот городок подарил ему детство. Воздух всегда раскаленный и спасения от этого нещадного солнца негде было найти, только под редкими пальмами, которые еще как-то создавали тень вблизи малоэтажных строений. Зато отсюда не уезжала бабушка – Камилла Рохас. Эта спесивая и темпераментная женщина чувствовала тягу к своим мексиканским корням и надеялась рано или поздно вернуться на родину. Она держалась за этот городок, как за спасательный круг и всегда повторяла Полу, а после Джерому, что не стоит забывать кто они такие. Говорила дома она исключительно на испанском и не забывала напомнить отцу, что он главное разочарование в ее жизни с того момента, как тот покинул Браунсвилл и отрекся от всех тех ценностей, что настойчиво прививались. Редкие увольнения отца, интерес матери больше к собственной жизни, приводили к тому, что Джером находился в Браунсвилле долгие месяцы и даже годы, обучаясь в местной школе. Обида на родителей постепенно ослабевала под натиском заботы Камиллы. Она не пропускала ни одного праздника и часто прививала типичные праздничные традиции. Если это рождество, но непременно Джером пил какао с зефирками. Все подарки совместно заворачивали в праздничную упаковку. Но так же детство было связано с мощным и крепким запахом сигарет «Американ спирит» в черной упаковке. Единственное американское, что Камилла принимала, именно с этих сигарет он начал курить и спустя 25 лет именно они находятся во внутреннем кармане пиджака. Осипший грубоватый голос женщины зачитывал на испанском страницы из небольшого томика, на котором золотистыми буквами было выведено «la biblia». Джером мало что понимал из того, что Камилла пыталась привить. К вере он придет намного позже, но потрепанный временем бабушкин том   он сохранил и по сей день, со всеми теми комментариями, которые та старательно выводила.

В Мексику Камилла так и не вернулась, с отцом не помирилась даже на смертном одре. С ее смертью закончилось и детство Джерома. Испанский оставался разговорным в стенах дома, скорее как привычка и дань уважения, но вопреки ожиданиям, дружной любящей семьи не получилось. Отец на службе, а мать потеряла слишком много времени, чтобы теперь налаживать близкие отношения с сыном. Не смотря на некую холодность и отстраненность, когда все были в сборе, нельзя было избежать семейных вечеров, ужинов и приемов. Довольно часто в стенах дома Рохасов были Бартоны. Ник и Кейт жили вместе чуть меньше чем Пол с Ванессой, но ребенка никак не могли завести, потому даже с большим интересом, чем родные родители, относились к Джерому. Ник Бартон брал Джерома на охоту, он же научил пользоваться оружием и метко из него стрелять. Именно Ник поддержал Джерома, когда тот решил бросить военную карьеру и дал веру в то, что Пол остынет и примет решение сына, он должен. Никто и не думал, что это затянется почти на 10 лет. Последний раз Джером видел отца и мать на похоронах Бартонов. Не решился подойти даже к долгожданной дочери Бартонов. Отец покровительственно стоял за спиной девочки, а мать сжимала тонкие ее плечи. Позже он узнает, что родители Женю взяли под опеку, и был уверен, что теперь его с Рохасами ничего больше не может связывать, кроме общей фамилии.

Пара недель назад…
- Рохас – энергичный голос напарницы нарушил какое-то медитативное течение времени в замкнутом помещении. Уже давно стемнело, и настольная лампа не давала достаточно света, чтобы можно было эффективно работать. – Ты чего в темноте сидишь? Пойдем с нами – за ее спиной шумное обсуждение чего-то, голоса коллег он хорошо узнавал. - Отвлечься надо – она обводит взглядом душное помещение, здесь она знала каждый сантиметр и с закрытыми глазами могла сказать где что лежит, в каком последовательности на доске размещены фотографии и материалы дела о пропавшей девчонке  – от всего этого. - она ждет ответа не входя в помещение и не скрываясь за дверью.
-Идите, я присоединюсь минут через 20. – если Джером давал обещание, то его исполнял. Потому энергичный женский голос назвал бар и через пару минут он оказался снова в тишине, но не надолго. Через минуту на его мобильном телефоне высветился знакомый номер. Волнение подступило к горлу таким ощутимым комом, что не смог сразу его проглотить. Настойчивость, с которой звонила мать не предвещала ничего доброго. Он был уверен в этот момент, что что-то произошло с отцом.
-Слушаю… - осипший голос терял звуки, он прочистил горло, пока в телефонной трубке царила тишина. – Hola, mamа
-Добрый вечер, Джером – ее голос дрожал, он был уверен, что той не хватает только одного слова. Чтобы разреветься. – Что случилось?

На следующий день в 9-м часу утра Джером стоял на пороге родного дома. Он нажимает на звонок у двери, а после отступает назад, будто «добро пожаловать» на коврике не может его касаться. Пока ожидает, когда ему откроют дверь, он прикуривает сигарету, чувствует, что волнение на шаг отходит за пелену непробиваемого  крепкого запаха табака, с детства знакомого. Через минуту видит мать, она будто совсем не изменилась. Все те же живые карие глаза, может сейчас омраченные бессонницей. Длинные волосы теперь подстрижены в карэ, но в  целом такая же стройная женщина с сохраненной каким-то чудом молодостью.
-Проходи, Джером – она никогда его не называла сыном и, казалось, что никогда к нему так и не относилась. – Ты будешь что-нибудь? – он проходит внутрь. Двухэтажный дом, в котором можно было жить большой семьей и ни разу за день не пересечься. Твердая походка с мерным постукиванием каблуков проводит Джерома в гостиную, сама задерживается на кухне, набирает стакан воды. Он отказывается от предложения выпить только потому, что  хотелось поскорее отсюда уйти.
-Где отец? - голос непривычным легким эхом отразился от стен
-в командировке – что не удивительно. Иногда Джером подозревал, что у того просто есть вторая семья
-Понятно. – сухо поступает ответ. – Так что тебе нужно? - спрашивает, пристально всматриваясь в нервную фигуру
-Женя пропала – она выпаливает эту фразу с такой силой, будто держать ее в себе было уже невозможно. Ванесса взяла со стола стакан воды и в пару глотков проглотила накатывающиеся слезы.
-Как пропала? – первой мыслью, конечно, стало то, что девчонку похитили. Количество пропавших детей за последний год значительно увеличилось. – Почему в полицию не сообщаешь?
-Нет-нет! Никакой полиции – напугано тут же ответила она. –Джером, надо найти ее до возвращения Пола. – Ванесса встала с места, прошла ближе к окну и, не смотря Джерому в глаза (она не могла на него смотреть), объяснила, почему Женя сбежала, что прошло уже две недели, в которой она безуспешно попыталась сама найти девочку, узнала, что на онлайн-уроках та появляется, имеет блестящие оценки, нет сомнений, что она жива, но на разговор не идет. Рассказала, про отношения с неким Лукой, который недавно выпустился из школы и отец, побоявшись возможных последствий, запретил влюбленным видеться. Она говорила-говорила, Джером внимательно слушал и впервые видел в матери хоть какие-то родительские чувства.
-Фотографию мне дай. И Луки, если есть. Где он живет ты знаешь? – Ванесса сразу же подошла к журнальному столику, стянула оттуда папку, в которой лежали фотографии девочки. – Соцсети проверяла?
-Да, она регулярно там появляется. – Ванесса протягивает телефон с открытой инстаграм-страницей Жени. Страница пестрила яркими фотографиями улыбающейся счастливой девочки, но последняя публикация была как раз в день побега. Девочка очень напоминала свою мать. – Джерри, ее надо привести домой… - Ванесса почти умоляла этой фразой. Джером только молча кивнул, а уже у двери сказал. – Будьте на связи. – фраза прозвучала официально, будто адресована не матери, а очередному подозреваемому или свидетелю уголовного дела.

Прошла еще неделя, прежде чем Джером прилетел в Сакраменто. Новоиспеченные Ромео и Джульетта не особо-то и прятались в просторах  демократичной Америки. Женя появлялась в соцсетях, как и Лука. По банковским расчетом Луки стало известно, что парень летал в Сакраменто, и на настоящий момент находится в этом калифорнийском городке, о чем  свидетельствует информация размещенная на сайте   местной галерее Сакраменто. В ней говорилось, что  выставляются картины молодого малоизвестного художника Луки Маровича. Ванессе Джером ничего не сообщил, решил сначала поговорить с девчонкой без лишних эмоций, которыми мать, видимо, обладает по отношении к Жене.

В Сакраменто он сразу же заехал в галерею, где поинтересовался как купить картину Маровича, прикинувшись истинный ценителем искусства, хотя в этом решительно ничего не понимал. Через 10 минут он уже знал адрес, по которому парень проживает. Район старого Сакраменто. 20 минут на такси, 3 минуты, чтобы пересечь дорогу, войти в нужный дом и спуститься в какое-то полуподвальное помещение. Стучит в дверь настойчиво.  И вопреки ожидаемого , как дверь открывается, видит перед собой  огромные ничего не понимающие глаза Жени.
-Привет, Женя – Джером улыбается девчонке – Разреши войти. – он делает шаг вперед и выставляет ногу так, чтобы та не смогла захлопнуть перед его лицом дверь. – Я – детектив полиции Джером Рохас. Помнишь меня? – показывает девочке значок, после чего входит внутрь помещения и закрывает за собой дверь. – Нам надо поговорить, сестренка. Это важно. Не переживай, насильно тебя никто назад в Лос-Анджелес не потащит.

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-08 11:51:19)

+2

3

вв

Утро начинается всегда в тишине. Лука уходит на работу раньше, чем я в состоянии отлипнуть от кровати. Не разбудит, максимум при пробуждении чмокнет в щеку или макушку, но от этого я редко просыпаюсь, а если уж и просыпаюсь, то прижимаю парня к себе и еще минуть десять он пытается выбраться из-под сонной коалки. Иногда, совершенно безрезультатно.
- Дэв, перестань... - накрываюсь одеялом к головой, пытаясь защититься от мокрого шершавого языка кошки, решившей, что будет неплохой идеей меня спящую умыть всю и полностью. Кошка недовольно урчит и роет лапой, пытаясь избавить мое лицо от ненужно тряпки, как бы намекая, что мне не скрыться, как ни старайся. - Не говори, что Лука тебя не покормил, - бурчу все также недовольно, все еще пытаясь договориться с котейкой на перемирие хотя бы на ближайший час. Но Девин Рукс барышня очень настойчивая и если уж решила разбудить, не успокоится, пока не вытащит из кровати. Так как мы вчера легли довольно поздно, Лука вполне мог проспать и собираться второпях, а кошка упустила момент подать признаки жизни, чем и поплатилась.
В итоге, впрочем, поплатилась я. Кошка находит лазейку под одеяло и с ловкостью червячка-землекопа оказывается за считанные секунды рядом со мной, прижимаясь теплым боком, а после поднимает мордочку и принимается с удвоенной силой облизывать подбородок, так увлекшись, что в какой-то момент даже несильно укусив. Это уж точно терпеть было невозможно. - Ну ты и дьявол, Дэээээв. - Громко возмущаюсь на кошку, которая разве что не смеется, такой довольной победительницей выглядит, развалившись на кровати, из которой таки получилось выгнать меня. Но самое ужасное в этом всем то, что миска оказывается полной.
- Да ты издеваешься! - Это опять я ссорюсь с кошкой, которая с утра прониклась уж очень трепетными чувствами в момент, когда мои еще не очнулись, планируя валяться до обеда. - Ладно-ладно... - Рукс отвечала только каким-то помуркиванием, но даже не собиралась вылезать из-под одеяла, в котором явно куда теплее.

Зима в Сакраменто - это не очень приятно. Девин отрастила себе мягонький подшерсток, несмотря на то, что мы уже давно одели ее в милый мятный свитер. Нам с Лукой так не повезло - лысые обезьяны остаются лысыми, зато купили смешные пижамки, в которых и сидим по вечерам. Печка не очень помогает держать квартиру в тепле, натопив вечером, утром просыпаемся во влажном и холодном подвале, а ведь это даже еще не начался сезон дождей. Открыв днем все окна, можно выгнать стылый воздух, но как только солнце прячется за горизонтом, на улице температура тут же падает на добрых десять градусов, из подвала тепло уходит также стремительно.
Даже в пижаме с утра не очень приятно, потому первым делом ставлю чайник и открываю окна, вторым уже иду в туалет и чистить зубы. Попутно замечаю накрытую тарелку с запиской, улыбаюсь, понимая, что Лука оставил какую-то весточку и завтрак.
Уроки начнутся через час, потому собираюсь неторопливо. Дэв, конечно, лучший будильник, но мой прозвонит только через пол часа.

Доброе утро, блинчики просто супер!
И когда ты все успеваешь? ^^

Сообщение летит Луке, за ним сэлфи с кошкой, которая выбралась из кровати, чтобы поклянчить еду, которую ей все равно никто не даст. Она это знает, но все равно не может отказать себе в удовольствии напроситься хотя бы на поглаживания.
Утро - одно из многих за последний месяц - не особенно отличается от других. В принципе, в последний месяц, не считая первой недели, все спокойно и приятно. Единственное, что омрачает настроение, это невозможность прийти домой, обнять Ванессу и рассказать ей как же дружно мы живем с Лукой. Если до этого несколько месяц все наши встречи приходилось скрывать и хоть что-то я рассказывала лишь когда ловили на горячем, что вызывало постоянное ощущение стресса, сейчас наоборот, каждый день праздник жизни. Конечно, не без своих проблема, в основном бытовых, но мне казалось, можно пожертвовать комфортом и привычной едой или какими-то поездками, если никто больше не будет капать на мозг с идеей: "Лука тебя не достоин". Мы как будто вернулись в прошлое и моего будущего мужа выбирать отцу, ослушаюсь - голова с плеч. Через полгода шестнадцатилетие, и тогда я даже смогу выйти замуж, если родители будут не против. Будут против, тут даже к гадалке не ходи. Но, может, их чем-то научит мой побег? Где-то в глубине души я все же надеялась, что они все поймут и перестанут доставать своими правилами и указаниями. Как будто я какая-то вещь. В приступе злости однажды чуть не ляпнула: "вы даже не мои родители!" - вовремя остановилась, высказав совершенно дурацкое: "вы даже не... понимаете меня!" Как бы там ни было, я же действительно любила их и не хотела обижать. Наверное, для них такая фраза звучала слишком ужасно, а мне тот час захотелось бы извиняться перед ними. Что бы мне сказала мама? Что я совершенно не благодарна людям, которые не оставили меня на улице? Или что я ужасный человек? Наверное, так подумала бы я сама, как только остыла и ощутила горечь сказанного, на кончике языка.
От мыслей о приемных родителях и моих словах, которые так сложно порой удержать за зубами, отвлек стук в дверь. Может, Лука что-то забыл? Тату-салон находился не так далеко от дома, и потому иногда парень приходил на обед домой, но время еще слишком ранее для обеда. Да и обычно он предупреждал. Или, может, соседи? - думала я, направляясь в сторону двери. Как-то так получилось, что я совершенно не предполагала, что там, за дверью, мог скрываться совершенно нежеланный гость. Потому даже не спросив кто пришел, распахиваю дверь, и сердце пропускает удар. Черт...
За секунду в подсознании чего только не проносится, от желания закрыть дверь, до закричать, чтоб соседи вызвали копов. Еще и слова Луки: не открывай никому, у меня есть ключи. Но, в общем-то поздно. Джером делает шаг вперед, как бы улучая момент, и блокируя возможность закрыть дверь. А после, сам себя приглашает пройти внутрь. Остается только отлепить деревянные пальцы от ручки двери и сделать несколько шагов назад, все же сохраняя дистанцию. Пячусь, будто ожидая от мужчины какой-то гадости, если подставлю ему спину. Зря. Я прекрасно его знала, пусть не лично, но по фото и детским воспоминаниям, по редким рассказам Ванессы. Последний раз, когда я его видела, была совсем еще малышка, но запомнила хорошо, ведь познакомил нас отец, а я старалась сохранить все воспоминания, связанные с ним.
Джером - это сын моих приемных родителей. Джером - это тот, о ком в доме не принято говорить. Военный, полицейский и в общем-то хороший парень, вот только Пол злится при любом упоминании сына, а Ванесса как будто становится такой грустной. Мне всегда так казалось, потому и я старалась не лезть с расспросами. Наверное, именно потому мы и не разговаривали о нем, хоть это не значило, что все забыли или вычеркнули этого человека из жизни.
Взрослые иногда бывают такими упрямыми, просто жуть! Думаю я, сбежавшая из-за того же упрямства и желания отвоевать свою жизнь себе.

- Привет, - кошка, словно злобный цербер выходит в коридор, подходит ближе, занимая позицию между мной и гостем, прижимаясь боком к моей ноге. - Помню, конечно. - Ситуация, в общем-то, получалась неоднозначная. Встреться мы в каком угодно другом месте, я бы уже со всех ног бежала от этого человека как можно дальше. Здесь и сейчас, я могу только остановиться и выслушать, пытаясь поверить, что меня никто силой никуда не потащит... впрочем, я не сильно доверяла словам человека, которого толком не знала. - Дай угадаю, тебя прислал отец? Можешь не утруждаться, я знаю дословно, что он просил мне передать. - Колючки вырастают неосознанно и сами по себе. Всю меня от макушки до пят сковывает страх. На меня чуть-чуть надави - разревусь. Но отыскав остатки смелости, все же иду на конфликт, как будто нет никакого другого способа все решить. - Что я маленькая, чтоб жить одна. Лука мне не пара и вообще, я удивлена, что ты без мигалок и кортежа. Пол решил не устраивать шоу? - Сказать, что я не ожидала ничего хорошего от визита брата, это ничего не сказать.
А ведь Луки мне сейчас ой как не хватает. Он то уж точно знал бы что делать и что сказать, чтоб от нас отстали уже наконец-то. Я же только сжала кулачки и сама вся, как пружинка. Как будто дай мне хоть один шанс выстрелить - и все тело вылетит в дверь, которую так неудачно прикрыл Джером, заходя в дом.

Отредактировано Zhenya Barton (2023-01-07 22:11:12)

+2

4

Она выглядела совсем юной девочкой. В памяти сразу всплыла Мона. Бродяжка была примерно того же возраста, что и Женя, но  намного взрослее благодаря какой-то жесткости в образе и взгляде, благодаря не детским проблемам. Даже пижама не смягчила девчонку, которую купил Джером как новогодний подарок. Женя едва ли знала о возможных проблемах. В костюме ушастого зверя, в этих нелепых тапочках, имитирующие когтистые звериные лапы, она вообще выглядела лет на 12. Большие невинные и растерянные глаза будто искали спасения сейчас, заглядывая за спину Джерома, прогуливаясь бегло по стенам прохладного помещения.

Джером смеется на высказанное замечание, делает пару шагов навстречу. – Ты разрешишь войти? – кошка тут же дала о себе знать. Казалось, что та готова вцепиться в лицо не званному гостю при первой же возможности. Джером сморщил нос - Что-то мне тут прям все не рады – подмигивает девчонке и тут же меняется в лице, разъясняя  всю возникшую ситуацию. – Во-первых, если ты жила с моими родителями, то, наверное, поняла, что для Пола я не существую. Так что, твои ожидания не оправдались. – сказано было обыденно, будто этот факт никак мужчину не трогает. Может оно так и было. За 10 лет привыкаешь к любому обстоятельству. Проходит вглубь помещения, довольно опрятное, если учесть, что здесь живет подросток и вольный творец. Опять в памяти возникает Мона и ее нелепое желание развешать над окном гирлянду из новогодних носков. Затея это смертельно не нравилась, но под натиском этого урагана, принимал непосредственное участие – А вот Ванессе сильно переживает за тебя. Почему ты ей не отвечаешь? – он наблюдает за движениями сестры, та в руках сжимала телефон и, от чего-то был уверен, что расставалась с ним только во время сна. – Никто зла тебе не желает, но твои поступок может обернуться для  вас катастрофой. – Занимает свободное место и усаживается так, будто сегодня отсюда уходить не собирается – Во-вторых, ты под опекой. Через 2 недели должна прийти проверка. Что будет, если тебя не обнаружат? Как ты думаешь? – Джером ждал терпеливо ответ, а после добавил – Ванесса и Пол с твоим воспитанием не справляются, вот к какому выводу придут. Вернут тебя в систему и здесь уже на любые твои попытки сбежать будут и мигалки, и кортеж. –снова делает продолжительную паузу, после которой добавляет – И в третьих, Пол. Я не понаслышке знаю, как он не любит, когда что-то идет не по его плану или кто-то пренебрегает его волей. Он не знает, что тебя нет дома. Пока. Но будь уверена, что его гнев зацепит и тебя, и мать, и твоего художника. Лука во всей этой ситуации в самом опасном положении. Ему 18 лет и будь уверена, что отец в первую очередь его обвинит в совращении. Вы вообще о чем думали? Или чем…  – Джером не злился, хотя на его лице  эмоции проскользнули только, когда услышал предположения Жени, упомянувшее отца. Сейчас же с некой отчужденностью детектива, который ведет дело, а не пытается решить  семейную проблему, он старается  не вовлекаться эмоционально во всю эту историю.

-У вас нет особо выбора, сестренка. Только дождаться 18-летия и тогда закон тебя не обяжет с опекунами жить. – Вспомнив с каким волнением Ванесса рассказывала о девчонке, Джером снова попросил Женю поговорить с матерью.  – Номер-то знаешь ее? Будь уверенна, Ванесса ждет. Она напугана.
И не совсем понятно, напугана, потому что знает реакцию Пола, знает, что  в таком случае спокойствия в стенах не будет еще долго, или боится за Женю. Боится, что девочка будет обманута и использована. Каким бы Лука не казался на первый взгляд добрым и хорошим парнем, он организовал побег, как минимум поддержал такую глупую затею.

Видя протест в девочке и явное нежелание возвращаться к той жизни, от которой сбежала, Джером добавил – Придется поговорить. Выдвини условия, в конце концов. Давай. –он кивает на телефон.

+2

5

Luverance - Огонь
С первых минут я пожалела, что не предприняла хоть каких-то попыток сбежать. Но казалось, будто выхода из клетки не существовало. - Ты уже вошел. - Пожимаю плечами, выбора мне все равно не оставили, так к чему спрашивать? Хочет расположить к себе? Как-то поздновато...  - Что-то мне тут прям все не рады, - ...сказал незваный гость. - Закончила за ним фразу и хмыкнула, будто в попытке сдержать смешок. В неудачной попытке.
Могло показаться, что я не люблю Пола, или что мне настолько плохо дома, что уж лучше жить где попало, чем с ними. Могло показаться, что я убегала от чего-то даже болезненного для себя, потому таким опасным зверьком стою - ощерившись. На лбу мигает табличка: "не подходи - убьет". Убьет! Еще как убьет! Сначала и сама Женька, а потом лысая кошка добавит со своим совершенно невероятным инопланетным кунг-фу. Только правда заключалась в том, что как любой подросток, мне проще было воспринять все с долей драматизма, превышающей здравый рассудок. Не хотелось думать о последствиях, как будто их просто не существовало. И это нормально, в пятнадцать спешишь жить и наслаждаться каждым днем, а уже потом - думать о последствиях или чувствах других людей. Особенно, если эти люди стали твоей второй семьей. Первой остался Лука. Потому что эти чувства выросли из самого детства, когда еще были живы родители. Дружеские отношения закрутились и переросли в то, во что переросли. Быть может, со стороны кажется, что я цепляюсь за прошлое или путаю любовь к метафизическом брату с любовью к парню, что в корне не может быть правильным. Любовь она же или есть, или ее нет. И я уже достаточно взрослая, чтобы понимать и различать любовь платоническую от любви вполне себе физически-ощутимой и взрослой.
Могло показаться, что я сбежала из дома, потому что запуталась, но с моей стороны я видела все вполне четко и ясно. Как, например, сейчас Джерома, который меня совсем не знает. Не интересовалась раньше, пытался ли он сохранить отношения с родителями или поступил также уперто, как Пол, но сейчас он вряд ли мог оценить ту степень близости, которая была между его родителями и мной.
Только поэтому я еще не пыталась сбежать от него - хоть очень хотелось - а лишь переминаясь с ноги на ногу, будто бы в волнении или смущении, слушала, нервно посматривая по сторонам. Но скорее - в нетерпении и страхе. Было очень интересно услышать в чем же я ошиблась. Или убедиться, что побег был единственно-необходимым решением. Первые же фразы развеяли всякие подозрения и указали на одну очень существенную ошибку. Как-то так получилось, что Ванесса неожиданно перестала быть тенью мужа и расцвела огненным цветком. В чем же причина? - Не врешь? - Вопрос скорее риторический, чем действительно нуждаюсь в подтверждении, но в нем прозвучало столько изумления, будто бы не об общей знакомой речь. Я прочитала каждое сообщение, но вот смелости не хватило. Очень уж тяжело идти навстречу, когда ожидаешь какого-то подвоха. Не то, чтобы был плохой опыт - насилие или что-то подобное, скорее попытки ограничить и запереть в клетке. А это мне совсем не нравилось. Со многими подростками поступали хуже, я же видимо слишком залюбленая, что любой запрет - как катастрофа. - Она все равно на его стороне. Я отвечу, а потом меня потащат обратно и кому легче? Я не хочу сидеть в клетке до совершеннолетия. Или дольше. - Возможно, мои слова и звучали, как детский лепет для мужчины чуть больше, чем вдвое старше моего, и все эти проблемы казались пустяковыми. Но они были мои, и проживала и справлялась так, как умела. Подсознание рисовало живые картины, как Пол говорит что-то похожее на: я плачу за твое образование, потому ты обязана меня слушать. И так - лет до двадцати пяти. Ужас!
- Не знаю, ты мне скажи. - Раньше я об этом даже не задумывалась. Опека приходила периодически, но мы выглядели вполне счастливой семьей. Нет, не выглядели, а действительно были таковой. Пусть Пол иногда перебарщивал со своими правилами, они не мешали нам заботиться друг о друге. Я никогда не знала, что такое "родителей не было на выступлении", или "не отпустили на экскурсию", или "не дали денег на что-то"... из таких семей, как у меня, не сбегают. Так почему я здесь?
Джером описывает ситуацию и мне кажется, я впервые об этом задумываюсь всерьез. При побеге мы рассматривали момент, что меня подадут в розыск, но страна огромная, разве можно найти за несколько месяцев? Если уж брату удалось за несколько недель, то и полиция сможет. Все-таки он и есть - полиция. Надо было ехать в другой штат, - думаю про себя, потупив взгляд в пол. Конечно, Джером прав, но что делать? Возвращаться, когда так много сил приложено и в общем-то быт налажен?
От последней фразы щеки заливаются краской. Кто он вообще такой, что лезет в их жизнь? Да еще и с такими предположениями! Не нахожу в себе сил, чтоб сказать ему, что между нами с Лукой нет ничего такого, на что он намекает. Какого черта он вообще лезет?! И кем он считает меня?! Буквально задыхаюсь смущением, возмущением и волнением.
Вместо хоть какого-то ответа только шумно выдыхаю, и морщу нос, сама себе я сейчас напоминаю обидевшегося носорога. Точнее даже детеныша носорога, но разница только в том, что обидевшийся носорог может с легкостью убить, а я - просто смешная.
- Мы и не собирались. Они сами виноваты! - Выпаливаю со злостью, как будто в попытке оправдаться. Конечно, виноваты - пока не начали запрещать, мы даже не думали о побеге. А когда буквально каждый день чуть ли не слежка и допрос с пристрастием где была да с кем виделась. Как будто я курила, пила и гуляла ночи напролет, а не встречалась с парнем, которого знаю с детства, прихожу вовремя еще и учусь на самые высокие оценки. - Я же не их кукла и мне не десять лет. - Говорю уже тише, понимая, что Джером ни в чем не виноват, а просто оказался здесь, потому что Ванесса не знала, кого еще просить о помощи.
- Ты не понимаешь... Какие могут условия, если я вела себя идеально, а они все равно запретили нам видеться! Как нам договориться, если Ванесса всегда на его стороне и любимая фраза - делай, как говорит Пол. - Скрещиваю руки, будто бы показываю, что никуда звонить не собираюсь и вообще достаточно смелею, чтобы вспомнить, что хозяйка квартиры - я. - Мы с Лукой знаем друг друга с детства, он не причинит мне зла и они это знают. Они и его знают. Все, что их волнует - это что он на несколько лет старше и не сын банкира. Но посмотри, мы нормально живем. Не пьем и не тусуемся ночами. Живем как раньше, просто вместе. И я даже в школу "хожу". Они запретили нам общаться. Отбирали телефон и отключали интернет, а на мои аргументы - ноль внимания. Ты действительно веришь, что звонок что-то решит? - Может Джером не в курсе всей ситуации, чтобы стать арбитром, но вот лично я не видела никакой возможности прийти к общему знаменателю через разговор. - И я знаю, что Ванесса волнуется. Я тоже по ней соскучилась, но это ничем не поможет. Понимаешь? Ничем! - Я уверена не в своих представлениях о том, к чему приведет разговор, а скорее опираюсь на прошлый опыт. Как бы мы все друг друга не любили, это ничем не помогало, когда дело касалось свободы выбора в отношении парней. В отношении одного парня.

Отредактировано Zhenya Barton (2023-01-11 20:39:32)

+2

6

-Да, не десять. Всего пятнадцать – Джером иронично констатирует факт  – с точки зрения закона, это мало что меняет. – Женя сильно отличалась от Джерома в  том же возрасте. Может, будь он таким же решительным, как она  и половина проблем бы не было. Привела бы жизнь его тогда в департамент полиции? А может он оказался бы на своем месте раньше – Идеально я себя в детстве вел, а ты точно их держишь в тонусе – усмехается, не столько над ней, сколько над сложившейся ситуацией. Видимо, Ванесса и Пол постарели, что не смогли приструнить взбалмошную девчонку.
Шумно выдыхает при следующих фразах девочки, встает с места, едва заметно качает головой, но решает не продолжать тему разговора.
-Ладно – искренне улыбается Жене, на секунду отвлекается на кошку, которая энергично  шмыгает под диван. Отмечает, что парочка создала довольно уютное место и даже завела животное. У входа закидывает на плечо спортивную сумку ( в ней необходимые вещи на пару дней). – Не покажешь, где здесь можно нормально поесть?  - интернетом пользоваться он умел, но  с сестрой прощаться на подобной ноте не собирался. –Сама-то что сегодня ела?

Сакраменто сильно отличается от Лос-Анджелеса. Город заметно меньше, темп медленнее, на улицах зеленее. И в этом замедленном темпе есть мнимое ощущение защищенности, будто преступность тут дремлет . Они с Женей идут по широкой улице, ее темные волнистые волосы с  тем же озорством, с которым звучит ее голос, играют на каждом  энергично сделанном шаге. Вместо экстренных сирен и зова службы, он слышит звонкий голос сестры. Непривычное чувство спокойствия.
Проходят до ближайшего Макдональдса, видимо от того, что время рабочее, здесь не так много людей. Занимает место у панорамного окна, бросает сумку на диван.

-Ну так, чего будешь? – встает, в намерении пойти к кассе. При двух работающих кассах, очереди здесь нет. Вообще мерное течение жизни в Сакраменто будто усыпило бдительность детектива. Вчитывается в меню, по правую руку стоит Женя. На все, чтобы выбрать и сделать заказ, ушло не больше 5 минут, но когда они вернусь к занятому месту, сумки Джерома на месте уже не было. – Блядь.. – он смотрит под стол, проходит до стола соседнего. – Мы же этот столик занимали, да? – видит хитрую улыбку сестры. –Вот даже не начинай! – смотрит на посетителей – каждый был погружен в свои дела, в основном уткнувшись в телефон. Никто здесь сумку не стал бы прятать. Выбежал на улицу, осмотрелся по сторонам, но в сонном потоке чуждого города не было и намека на грабителя.  Возвращается в зал, отвлекает от телефона одну молодую женщину.
-Вы может видели, кто взял сумку с того стола? – ткнул на столик, где сидела Женя – практически напротив. Та помотала головой и осталась безучастной к чужой беде.
-Эй! –окликнул работника зала в красной форменной футболке. – Моя сумка пропала. Можете посмотреть по камерам? – испуганный парнишка, может чуть старше Жени, пожал плечами и со словами «сейчас узнаю» скрылся за дверью. Через еще пару минут заказ был готов и в зал вышел администратор: с маленькими хитрыми глазами невысокий мужчина, явно страдающий ожирением. Рубашка еле сходилась на тучном теле и одышка мешала бегло говорить. Он с волнением спросил
-Какие у вас проблемы?
-Покажите записи с камер, кто-то украл мою сумку – Джером спокоен
-но.. – Джером светит перед лицом значком – Давайте вопрос решим быстро. В этой сумке важная для следствия вещь
-Пройдемте! – Джером хватает Женю за руку и тянет с собой. То ли потому что  не хочет выйти  в зал и ее не застать, то ли потому что привык работать с напарником.
На записи тяжело что-то детально рассмотреть, кроме того, что пока Джером с Женей смотрели на меню у кассы, тонкая фигура в джинсах и в черной толстовке, стянула  ловко сумку  и скрылась за дверью. Комбинация клавиш, картинка на экране увеличена. Из под капюшона торчали яркие синие волосы.
-Так, - Хватает бумажные пакеты, в которую предусмотрительно упаковали еду. - Пойдем - его злила сложившаяся ситуация, а еще больше собственных промах. - Не знаешь кто такая? - явно женская фигура стащила сумку и Джером был намерен ее найти вот прям сейчас. Повернул налево (именно в том направлении, судя по камерам, скользнула фигура).

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-15 09:05:28)

+2

7

Глаза сами собой закатываются за орбиту Юпитера: Джером такой забавный, сравнивает себя со мной, как будто не понимая, что ситуации у нас разные. Если с мальчиком можно вести себя более строго и требовательно, то к девочке всегда отношение будет другое. И дело не в том, что я не была их родным ребенком, любовь же вполне реальная и настоящая. Мне ни разу не говорили, что я "не родная" или "приемная". Наоборот, когда я стала называть их не только по имени, но и мама-папа, как будто растопила ту часть сердца, которая заледенела с уходом сына. Возможно, я им нужна была не меньше, чем они мне. При брате я не собиралась бравировать близостью отношений, тактично называя по-именам, но даже в разговоре с Лукой чаще проскальзывало: "отец застрял в каменном веке со своими предубеждениями" или "мама как будто не видит, что порой он такой абьюзер! Она явно стала жертвой патриархального общества!" Наверное, у Джерома глаза бы полезли на лоб, услышь он нечто подобное. - Может быть, - пожимаю плечами, делая вид, что готова выслушать его версию. На самом деле интересно послушать, как он сам представляет нашу семью. Сейчас, когда его нет в ней и мужчине неоткуда узнать, как обстоят дела.
Не могу сказать, что все всегда было только так - через надрыв, скандал или истерику. Нет, совсем нет! Мы и разговаривали, и приходили к какому-то общему знаменателю, и даже находили компромисс. Но такова уж жизнь, что некоторые ситуации невозможно разобрать или разрешить легко и просто. К сожалению, разговоры иногда остаются просто разговорами и проговорив целую ночь, с рассветом каждый расходится со своим мнением и поступает так, как считает правильно, а не так, как будет лучше всем.
Уже уходишь? - чуть не вырвалось, когда мужчина поднялся к места. Сама даже не смогла бы сказать заранее - это получился бы радостный возглас или разочарованный. Но я сдерживаюсь, только улыбаюсь, будто спрашивая: что-то еще? Рохан спрашивает о месте, где можно поесть. У нас дома, я не предлагаю.
- Да, тут недалеко, - понимаю, что он хочет пообщаться на нейтральной територии, иначе не предлагал бы сходить прогуляться под предлогом поесть. Блинчики, которые я так и не успела поесть, все еще лежали в тарелке на столе. - Ну, пока нет. - Желания посвящать в свой распорядок не было, но да ладно, он все равно уже разрушил этот день, как только мог. - Ладно, подожди пять минут, переоденусь. - Пока что я не разобралась - хочу ли развивать это знакомство, но как будто в память о родителях, даю брату шанс. Мои родители его очень любили и знали очень хорошо, мне иногда даже казалось, что отец хочет мальчика куда больше, чем меня. Детская ревность - это мощная сила. Может, именно поэтому сейчас пыталась разглядеть в Джероме отпечаток воспитания собственных родителей? Определенно, мы с ним связаны не только его семьей, но и моей. Одной большой семьей - нашей общей.

Еще несколько дней назад я даже не думала, что у меня будет вот такая прогулка с братом. Еще несколько дней назад даже не думала о нем, как и предполагала, что он забыл обо мне. Мы не росли вместе, и не пропитались по отношению друг к другу теплыми нежными чувствами, какие бывают у детей, растущих вместе. Джером уже был не ребенком, когда я пришла в его семью. Друг для друга - мы лишь незнакомцы, связанные через третьих людей. Через воспоминания об общих знакомых. Хочется расспросить о моем отце, ведь они успели провести больше времени, чем я с ним. Но пока держусь. Думаю: может потом. Или сегодня, но позже. Вначале нужно понять он действительно адекватный взрослый или только пытается притворяться, а на самом деле от его отца ему досталось все плохое: упертость, граничащая с тиранией; непримиримость с чужим мнением; властность, которая гасила чужие звезды. Пока что Джером то ли черный ящик, найденный среди руин катастрофы, то ли мостик и протянутая рука между любящими людьми, которые оказались слишком слабы, для откровенного и честного разговора наедине.

В Макдональдсе очень привычно, я могла потащить его в какое-то более спокойное место, но это далеко, да и супа как-то не очень хотелось. Почему-то в моем представлении Джером выглядел максимально уныло и скучно, настолько, что в кафе заказал бы суп, думая, раз не живу дома, то и питаюсь всяких фастфудом. Это было не то, чтобы очень близко к правде. Готовить дома куда дешевле, а учитывая, что у нас не то, чтобы много денег, приходилось экономить и есть суп чаще, чем хотелось бы.
Мужчина оставляет сумку на диване, и мы идем делать заказ. У меня простой: бигмак меню, в который входит бургер, маленькая картошка фри и кола. Может, в меня это все и не влезет, но я очень постараюсь. Потом представляю, что может подумать Джером, и решаю, что есть буду без охоты, делая вид, что это он меня заставил. План в голове звучит, как максимально гениальный! Потому не скрываю хитрой улыбки... впрочем, уже через минут такая же возникает, когда на месте не оказывается сумки. Это ж надо - у копа сперли вещи. Такое бывает, да?
Пока брат бегал туда-сюда пытаясь найти и разобраться в происходящем, я села на диване и начала ждать заказ. Мне казалось, все эти его попытки - обречены на провал. Как можно найти человека в огромном городе? Если бы я что-то украла, то постаралась как можно дальше скрыться с места преступления. Думаю, вор думал также. Надеюсь, там не было много денег.
Дело двинулось с мертвой точки, когда на помощь пришел администратор. По камерам отследили момент, когда сумку забрала девушка. Вначале я подумала, что очень знакомая парка, потом заприметила цвет волос, а когда лицо более-менее удачно попало в кадр, лишь прикусила губу. Эту девушку я знала, встретила на одной совместной вечеринке, на которую мы пришли с Лукой. Потом пару раз виделись и даже заходили к ней домой. Чтобы она оказалась той самой воровкой - даже странно... очень странно.
Как будто в картине мира что-то надломилось и сломалось. Раньше я никогда не видела, как совершают кражи, и уже тем более кто-то знакомый.

Выходим из мака, я без зазрения совести достаю картошку и начинаю жевать на ходу: - да она невкусная, когда остынет, - беззаботно оправдываюсь, поймав вопросительный взгляд Джерома. Мужчина выглядел встревоженным. Наверное, помочь ему - правильно, но почему-то я сомневалась, стоит ли. Вдруг если скажу, что знакомая, это сработает против меня? Решит, что здесь мы связались с плохой компанией. Не сказать - тоже как будто подставить и оставить в беде человека, который пошел мне навстречу и не потащил за шиворот домой сразу, когда нашел. Ладно, - решаю сама для себя, взвесив все за и против. - Ну, может и видела ее. Похожа на одну девчонку... думаешь, она пойдет домой? - Все это попыталась сказать максимально отстранено, чтоб у Джерома не появилось вопросов дружим ли. - Идем, тут недалеко... - сомнения были связаны не только с тенью, ложившейся на меня саму, но и с причастностью девчонки к краже. Запись не отличалась высоким качеством картинки. Вдруг подсознание просто придумало этот образ и подставило? Просто потому что синие волосы. Просто потому что разума всегда цепляется за что-то знакомое.
- А если ее там не будет, ну, или это не она. Не стоило ли вызвать полицию? Изъять запись. Или как вы там делаете? - В полицейском деле я профан. Меня не интересовали ни книги, ни сериалы связанные с работой полиции, а от всех скучных разговоров о работе отца, сбегала, оставляя взрослых самих вариться в этом. К тому же, Пол не полицейский, а военный и это разное. Он сам так говорил.

Поднимаемся на площадку, звоню в дверь. Джером стоит так, что его не видно в дверной глазок. Потом стучу и говорю: - эй, Ленни, это Женя, ты дома? - Получается довольно громко. Вообще я запомнила девчонку только потому, что полное ее имя - Ленина, что показалось необычным и забавным, и она говорила, что это русское имя, как и Женя. Когда мы познакомились первый вопрос - ты что русская? Позже, я объяснила, что моя мама работала в красном кресте и ей очень понравилась одна девочка из какой-то небольшой страны в Прибалтике, которую звали Евгения - сокращенно Женя. Так, собственно, и появилось мое имя.
Вот теперь я стояла и ждала, не знаю даже, надеялась, что откроют или наоборот, мечтала, чтоб не открыли. Постучала еще раз, и думала уже уходить, но тут дверь открылась. - Привет, что-то случилось? - Первое, что бросилось в глаза - знакомая парка, замеченная совсем недавно на видео.

+2

8

Нельзя найти то, что ищешь, потому что весь смысл в поисках. Этот район - сплошной поиск лучшей жизни.
Ленни накручивает локон синих волос на тонкий длинный палец (ногти безобразно откусаны. Она сама не скажет когда успела их сгрызть). Ленни хитрым прищуром оценивает брошенную под ноги брата сумку. Сумка тяжелая. Ленни лисьей улыбкой умело скрывает истинные чувства. Не дает тонким губам дрожать в страхе (или волнении). У нее еще болели ребра от гнева и несдержанности Его рук. Она еще чувствовала тошнотворный привкус крови во рту (прикусила щеку, когда пыталась не кричать).

-Какой-то болван в Маке оставил сумку у стола. Без присмотра. -  шмыгает курносым носом так, будто кокс  жрет перегородку.

-Тебя кто-то видел? – ленивый гнусавый голос тянется в густом вонючем дыме самокрутки. Сойер спокоен. Его прокуренный мозг вообще сейчас не способен думать. Он  пальцем подзывает сестренку. Сколько ей? 15, вроде. Еще учится и рисует. Девчонка мечтает рисовать комиксы и всю бумагу извела на своих чудо-человечков. – Да ладно тебе, дурочка. – Видит, как та жмется, подтягивая к коленям черную толстовку. Это его вещь. Надо бы отвесить мелкой пиздюлей, чтобы не брала его вещи, но настроение сейчас не то. Может вечером? Ловит ту за растянутую ткань, слышит, как она трещит. Но это его не заботит. На костлявые ноги усаживается такая же костлявая жопа подростка. – Тебя никто не видел?

-Не, ты что! –она нервно смеется и боится пошевелиться, застыла так, что моментом свело все мышцы и недавняя отдышка от бега стерлась без следа.

-Молодец – он за ухо убрал прядь волос и пальцем провел по ссадине на острой скуле – Моя девочка.

Ленни его ненавидела. Она бы с радостью сбежала, но куда? Либо будет подстилкой братца, либо опекуна (каких только страстей не услышишь про системы и опекунство), либо за 20ку продаваться в подворотне, всем, кому не попадя. Выбор очевиден.

-Давай проверим, что там… - она подорвалась с места, закинула сумку на прожженное кресло, где сама недавно сидела, но ее отвлек знакомый голос за дверью.

-Чо еще за Женя? – Сойер хотел встать, но Ленни его мягко остановила.

– А, это моя подруга. Недавно познакомились на тусовке одной. – Что за тусовка братцу знать не обязательно. Ему вообще не обязательно знать хоть что-то из ее жизни.

-Ну, ок – он откинулся на спинку дивана и пробубнил – покажи мне ее. -  Ленни ничего не подозревая открывает дверь.

-Привет! Что случилось? – и не успевает сообразить, как дверь больно из ее рук выбивается. Девчонка инстинктивно делает шаг назад. Джером проходит внутрь, видит свою сумку. –Ну вот она, блядь! – будучи тренированным наставляет на Сойера пистолет раньше, чем тот успел дернуться. – Спокойно, господа преступники. Я только заберу то, что принадлежит мне. - Кивает Жене. – Пригляди за своей подружкой.

Ленни гневно сверлила взглядом знакомую. Сойер же судорожно соображал, кто и что от него хочет.
-Кого ты ко мне в дом привела? – Ленни почти беззвучно цедит вопрос, адресованный Жене. Она мстительна. Найдет способ, как девку эту поставить в то же безвыходное положение.

-Итак. –Джером следит за  расслабленным мужиком, и медленно открывает сумку, чтобы проверить все ли на месте. – Если хоть что-то тут пропало… - он не договаривает. Всегда фантазия трусов работает против них же лучше. Находит ноутбук, цепляется взглядом за футболку. А после все так же с наставленным пистолетом на мужика, сумку закрывает. – первое предупреждение. Коллегам из департамента о вас сообщу. – Отступает назад. Бросает осуждающий взгляд на синеволосую подружку Жени. – Такими темпами ты школу в тюрьме будешь заканчивать.  Пойдем. – Кивает сестре на выход. На улице уже ее подталкивает. Не редко бывает, когда такие элементы решают пару пуль выпустить в спину.
-Каких-то ты себе странных друзей выбираешь, сестренка. Не расскажешь, что вас свело-то?

Ленни с минуту простояла как вкопанная на своем месте. Пока Сойер не вернул ее к незавидной реальности.
-Ты чо? Копа к нам привела? – Сойер заметно взбодрился, даже нашел силы наклониться вперед. Еще минуту и тот сможет встать на ноги да хорошенько отделать Ленни.

-Я…я… - она не знала что сказать. Нечего было. Вылетает пулей на улицу, слыша в спину угрозы, которым суждено было сбыться, как только  окажется снова на пороге собственного жилья.

Догоняет Женю, хватает ту за рукав.
-Какого черта? – от возмущения голос срывается на визг – Зачем ты так со мной? – в глазах слезы, чертовы губы все-таки дрожат. Гневно прожигает сумку, которую Джером крепко сжимал в руке.

-Ей! – детектив окликает чужое отчаяние. Сколько таких девчонок он успел повстречать на улицах Лос-Анджелеса. – Ленни, так ведь? Я Джером, брат Жени.

-Да мне похуй кто ты! – на самом деле не так. В ее затравленном взгляде мольба о помощи, как и в том, что пальцами больно цеплялась за Женю. Джером бессильно выдыхает. Общаться с подростками не самая приятная часть его профессии. Легче было договориться с рецидивистами. - Договаривайся, короче. Жду вас все на том же месте. - после чего оставляет тех за дверьми Мака. Занимает тот самый столик и наблюдает в окно за всем происходящим.

Пока за окном подростковая Драма. Джером набирает Ванессу. Сообщает той, что нашел беглянку в Сакраменто.

Отредактировано Jerome Rojas (2023-01-26 14:28:23)

+2

9

Все должно было сложиться по-другому. Прогулка в мак - закончиться разговором о важном, а не поиском воровки. Встреча со сводным братом - теплотой в отношениях. Расстояние сокращается до пренебрежимо малого, чтобы в очередной раз пространство разорвало на необъяснимо далекое. Жизнь вносит свои коррективы, напоминая, что нельзя расслабляться и думать: теперь то уж точно будет все хорошо.
Не будет.
Да и черт с этим всем.
Когда дверь открывается, и я заглядываю в чужую жизнь, мне становится не так страшно жить свою. Как будто там, в комнате, темнота и мрак всего этого мира. Кому-то приходится жить в страхе, в боли, в постоянной борьбе. Кому-то хуже, чем тебе, Женечка, - говорят пожелтевшие обои, прокуренные желтые шторы, старый скрипучий диван и злость в чужих глазах. Бессмысленная и бессильная.
Ленни смотрит на меня с ненавистью, а я до этого момента и не задавалась вопросом как и чем живет новая знакомая. Теперь мне жаль: ее. Наверное, сделай я другой выбор, всем было бы лучше. Всегда проще - не открыть дверь. Отвернуться и жить свою жизнь. Все так и делают. Отматывая время назад пытаюсь найти корень всех зол, но не вижу его в себе. Дети не должны отвечать за грехи отцов. Даже за свои - вряд ли могут. Дети не выдумывают ничего нового, только копируют то, что делают взрослые. Учатся правильной модели поведения у своих авторитетов - семьи, братьев или сестер, опекунов. Вот и Ленни - подсмотрела, научилась, оступилась. У меня пример другой, да и ситуация совсем противоположная. Когда ее хватают за горло, то мне подоткнут одеяло, поцелуют в лоб и пожелают доброй ночи. Любовь проявляется по-разному. Насилие - это никогда не любовь, только детям откуда об этом знать, если они не видят ничего другого?

Джером разбирается с ситуацией сам. Не будь меня, ему даже было бы легче. Не нужно оглядываться и думать за двоих. Не будь меня, он бы и не оказался в такой ситуации. Чувство вины догоняет с заметным опозданием. Я не подаю ему руки. Я не чувствую себя виноватой. Хотя, с удовольствием бы не видела всего того, что таилось за закрытой дверью. Вечером Луку ждет история о жизни, которая у меня случилась без него. История не с целью - как мне было интересно, - но чтобы получить утешение и заботу. Ведь за неполный час страх, раздражение, успокоение и беспокойство сменяли друг друга чаще, чем меняется погода по весне.
По лестнице я спускаюсь первая, за мной идет Джером. По правилам этикета - первым должен спускаться мужчина, а подниматься - женщина. По правилам безопасности в данном случае все наоборот. Мне не страшно, больше даже, не понимаю волнения брата. Скорее, я в шоке от картинки - убогости квартиры и с какой легкостью Джером наставляет оружие на другого человека. Мое сердце заходится чечеткой от одной мысли о возможной трагедии, когда он, и глазом не моргнув, способен на убийство.

Короткое молчание прерывается вопросом. Ему действительно интересно или очередной момент в попытке контроля над ситуацией? Пожимаю плечами: - на какой-то из встреч. Мы с новыми знакомыми собирались у них играть в настолки, кажется. - Не совсем правда, не совсем ложь. Потому что было и такое, но с Ленни виделись не только за настолками. Жаль, что все закончилось вот так. Не думаю, что это событие повлечет за собой последствия. Даже одной идеи нет о том, что на самом деле у Ленины совершенно другие мысли на этот счет.
Знакомая догоняет через несколько минут. Она бежала, запыхалась, но смотрит с такой обидой, что невольно, но начинаю ощущать себя виноватой. Необоснованно и нечестно! - Ты с ума сошла воровать?! - Возмущаюсь вполне искренне, но прячу глаза. Не то, чтобы хотелось продолжать этот разговор при Джероме. Вырываю руку из пальцев Ленни, складываю руки перед собой. Хочется сказать: - отстань от меня. Чего пристала?! - Но вместо этого, только переполняюсь обидой. Кому понравится, когда его обвиняют в том, в чем сам человек и не виноват?
Джером пытается защитить, но Ленина ядовита и шипаста; как я выдергиваю свою ладонь из ее руки, так и она - скидывает свою злость на него. Мы просто передаем по кругу то, в чем не нуждаемся. Брат уходит обратно в мак, и только тогда я позволяю себе быть более искренней: - он прав. Скажи спасибо, что пришли мы, а не копы! Хочешь в тюрьму?.. Ленни, он моя семья. Мне нужно было отвернуться? - Лукавлю, но ярость эмоций, кипящих внутри, перебивают легкий флер обмана. Я на грани того, чтобы разрыдаться. Не потому, что мы ссоримся и мне обидно за себя. А потому, что мне жаль Ленни. - Слушай, я не хочу лезть в твою семью, но если у тебя проблемы - может я попрошу Джерома? Он в системе шарит, может поможет... - пойму, если меня сейчас пошлют, и чуть тише добавляю: - так жить нельзя... я же все видела - там. - Она все еще на взводе: - ты ничего не понимаешь! - Все, что получается выдавить из себя. Она просто не может сказать, что на самом деле проблема не в бедности. А я и подумать не могу, что нищета - это только видимый слой всего кошмара, происходящего с нею. Самое страшное начинается тогда, когда закрываются двери и наступает ночь. Ленни не скажет. Кучу раз пыталась, но не верит, что хоть кто-то может помочь, потому только злится еще сильнее и отталкивает всех, кто пытается. Тяжело довериться хоть кому-то, когда даже самые близкие предают, издеваются и уничтожают, называя все это заботой и любовью. Подмена понятий - это страшно. - Ты просто дура! Живешь в своем Диснейленде и смотришь на все через розовые очки! Не поможет мне твой брат, только запихнет к какому-то насильнику в семью и все. Повзрослей уже! - Отталкивает и убегает. По щекам текут слезы, так она злится и завидует Женьке, у которой все как будто бы есть в этой жизни. - Ленни!.. - кричу вслед, но меня не слышат, как и раньше.

От разговора лучше не становится, не зря говорят, что благими намерениями выстелена дорожка в ад. Все как будто стало только хуже. Чужая обида ложится тяжелой ношей на плечи. Меня прибивает к земле чисто эмоционально. Обнимаю себя руками и так хочется разреветься от обиды, только взрослые же девочки не плачут из-за такой глупости, верно? Стою, шмыгаю носом, и никак не могу найти в себе силы, чтобы вернуться за столик. Чтобы сделать вид, что произошедшее - ерунда.
Ленни не была подружкой, но и необоснованные обвинения - это так неприятно и гадко. Как можно оправдаться, если человек сам придумал себе что-то, сам обиделся и ждет, что кто-то другой сделает так, чтоб было лучше и не так обидно? Такого ведь не бывает. Каждый сам в ответе за свои чувства. Особенно, если эти чувства не основаны на чем-то реальном.
Прежде, чем зайти обратно в мак, отправляю сообщение Ленни: "если нужна будет помощь - напиши мне... я тебе не враг, пойми ты." Это единственное, что в моих силах. Возможно, когда девушка остынет, она разберется со своей обидой?

Сажусь за столик напротив Джерома. Глаза явно на мокром месте, но я держу себя в руках. По крайней мере очень пытаюсь. - Рядом с тобой всегда столько неприятностей? - Спрашиваю с неловкой улыбкой, делая вид, что со мной все в порядке. Явно не ему выслушивать все мои переживания, налипшие за этот день на меня, будто снежный ком.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » пламя жжёт глаза


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно