Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » one for the money, two for the show


one for the money, two for the show

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

thomas & martin
14.01.2023, sacramento

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2023-01-13 13:14:15)

+2

2

- Да иди ты нахуй! – Томми пропустил бешеный отцовский кулак в печень, скривился, и отпрыгнул, споткнулся, своротил кресло, а его ножками – стеклянный столик, допотопно украшавший гостиную их семейного гнезда в Стоктоне. Не ожидал от себя такой прыти. Как бы старика удар не хватил! Том был поздним ребенком, любимым, обласканым воплощением отцовской надежды. Батя этого никогда не скрывал. Хуже того. Любил ткнуть его каким-то своим неудавшимся старшим выродком, куда-то отчалившим в цвете лет и сгнившим в помойке, по отцовским словам. Больше ничего Томми про этого выродка не знал, но темная тень отцовских разочарований жила в каждом углу этого дома, сколько он себя помнил. Накипала злобой и иногда бросалась на него вот так, как сейчас.

Том не был дома уже пять месяцев. Заканчивал колледж. Ну, как заканчивал... Звезд пацан с неба не хватал, и отец согласился проплатить учебу, чтобы не накидывать сыну нехренячий кредит на старте. Денег отцу хватало. Том хотел стать ветеринаром. С детства еще таскал в дом хромых собак и подбитых птиц. Отец его за эту «шваль» порол, и Том научился возить свою добычу на велосипеде в приют для животных и благотворительную клинику. Там вертлявого, энергичного сорванца уже знали. О ветеринарном не стоило и заговаривать, на это отец денег не даст. В остальном Томми хуй его знал, кем он хочет стать, когда вырастет. Попробовал бизнес, увяз в бухгалтерских расчётах, ахуел и перевелся на юридическое. Снова ахуел от римского права, потом ахуел от основ медицинского дела, а потом настолько ахуел, что просто кинул болт на все это и окунулся в тусовки. Так что к 21 году он большую часть времени пребывал в ахуе, похмелье и поисках себя, которые не обещали успеха. И теперь, когда колледж прислал официальное письмо об отчислении – как оказалось, и плательщику тоже, – он намеревался забраться в родительский дом, набить рюкзак своим шмотьем, отцовской заначкой и свалить отсюда нахуй путешествовать по Мексике. Залез по-детски по дереву, через крышу в окно второго этажа, но обрушил этажерку. На грохот поднялся уже захмелевший старик, до того мирно сюрпавший пенное перед гудящим телеком, и срач неминуемо вышел из-под контроля. Он опять слушал про какого-то нахуй никому не ебавшегося сына, которым он вот-вот станет.

- Мать в могилу загонишь! - на виске старшего Юля пульсировала кривая, извилиста венка. Глаза налились кровью. И Томми на миг показалось, что старика хватит инсульт. – Один уже свою со свету сжил! Теперь ты, говна кусок! Оставляй свое шмотье! Оставляй! Будешь с мастерской гайки крутить! Я тебя разом всему научу, сучонок!

Отец шагнул через кресло в попытке сдернуть с плеча непутевого отрока ремень военного рюкзака, который Томми когда-то понту для купил на барахолке. Рюкзак этот видал Вьетнам. Томми увернулся. Свежий фингал уже парадно красовался на его лице, наливаясь красивым баклажановым оттиском чужих костяшек. Во рту чуялся железный привкус крови. Старший Юль потянулся за ремнем, но поздно понял, что он в спортивных штанах, и движение оказалось нелепым, как холостой выстрел.

- Как ты заебал своим сыном ненаглядным! – Томми вильнул к двери. - Я блять про него слушаю, сколько себя помню! Мартин то! Мартин все! Мартин – все! У меня и примера-то другого не было! Ты меня видел, вообще? Ты в теме, что я другой? Что я блять не Мартин этот твой, которого никто отродясь здесь не видел! Ты нихуя, вообще, кроме себя не замечаешь! Может, и дело в тебе? Чет не получаются к тебя сыновья нихера! Но ты дочку попробуй запились еще с бабой какой-нить. Вдруг девка – твой вариант?

О том, что "Мартин" – то самое имя он узнал от матери. Отец своего неудавшегося сына по имени никогда не называл, и теперь оно впервые звучало между ними в этой гостиной, словно темнота по углам неожиданно обрела форму, свилась в четкую фигуру, опредметилась. И от этого сделалось не по себе. Как будто Том увидел привидение. И Том, и его ошеломленный старик.

Он отлично понимал, что сделает отца только в маневренности, а весом тот превосходит Тома вдвое. Бить батю рука у пацана не поднималась, да и великим бойцом он не был. Нырнув в сумрак коридора, он еще слышал за спиной раненый рык и, наверно, навсегда его запомнил. И призрак очень четко видел тоже, пока фары не моргнули на подъездной дорожке. На улице его ждала тачка Полли и Джейми. Они собиралась в Сакраменто потусить к неизвестным своим знакомым. Когда старый Юль возник на пороге, фары уже свильнули за поворот. Томми чувствовал, как все больше становится тем разочарованием, в тени которого вырос, и от этого печально пульсировал затекающий глаз.

Отца он по-своему любил. Тот был мужик резкий и на руку тяжелый, но денег на пацана не жалел. Даже сейчас, пока тот учился, скидывал ему бабло, чтобы не приходилось работать в Маке на кассе. Говорил, что Юли с тяпкой по столам ходить не будут. Как будто они тут династия викингов или что… Были у него свои гордые стариковские загоны. Эту карточку Томми вычистил еще вчера, а теперь уже увидел сообщение, что она закрыта. В универе у него осталась куча долгов. Жил Том широко по студенческим меркам: любил понтовый шмот, вечеринки и наркотой тоже не брезговал, а это всегда накладно. Потом начал приторговывать в карманных масштабах, занимал отчаянно, и влипал то в одно дерьмо, то в другое. Так что от долгов он сейчас тоже дерзко уезжал по 50-ому шоссе строго на юг. Не догонят.

*     *     *

- Да нормально все будет, - Полли глотнул пивка, поднимаясь на крыльцо неопознанной одноэтажной халупы на окраине Сакраменто. Тусклая лампа на миг закатилась за темный шар его башки и перестала слепить глаза. Том огляделся. Обрюзгший, опухший дом лежал, развалясь, посреди опустевшего участка, полного сорной травы. Сбоку торчали мусорные жбаны, надувной бассейн с загнившей водой и криповатой здесь желтой уточкой. Скрипели, покачиваясь, ржавые детские качели. За окнами мелькали темные силуэты, гудел прошлогодний прокисший рэпак. Полли постучал, и свет снова мазнул в глаза. Кореша Пола, у которых Юль остановился с пацанами, подсказали, что здесь можно оторвать траву, мет и кислоту, а потом раздать в клубе: оторваться и поднять бабла одновременно. План был надежным как сейфы Форт Нокс. Но Джейми уперся в то, что товар нужно попробовать, а так как всем, видимо, было поебать на все в стенах этого богоугодного рая, они попробовали вместе с барыгой. Старуха лет 30, такая же развалина, как эта хата, сосала их травку с плохо скрываемой жадностью. На вид она должна была застать хиппи, но застала только забитый полупьяной швалью притон. Другие гости шарились по комнатам и к ним в кухоньку не ломились, а значит и хуй на них.

- Сейчас старшой придет, - хрипло ворковала она, - и поговорите по товару. Лед занесет. А то у меня пустые полки.
Горестно потрясла добытой из засаленного кармана стеклянной трубкой.

Томми было брезгливо и расслаблено одновременно. Как будто пьешь кисель, и тебя от него воротит. Но трава у бабы была знатная. Они отлетели все вместе и незаметно: разговор перестал клеиться, но это больше никого не волновало. Полли втыкал в обои на стене: они переплетались тонкими змеями и текли снизу вверх. Он даже пальцем потыкал. Остальные только ржали с его ошеломленной и завороженной грации. Шутки, наверно, были смешными, но Томм их почти не слышал, и ржал, потому что все остальные ржут очень смешно. Потом заявился барыга, и телка даже попыталась ему что-то объяснить про товар и пацанов на кухне, но получила по щщам, а потом что-то началось... Фары за окном. Шумная суета в прихожей. Том только заметил, как тощий и сутулый дилер роняет свою сумку в полку под мойкой. И тут его осенило.

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

+2

3

Юль остался в тачке на время, провожая взглядом Хью и одного из его парней, шагающих к раздолбанному крыльцу. Сам пошарил в карманах, отвернувшись и осматривая темную улицу и вытащил сигарету с зажигалкой, подкуривая. Вырубил музыку и заглушил двигатель, только после этого выбравшись из машины, чтобы так же не спеша пойти следом за этими двумя и на подходе к крыльцу услышал начавшуюся суету. Сам он по притонам таскался все реже. Не потому, что не по статусу, а потому что время на эту херню не было. В целом, Аллен со своей задачей справлялся и на уровне улиц держал порядок, что от него и требовалось, так что Юль попадал на мелкие разборки теперь только случайно, как сейчас, когда решил подкинуть их до притона и не развернулся, чтобы уехать, а решил дождаться. Впрочем, в машине он не задержался и теперь осматривался внутри, цепляя взглядом обшарпанные стены и разваливающиеся остатки мебели.

Когда он подходил к кухне, где и разворачивалось основное действо, то уже слышал, как Хью наезжал на мелкого барыгу и, остановившись, в дверях, проследил за тем, как он цепляет парнишку за шкирку, дернув к себе и вытаскивая в темный коридор.
- Ты че, блять, забыл, на кого работаешь?! Решил подработать? Чей ты тут товар раскидываешь?!
- На тебя, - тот засуетился, пытаясь выпутаться и покосился в сторону, уловив взглядом Юля в дверях. – На Мартина! Я больше ничей товар не брал!
- Правильно, на Мартина Юля! А хули тебя у черных пасли в пригороде на днях?! Давай, блять, показывай, че притащил!
- Я все скинул уже, нет у меня ниче!

Ни смотря на то, что после уговора со всеми по поводу одного поставщика, они максимально исключили возможность вбросов чужого дерьма в городе, от этого они никуда не делись, а по мелочи вычислить такое было вообще нереально. Поэтому и сталкивались с этим время от времени. Хью по этому поводу барыгу информировал, но все это рано или поздно пресекалось, а значит, не несло больших потерь.

Барыга осмотрел остальных присутствующих и остановился взглядом на хозяйке этой халупы. Возраст на лице девки читался уже с трудом, и они все тут были уже под травой, дым от которой все еще стоял под потолком. Юль прикидывал, что вся эта возня сейчас бессмысленна.
- А ты знала, что он тебе чужую дурь таскает?
- А мне откуда знать, на ней не написано, - та отстраненно пожала плечами, все еще потирая скулу с наметившимся синяком и Мартин тихо усмехнулся.
- Кого это ты сюда притащил? – Хью кивнул в сторону незнакомых парней. – Че им здесь надо? Друзья твои?
- Не друзья. Пацаны тоже подзаработать хотят, все заплатили.
- Бабки давай!

Мартин снова повернулся в сторону гостей, который явно отличались от местной публики внешним видом поприличнее и мазанул взглядом по лицам.
- Подзаработать, значит, решили? – мелким барыгам обычно хватало хорошей встряски, после этого они на время переставали себе искать новые источники дохода, а если не переставали, то просто выпадали из цепочки. Как они из нее выпадали зависело уже от степени охуевания каждого отдельно взятого бегунка. Откуда дилер притащил сюда друзей, ему было плевать, так что вопрос был риторический и он сначала не отреагировал на прошедшего мимо пацана, который, видимо, пытался сделать это незаметно, но потом развернулся и прихватил его за плечо. – Что это у тебя там?

+2

4

Было бы неплохо, если бы Томми прислушался. Было бы неплохо, если бы Томми не курил шмаль по притонам. Было бы, вообще, отлично, если бы он закончил коллеж в апреле. Но ничего этого Томми не сделал. Он метнулся под мойку, как только Полли и Джейми встали – сука, медленно, словно в слоумо, как в каком-то всратом «Твин Пиксе», где кролик носится по пустой красной комнате, и ты в рот не ебешь за символизм, но тоже умно киваешь – так, вот они повставали с присядок у обшарпанных стен, скалясь с прихода, хватаясь за мебель, выворотили стул и, наконец, заслонили собой проход в кухню, вываливаясь в коридор, чтобы попялиться на разборку. И тогда Томми рванул к мойке, а мгновение спустя потрепанная сумка уже была у него в руках. Что в ней, Том, конечно, не знал. Потом проверит. Но зачем прятать ненужную сумку – тяжелую, он потряс ее в руке – в какую-то грязную дыру к мусорке? Там наркота или бабло. Однозначно! Абсолютно точно! Ему все еще казалось, что он хорош.

Что-то там «Мартин Юль». И снова что-то. Что-то там. Бла-бла-бла. Агрх! Смазанные, повышенные голоса, хрипатые и резкие. Он и не заметил бы этой фамилии, если не показалось бы сперва, что пацаны зовут его. Томми вскинулся взглядом. Непонятные мужики затирали со скукоженным барыгой. Модные мужики в блатных цепях. Может, охрана? Том понятия не имел, бывает ли на точках охрана. И сейчас слишком обдолбался, чтобы включиться в смысл разборки. Фигуры вокруг него двигались хаотично, голову подкруживало. Он дернул Полли за руку и рванулся наперерез и за спину забитого лифтера. Даже не присвистнул придурочно, прикидывая, сколько тот шмет с груди. Не до того было.

- Валим! Валим!
Тому казалось, что сейчас он пиздец непобедимый, потому что реальность смазывалась и утекала мимо очень медленным потоком. Сутулый барыга рванул к пацану, чтобы дернуть сумку, потом опомнился, что только что от нее открестился, и фактичекски пацан делает ему доброе дело, забирая с товаром и вину, и улики. Но импульс уже выдал его. Джейми запутался в ногах белобрысого мужика, который пытался его ухватить за майку. Дернул за ткань на спине. Джей, захлебнулся шлейкой ворота, булькнул горлом и завалился на бок. Том понял, что баба что-то накидала в траву. Может, кокс? Или мет свой? Чтобы больше перло. Потому что перло ахуенно!! Прямо от душа перло. До луны и обратно. Лестница превратилась в скат под ногами. Вжух!

Секунду спустя, кто-то заломил его руки за спину. Дебильно взвыли вывернутые суставы, и Том снова вперился в этого забитого типа. Вернее, в его неебаться завидную цепуху. Полли сидел на полу. Джей что-то орал и напрыгивал грудью на пушку. Пушку держал тип с такие лицом, словно его опрессовали кирпичом, а потом изъели оспинами термиты. «Ненаглядный» - Томми стремительно придумал ему погоняло и  раздраженно повис в невидимой хватке, чтобы усыпить бдительность своего конвоя, а потом снова рванулся из рук. Но тщетно.

- Да хозяйка просила мусор вынести, как мы сваливать будем!
Он даже не сразу смекнул, что надо делать и какие к нему претензии. План побега с чужим добром казался таким простым и гениальным, что плана Б у Тома не было. План Б ни в коем случае не мог понадобиться!
- Ну, мы валим и че в мусорке было прихватили!

Врал он от Бога. Вот где талант был у пацана! Великолепно врал! Никого так не били за брехню, как били Томми еще в школе. Но сейчас он превзошел сам себя. Полли заморгал и закончил смахивать в сторону пушку Аллена, когда тот, наконец, приложил его рукоятью в висок и неспешно убрал ствол. Полл заныл, хватаясь за раззявленную ссадину, зажимая пальцами кровь. Всхлипывал, как шкет. Трава была забористая. Пьяна хозяйка подползла и начала его утешать, суетиться и, наконец, баюкать в объятиях.

- Пи-и-издец, вы тут устроили…
Томми висел в чужих руках и ржал, как сученыш.
- Мы блять как Фродо и Сэм, и этот… сука… как его? Пин! Сука, Полл, ты терь Пин, понял? А эти, блять, орки, - захлебывался, пробирало до слез.
– Урук-Хай,  – вильнул подбородком в сторону Хью.
- Этот, держит меня… Кто ты, блять? – пацан попытался повернуться. – Укглук. Нет, Азог! Не вижу тебя нихера. Плечи больно - пиздец. Потише давай там, не?

Хотел еще урваться с тощего барыги и его потрепанной подельницы. Что-то про Горлума. Но неузнаваемое, недавно слышанное имя всплыло в памяти, все еще совершенно несвязанное с его собственным.

- А кто такой Мартин Юль? – прекратил хрюкать и по-детски доверчиво вперился красными, мокрыми глазами в цепного этого забитого мудака, точно тот знал весь легендариум наизусть. Том наглухо не мог вспомнить, что это за персонаж, и в каком фильме он был. - И почему все на него работают?

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2023-01-14 12:05:00)

+2

5

Хватка на плече парня стала только жестче, когда он дернулся. Барыга скинул на пол недокуренную сигарету, растоптав ее, и вцепился в плечо так, что вряд ли бы тот легко вывернулся. Куда он собрался валить так активно, Юлю было похер, но упертые попытки паренька съебать в туман с сумкой и ее содержимым, навели на логичную мысль, что в сумке лежало что-то ценное для этой компашки. А учитывая место, где они все находились, содержимое это можно было бы угадать без особого труда. Пока тот забавлялся, Мартин только хмуро глядел на него и на все попытки этой обдолбанной компашки свалить подальше от наметившейся разборки с мелким дилером, но раз уж Аллен уже поймал того на леваке, и они уже были здесь, то надо было с этим разобраться. Юль тихо выдохнул, коротко и озадаченно глянув сначала на Хью, а потом снова повернувшись к пацану:
- Мусор, говоришь? Слышь, гоблин, блять, дай-ка это сюда, - и вырвал сумку из его руки. Сначала с силой отпихнул парня от себя, дав понять, что его Прелесть его окончательно покинула и ловить ему здесь больше нечего, и только потом сунулся в сумку. Дернул собачку молнии, расстегивая ее и распахнув, и, конечно же, обнаружив там остатки товара бегунка с заработанным баблом. Приподнял сумку, демонстрируя хозяину. – Мы это забираем. Остаешься без премии в этот раз. Терь пиздуйте нахуй из моего Мордора, чтобы я вас здесь больше не видел, - обвел взглядом дружков барыги и бросил сумку Аллену, который с довольной ухмылкой перепроверил внутренности и застегнул обратно, теряя интерес к дилеру. – Поехали отсюда.
Все трое оставили гостей притона и его хозяйку почти одновременно, направившись к двери. Юль с нескрываемым удовольствием глотнул свежего воздуха на крыльце, спускаясь и напрявляясь к тачке, когда его отвлек завибрировавший в кармане телефон, но ответить он не успел. Следом за ними на крыльцо выскочил помятый барыга:
- Хью, ну ты чего! Я же не все продал! Ты реально меня без бабок оставшись?! Вы че, мужики! Да я ж не знал, что это левое дерьмо, это больше не повторится!
- Отъебись! – Аллен усмехнулся, уже распахнув дверь Уруса и обернулся на парня. – Сколько ты успел там перебить, все принесешь мне, потом получишь новое! Я с тобой нянчиться не собираюсь, иди у подружки своей проси.
- Парни, вы че… Вы че! Где я деньги возьму без товара! Мартин!
Левый товар он, конечно, взял без денег, потому что поставщику нужно было обойти нехилую конкуренцию с Юлем в городе, и он должен был отдать деньги позже. Теперь он должен за товар, который взял налево, должен был деньги Аллену и при этом у него самого не осталось ни цента в кармане. Дернул его черт все свалить в эту гребанную сумку, которую Хью уже закинул на заднее сиденье тачки.
- Хоббитов своих подключай и эльфийскую королеву. Сейчас их отпустит и сообразите что-нибудь, а? – Юль улыбнулся, он уже успел подзабыть про всю эту уличную возню, и она больше развлекала его, чем нервировала. Он повернулся и кивнул Аллену. – Отдай ему то, что там осталось от товара.
Хью недовольно поджал губы, но ничего не сказал, молча развернулся и сунулся в сумку, оставленную на сидении. Достал пакет, вытряхивая его и просматривая, что там осталось у парня в загашнике, чтобы прикинуть сумму, которую тот должен притащить. Пока он возился, барыга уже спустился с крыльца и почти радостно мялся рядом, дожидаясь возврата.
- Держи. Завтра притащишь мне две штуки баксов, и я подумаю, можно ли тебе еще доверять, - Хью пихнул ему в руки пакет, но парень вскинулся с возмущенным видом и повернулся к Юлю.
- Где я две штуки возьму, тут осталось баксов на пятьсот!
- Две, так две, - Мартин пожал плечами и вытащил ключи от тачки из кармана, усаживаясь за руль и через пару минут уже отъезжая от притона, напоследок коротко глянул на прищурившегося от яркого света гологенок паренька и его друзей, высыпавшихся на крыльцо.

+2

6

- Сука! Сука! Сука! – сутулый барыга пиздил стену кулаком, а потом засадил в нее ногой. Штукатурка повалилась, и он застрял ботинком в гипсокартоне.
- Да, бляяять!
- Это че такое было-то?
У Тома отчаянно ныли плечи, но травка у Горлума была лечебной, как есть, и боли он почти не чувствовал. Он заходила глухо, как будто издалека, слопаток. Только, отсмеявшись, понял, что сейчас случилось, что-то невероятно хуевое и ахуенное одновременно. Например, ахуенно, что они живы. А хуевое вроде и не имело к ним отношения.
- Валим отсюда, - Джейми поднялся с пола и потянул за собой Пола. - Рану промоем. Нахуй это все!
- Это Мартин Юль. На которого все работают. Город держит. И люди его, - барыга вытаскивал ногу из гипсокартона, стискивая зубы от ярости и усердия. – У тебы бля столько бабла! Жил бы нахуй на Бали. Нахуй ты по хатам в ночи шариться? Пиздец!

Наконец, он выдернул ногу и отвалился лопатками в противоположную стену коридора. В голове Тома впервые озвученный позавчера «Мартин» каким-то образом скрепился с редкой фамилией и мрачными сказками о нарике, который скандалил, воровал, убегал из дома, вытрепал матери все нервы, таскался по больничкам и сдох под забором. Что из этого было правдой, Том теперь и не знал. Но мутное беспокойство заставило его прикусить губу. Проверить бы? Нахуя ему, вообще-то, знакомиться с этим отщепенцем, Томми еще не понял. Да и, вообще, это может оказаться совершенно другой человек, и че Том к нему придет и скажет: «Люк, я твой отец»? Но товар посматривал на него аппетитными пухлыми, как булки, брикетами. Денег по-прежнему не было, а планы покутить были. Если после всей сцены на мосту в Мории у кого-то еще было желание кутить.

- Вы, блять, вообще, откуда высрались сюда? - барыга попер на пацанов. – Вы нахуй сюда вперлись! Кто вас за руки блять тянул, говноеды! Лежала сумка и лежала! Жрать не просила!
Он бы приложил Томми в ухо, но тот вовремя дернулся и нырнул под руку.
- Ты думаешь, хату твою не обшманали бы? – он только обаятельно поскалился. План невероятного обогащения уже зрел у него в голове. – Крч, слушай, братан! Слушай! Мы щас все разрулим.
- Да валим, Том! Ты че! Валим! Валим! – Полли уже тянул его за рукав.
- Не, погодь. Вам деньги нужны? Нам деньги нужны? Им тоже деньги нужны. Всем, блять, деньги нужны!
Томми крутился между ними, распахнул руки посреди коридора, словно так можно было собрать их всех в охапку. Переходил вниманием от одних остервенелых глаз к испуганным и нервячим другим.
- Мы щас бодяжим весь твой товар, загоняем, сливаем тебе бабло, а ты рассказываешь, как найти этих мужиков. Это ж чистый?
Он предупредительно отмахнул рукой недовольство Полли.
- Сами будем на них работать. Только этого, главного! Зачем иметь дело с посредником? Ты видел, тачка какая? Ахуеть!
- Эти только чистым торгуют. Но... мы ж столько не набодяжим, - барыга притормозил и тоже посмотрел на пакеты. Ему-то эта фиговая конкуренция в лицо трех пацанов не мешала, а раздать полное говно постоянным клиентам он тоже не мог. Все держалось на точке. В клубы его давно с его небритым, осунувшимся ебалом не пускали. В те, где можно взять хорошую цену. А пацаны понтовые. Вон у мелкого цепура не хуже, чем у дилеров. Ток позолоченная, наверно. В общем, выбор у барыги был невелик. Подыхать так с музыкой.

- Я врач, - уверенно заявил Том, закончивший половину курса анатомии. – Щас мы чет сообразим. Что не забодяжим, то спиздим.
Вором он был примерно таким же успешным, как врачом, как показало недавнее внедрение в родительский дом, зато уверенности и у Тома было не отнять! Пять минут спустя он уже отправил пацанов по аптекам собирать кофеин и лидокаин.

- Кофеин тоже обсаживает! Кто сессии сдавал, тот шарит. А когда ты в клубешнике в битах, какая разница? Ток не пиздите, че мы тут мутим.
Он уже набирал друганов Полли, которые так удачно подсуетили им этот притон, чтобы сообщить, что к ним едет доставка и доставка очень большая. Можно собирать на пиццу всех друзей и друзей друзей, которые хотят забрать жратву с собой. В дальше они идут шариться п клубам, чтобы растрясти жирок. После первого «что?» пацаны вкурили очень быстро и оживились. Томми точно знал, что единственная бесценная валюта в мире – это доверие. И раз уж они пошли к настоящему барыге по рекомендации опытных торчал, то они точно принесут оттуда настоящий товар. А чем выше ты поставишь за него цену, тем больше уважения он вызовет. Ну, среди тех, кого это не разорит, конечно. А компания у Полли была небедная. Студенты из Калифорнийского колледжа. Там денег хватало. Если где-то в этой стране и водятся деньги, то в Калифорнии и в Нью-Йорке.

«Две, так две». – фраза почему-то обидно застряла в памяти Томми и теперь крутилась в затылке, когда он пробирался через бар к указанному барыгой столику. Тот нервной тенью маячил у входа, наблюдая в приоткрытую дверь. Вышибала его не впустил, но и упускать пацана со своими деньгами было ссыкотно. Единственное, что внушало доверие, это та ловкость, с которой пацаны справились с задачей. Может, и правда, работать для них важнее сегодняшних двух кусков. Но он все равно мялся и наблюдал, как шкет в широких штанах с притворной вальяжностью пилит через зал к дальнему столику, где угадывался профиль Аллена и темная фигура его собутыльников. Хью ответил на звонок и завозился, ненадолго отходя от столика.

«Две, так две». Нихуя себе. Как будто зажигалку на заправке покупает. А люди дохнут за это бабло или месяц на него живут…

Том отодвинул стул, крутанул его спинкой к столу и устроился верхом, оглядывая лицо барыги.

- Две, - хлопнул деньги между пивных бутылок в надежде, что этот неоднозначный Мартин Юль, вообще, вспомнит, кто он такой. Хотя бы благодаря пламенной речи про Барлога. Том уже научился клеить телок (иногда даже успешно), но клеить дилеров еще не пробовал. Однако держался он очень уверенно. – Я хочу с тобой работать.

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2023-01-14 14:48:39)

+2

7

Если бы Мартин в свое время не перебрался из Сан-Франциско в Сакраменто, то он и правда сдох бы. От передоза или его просто убили бы за долги, положение его тогда было откровенно хуевое, как и настрой в целом, который способствовал скорейшей насильственной смерти. Юль и сейчас иногда думал о том, убил бы его Конор или забил бы болт на нарика. Барыга теперь уже вполне успешно сотрудничал с теми, от кого не так давно бегал и прятался. И они, конечно, до сих пор вспоминали те времена. Сам Мартин ворошить прошлое не любил. Не было там ничего, что можно было и хотелось бы вспоминать, а потому, чаще всего, старательно избегал подобных разговоров. Разговоров о семье, сутенерстве, убийствах, своих посиделок на игле, которые никого, кроме него самого, никак не касались. Ну, не считая тех, кто от этого пострадал, но это не волновало уже самого дилера.

Юль проводил Хью взглядом и повернулся на пацана, хлопнувшегося на стул рядом. Покосился на потрепанную пачку припертого долга, а потом смерил парнишку взглядом и так же молча отвернулся. Он, конечно, помнил обдолбанного пацана из притона, у которого забирал сумку барыги с деньгами и наркотой, но понятия не имел, какого хрена тот приперся прямиком к нему. Но так как Аллен, похоже, возвращаться за стол не торопился, все-таки повернулся и снова посмотрел на парня и тихо усмехнулся:
- Ты на побегушках? – сам барыга, видимо, соваться побоялся, но приятеля своего отправил сюда не от большого ума и надо бы сказать Хью, чтобы научил пацанов жизни.

Парень, видимо, оказался слегка отбитый, либо на отходах забыл, что вчера случилось в притоне, раз после этого заявился сюда. Аллен, конечно, зря махал там пушкой, они и без нее обоссались бы, не будь под кайфом. Юль хоть еще и появлялся на улицах время от времени, но контакты с мелкими барыгами свел почти к нулю и многие знали только его имя, но никогда не видели в лицо. Все это теперь было делом Кертиса и Хью, и его никак не касалось. То, что этот пацан вчера пытался под шумок съебаться с их баблом и наркотой, никак не добавляло веса его резюме, так что ему стоило бы радоваться, что легко отделался, а не отсиживался в своей комнатушке с разбитым ебалом.

- С парой косарей это к Хью. Со мной будешь говорить, когда принесешь двести, - ткнул сигарету в пепельницу и прихватил початую бутылку со стола, коротко прикладываясь к горлышку, чтобы отпить пиво. Откинулся на спинку стула. – Где деньги нашли, нагрели кого-то?
На большее мозгов у этой могучей кучки не хватило бы, чем вооружиться битами и побить витрины в ближайшем магазинчике, или выпотрошить заначки у родителей. Он в Стоктоне тоже упражнялся пару раз, хотя, ему и тогда хватило ума обойтись без приводов. Юль вообще долгое время очень удачно избегал контактов с законниками, это в Сакраменто что-то пошло не так. Теперь смотрел на этого пацана и с какого-то хера взялся вспоминать себя в его возрасте. Как сваливал в Сан-Франциско, куда уехал отец, бросив их с матерью. И дело было даже не в самом Мартине, он-то только потерял надежду на то, что уедет с отцом и при этом сделал это без помощи Томаса, но мать эта хуйня знатно подкосила. Он пялился на пацана пару минут, зависнув в этих воспоминаниях, но потом отвернулся. Поискал взглядом Хью, который успел вовсе исчезнуть из поля зрения, после чего вернул внимание к парню.

- Какую работу ты хочешь, у тебя есть, куда скидывать? – вообще-то одет он был вполне прилично, это Юль заметил только теперь. Деньги у него, видимо, водились. От предков, скорее всего. – Ты, блять, разве не должен где-то учиться, а не ошиваться с этими утырками? Че тебе здесь вообще надо? Как по мне, так от тебя будет больше проблем, чем заработка. Думаешь, это охуенно весело, а? Съебись отсюда!

+2

8

- На тебя хотел посмотреть.
Том смазал подбородком куда-то в сторону - все еще тянуло плечо, а то показалось бы, что бычит. Он даже не задумывался, что может оказаться на побегушках у пса этого сутулого. Ему-то мерещилось, что он сейчас ахуительно эпично ввалился в самое сердце местного наркобизнеса. Прелесть молодости в том, что она не осознает своей щенячести. Взгляд у мальчишки был острый и проницательный, под шкуру лез. И он рассматривал барыгу с нескрываемым интересом, пытаясь найти сходство с отцом или с самим собой. Густой принт сбивал с толку, и сходство – если оно было – терялось, как теряются разнолокие и одинаково незримые люди в толпе. То, что делало их действительно похожими – улыбка, – было в этой ситуации совершенно неуместным. И Том упустил ключ от этого сейфа. Почувствовал, как от напряжения у него подрагивают колени.
- Зачем мне тереться с перекупами?

- Дай мне на двести. Я принесу.
Он понятия не имел, как будет воплощать запальчиво озвученное, но знал, что брошенный вызов должен принять во что бы то ни стало. Как будто это дело пацанской чести, или еще что-то такое. Как собака несется за летящей палкой не в силах развернуться и уйти с игровой площадки. Бар. Сумрак. Сигаретный дым. Шахматная доска с начатой партией. Он как будто попал в клетку, в лабиринт чудного, увлекательного и по-настоящему взрослого мира и не мог просто перепрыгнуть через стену. Хотел что-то доказать этому мужику. По неизвестной причине.

- Наполовинили с кофеином с аптечки, потом с ледокаином и сахаром в ноля. И толкнули по знакомым.

Не знал, стоит ли рассказывать это все. Сочтут это за смекалку и расторопность, или детали совсем лишние. Но знал, что в любой непонятной ситуации лучше говорить правду. Обычно она выводит из тупиков.

- Я на врача учился. Торговал в универе. Что-то знаю.

Он так и не спал сегодня. Шел второй бессонный день, и уже оплывший в желтизну кровоподтек под глазом снова давал о себе знать тяжестью и трудно уловимой, но неприятной пульсацией. У барыги была раздражающая манера откровенно скучать. Словно он все время порывается уйти, и Том никак не может зацепить его внимание. Мальчишку это злило. Ему как будто приходилось перекрикивать не только весь бар, все мысли в чужой голове.

- Да я дохуя всего должен разным людям! По их мнению сраному, - сейчас он имел ввиду, конечно, отца, но вышло все равно резко. -  Но ты же справился. А говорили, сдох в канаве. Значит, и я смогу.

Сейчас Тому казалось, что он ставит на кон очень много. Маленькая пешка совершает свой второй шаг в простеньком дебюте. В худшем случае его поднимут на смех, еще раз отпиздят и выкинут вон из бара без шансов вписаться в денежную тусовку. А в лучшем? И в лучшем выкинут из самых благих побуждений с посылом заканчивать образование и жить жизнью порядочного скота, которую прожил его отец. Но Том уже знал, что так не сможет. Что не поместился в эту бюргерскую среду.  И ему нужно было угодить в какой-то средний вариант развития событий, чтобы узнать об этом человеке больше. Развенчить его для себя, избавиться от внушенной ему с детства легенды о том, чем ему не нужно быть. Очень детально и последовательно не нужно, без всяких альтернатив, чем и каким быть ему стоит. Том сам того не осознавая вырос рядом с этим чужим человеком, словно с детства ложился спать, зная, что под кроватью его караулит монстр, скелет в отцовском шкафу, пока с годами этот монстр не оказался самым близким существом во всем родительском доме, заслонив собой всех. А теперь отворачивался от него, не желая продолжать разговор. Словно не узнавал выросшим.

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

+2

9

Если бы Юль продолжал вспоминать прошлое, то, наверное, дошел бы и до того, что за все время, что он прожил в Сан-Франциско, он так и не встречался с отцом. Он вообще не видел его с самого отъезда из Стоктона и, по правде, очень надеялся на то, что Томас ебнулся окончательно от своего помешательства на том, чтобы жить правильно.

Барыга пропустил мимо ушей вызов пацана про то, что он в легкую продаст товара на двести кусков, потому что знал, что нихрена он не продаст, не зная нужных людей и мест. То, что он загнал на две штуки, с умом разбив товар, еще ничего не значило, ведь там люди уже поняли, что их нехило наебали. Если он, конечно, не школьникам его скидывал, которые нихера не понимают и готовы упороться хоть сахарной пудрой. У тех, у кого есть деньги на кокс, опыта в употреблении побольше, чем у сопляков, а значит, толкнуть им сильно разбадяженный товар не получится и придется бесконечно искать нетребовательных нюхачей, а это лишь трата времени. Да, на один раз это прокатило, и ситуация для мелкого барыги была опасная, а пацаны ему, можно сказать, помогли, но это не тот вариант, которым можно заработать в долгосрочной перспективе.
- На врача? – он в очередной раз смерил парня взглядом, на этот раз чуть удивленно. – И что же пошло не так?

Хотя, наглости парню явно было не занимать и это чутка перевешивало все сомнения. Наверное, кто-то с легкостью бы на все это повелся, будучи азартным. Даже Мартин почти готов был согласиться и вписать пацана в очередное дело. Просто для проверки – может, он и правда на что-то годен. Но после последних его слов нахмурился и забыл об этом, уставившись на парня. Сам барыга эту фразу слышал только от двух людей - Конора и отца. Для того, чтобы услышать это от Ирландца, парнишка был еще слишком молод и родственников у рыжего не было, а значит оставался второй вариант. И Юль только теперь понял, от чего его накрыло флешбеками, что подсознательно он и так уже начинал понимать, кто перед ним, хоть никогда и не знал этого парня, и даже не слышал о нем.

- Кто ты такой, твою мать, - все еще сверлил того пристальным взглядом, дожидаясь ответа. – Что тебе надо?
Даже если перед ним сидел еще один сын Томаса Юля, это ничего не значило. Что ему здесь понадобилось? Юль-старший в очередной раз разочаровался в своих методах воспитания? Так и Мартин не был нянькой, чтобы исправлять отцовские ошибки или что этот малец от него хотел? Приперся за баблом или за ответами – можно ли верить отцу, чтобы вернуться в Сан-Франциско с поджатым хвостом и дальше сидеть под теплым боком. Барыге было насрать на то, зачем он приперся и нашел его.

- Эй, ты че здесь забыл? – парень не успел ответить, потому что у столика снова нарисовался Аллен.
- Он тебе деньги принес, - барыга кивнул на две штуки, бесхозно лежащие на столе, и засобирался, сгребая со стола телефон и сигареты. Еще раз с усмешкой кивнул Хью на парня, забирая куртку со спинки кресла. – И деловое предложение. Мне надо идти, передавай Джейми привет. И скажи, чтобы позвонил!
Больше не хотел задерживаться, так что пожал Хью ладонь на прощание и развернулся, направившись к выходу. Не хотел ничего слышать ни о Томасе, ни о том, зачем его пацан сюда приперся и с чем собирается справляться. Это даже смешно звучало, вот уж охуеть, сбежал от тяжелой жизни. Мартин вряд ли мог быть для кого-то примером для подражания. Остановился на крыльце, чтобы накинуть куртку и осмотрел стоянку, зашагав к тачке, но уже возле нее обернулся, когда услышал шаги за спиной.
- Ты ищешь на чем подзаработать? Я тебе сказал, с кем говорить.

+2

10

- Загулял.
Он и себе не мог объяснить, что пошло не так с его учебой. Вероятно, отцовские деньги. Если бы он не зассал, взял кредит, послал отца в жопу и учился на ветеринара, он, наверно, уже закончил бы и лечил бы боров в какой-нибудь частной клинике. Но он зассал. В 18 это не грешно. Однако вся учеба пошла по пизде, и несколько лет жизни были просраны и украшены жесткими объяснениями с отцом каждый раз, когда он решал поменять учебный профиль.
Томми бы ответил. Он бы ответил, кто он такой. Он бы сейчас все рассказал этому бритому, но появился Хью, и его первый порыв дернуться вперед, через стол, замер на старте. Аллен пролистал купюры, подсчитывая, и спрятал в карман.

- Это от Гарри, с Камер-роуд, - Том облизал треснувшую еще вчера губу и смотрел на чужие оспины выжидательно. Надеялся, что Ненаглядный быстро вспомнит весь шухер с хоббитами. И не мог уйти, пока Хью не кивнет, что они в расчете.

- Че по предложению?
В другой раз Аллен поднял бы пацана на смех, но раз Юль не поленился замолвить за него, решил послушать. Однако То уже соскочил со стула. Но нагнал барыгу только в дверях, сбежал по лестнице на парковку.

- Эй, стой! Да хули ты бегаешь от меня как целка?! – запер собой Урус, уронив ладони на бампер. – Я блять сутки не спал, чтобы эти сраные бабки принести! А ты че постоять спокойно за 2 куска не можешь? Люди на эти деньги месяц живут! Я, может, посмотреть на тебя хочу!

И он, правда, смотрел. Тяжело, сбивчиво дышал приоткрытым ртом – не от пробежки, а от внутреннего щемящего мандража. Искал в чертах напротив сходство с отцом или какую-то свою правду. Больше дивился, что опустившимся этот его, видимо, брат не кажется.

- Мне тебя всю жизнь в пример ставили. Дай я хоть посмотрю, чем я не должен стать!
Оттолкнулся от бампера, оставив на уличной пыли след вспотевших ладоней, и пошел вокруг тачки и Юля, стоящего у дверцы, походя стирая эту тонкую грязь с рук.
- Ахуенно, - присвистнул. – А то знаешь, как мой батя тебя любит? Только о тебе и говорит!

Он уже забыл, что собирался работать в этом городе, и надо как-то полегче. В душе осталась только мстительная обида, словно отец, каждый раз, глядя на него, видел этого другого мальчика, которого все еще хотел спасти. Снова и снова. Снова и снова. Всякий раз, когда вынимал ремень, старый Юль хотел ударить другого. Этого. Больно жившего в его памяти горечью саморазочаровния. Мартин разрушил его как отца. Как отец, Том навсегда не справился и никогда себе этого не простил.

- Знаешь, - Томми закусил губу и помедлил, - я в детстве любил животных с улицы таскать. Лечил их. Пристраивал. Отец их люто-бешено ненавидел. Однажды я принес пса. У пса лапа сломана. Он еле ползал. Я отвез его в клинику, его там поштопали, гипс наложили… Забрали все мои карманные деньги, конечно. И вернули. А куда его деть? Я притащил его домой и постелил ему в подвале. А он вылез. И батя его застрелил. Из дробовика. Я из окна увидел. Выбегаю, пес лежит уже. Ошметки пса по всему саду. Батя мне так по хребтине всадил прикладом - странно, что ноги не отнялись. Говорит: отбросам в нашем доме не место. И начинает, понимаешь, заново эту пластинку, про был здесь уже один такой! А я блять реву. Мне 8 лет. Собака эта дохлая – в крошево! Копилка вдребезги. Спина - вхуя. И слушаю про тебя! Мартин…

Покатал имя на языке, прикидывая, идет ли оно забитому бандиту. Наверно, мать очень нежно выбирала первенцу имя. Имя такое ласковое, как подснежник, прорезающий тонкую корку наста на этом «а», и дальше звонкое, как капель.

Том почувствовал, что гнев и обида, студеное одиночество влагой застилают глаза. Это его незримому и вечному спутнику, этому призраку из гостиной, он тоже совсем не нужен. Совершенно чужой. Посторонний. Мешающий, как ресница в глазу. Как размазанная по ветровому стеклу цикада – одни крылья, да горбатые ножки.

- Я блять в деталях знаю, как мне быть тобой! – голосе клоклотнула влажная нотка. - Так торчать, как бабло воровать, как шариться по притонам, мамку довести, отца – до инфаркта. Могу наизусть повторять диалоги – столько раз мне их рассказали. «А я ему грю:.. А он мне грит:…» В деталях! Я ахуенно справлялся! Прям не хуже тебя справлялся! Старался! Вот бы я колледж после этого закончил! А ты стоишь нихуя не грустный. И тачка нихуевая. Цепура! Куртка эта! От Гуччи? И как мне теперь быть тобой дальше? У меня в планах было сдохнуть под мостом следующим пунктом! Я как будто всю жизнь бежал-запыхивался, чтобы сейчас вписаться ебалом в стену. А у тебя нихрена нет для меня ответов… И че мне делать?

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2023-01-16 14:34:50)

+2

11

Юль остановился у двери, глядя на пацана, подпершего массивный бампер тачки. Не сразу понял возмущается тот из-за того, что он всю ночь собирал бабки за кого-то другого или того, что Юль не пожелал с ним говорить. Вроде, его никто не заставлял, но если он это делал только потому, что хотел встретиться с самим Мартином, то его раздражение было вполне обосновано. Юль молча слушал его. Накануне вечером он не выглядел заинтересованным этой встречей, а только содержимым сумки, которую ему не дали спиздить. Или осознание и правда пришло к нему, как только наркота отпустила. В целом, его поведение было неважно, ведь Юль понятия не имел, что ему было нужно.

Не нужно было охуенным знатоком человеческих переживаний, чтобы понимать, что отец был разочарован и собой и Мартином. Странно было слушать, что он спустя почти двадцать лет все еще не успокоился и продолжал изматывать себя и окружающих этой хуйней. В одном его младший сын был прав – в том, что свалил. Потому что раз это продолжалось, то в старости Юль-старший и правда ебнется окончательно и пустит себе пулю в лоб, а может и своей жене и всем, кто окажется рядом. Ну нахуй такую компанию!
- Давай, посмотри, - усмехнулся зло и все еще смотрел перед собой, там, где тот еще недавно топтался у бампера, пока пацан его неторопливо обходил стороной, как какой-то экспонат в музее.

Томас, похоже, и правда слегка повернулся башкой, судя по рассказу. Если бы Мартин слушал это лет десять назад, выбравшись с очередной пересидки на игле, то поржал бы и позлорадствовал, но теперь ему стало как-то жаль этого чужого паренька, который огреб все, что не огреб сам Мартин. Томас ни разу и пальцем его не тронул. Да, он был жестким, но только на словах и поначалу по-настоящему пытался вдолбить Мартину о том, как правильно – только по его личному мнению, - нужно жить, но все и заканчивалось разговорами. Однако последний монолог заставил барыгу снова нахмуриться и обернуться.
- Каких ты хочешь ответов? Сколько тебе, двадцать? Ты, блять, двадцать лет живешь чью-то чужую жизнь, чтобы что? Чтобы позлить этого уебка что ли?! Тебе это охуеть, как помогло, я смотрю! – отвлекся на пару мгновений, когда позади послышались голоса выпавшей на улицу компании, но потом снова повернулся, глянув на пацана. – Как тебя зовут?

Слышал, как голос у пацана дрогнул обидой на отца и в чем-то его понимал, но он сейчас был далеко не в той ситуации, в которой оказался сам Мартин, когда Юль-старший свалил, а мать осталась без работы и вместо того, чтобы попытаться наладить свою жизнь, тесно подружилась с бутылкой. Барыга ничего не мог для нее сделать и предпочел тоже свалить. Наверное, ему стоило остаться, но он понимал, что все бабки, которые он ей таскал, пытаясь помочь, моментально уходили на алкоголь и мать уже катилась под эту горку на всей скорости, а он еще думал о том, что сможет все это забыть и выкарабкаться. Да, он ошибся слегка и на это потребовалось дохуя времени. Вспоминать все это было хуево. Юль развел руки в немом вопросе, чем может ему помочь, но потом опустил их и тихо выдохнул. В том, что перед ним еще один сын Томаса, сомнений уже не было, а так как тот вошел в раж со своими эмоциями, то Юлю ничего не оставалось, как развернуться и залепить ему отрезвляющую оплеуху, добавив ушибов на лицо. Правда отшатнуться он ему не дал, прихватил за ворот кофты и ткнул лопатками в тачку:
- Успокойся! Успокойся, твою мать, - процедил уже сквозь зубы, тише, наклоняясь к его лицу на пару мгновений. - Что ты хочешь? Я не твой отец и жизни тебя учить не собираюсь. Хочешь в дело? Ладно, я тебе дам шанс влиться. Оправдываться за него я не собираюсь. Мне насрать на этого козла! И тебе тоже надо о нем забыть. Живи своей башкой и все. И все! – выпрямился, отстраняясь и прикидывая, что со всем этим делать теперь. – Лучше тебе держаться от этого бегунка подальше, нихуя полезного ты с этого не поимеешь, поверь.

Мелкий барыга не зря продолжал плавать по дну – мозгов у парня было маловата, чтобы подняться, или виной тому было полное отсутствие амбиций. Как бы то ни было, он точно был не самой подходящей компанией, в отличие от дружков Томми, которые помогли ему все организовать.
- Сохрани мой номер, наберешь через пару дней. Я подумаю, что с тобой делать, - раздражение чуток поутихло и теперь Мартин почти спокойно смотрел на новоиспеченного сводного братца. – У тебя есть, где переночевать?

+2

12

Томми даже опешил. Его как будто впервые заметили. Впервые за 20 лет кто-то из его семьи заметил его! Моргнул, обрывая свою бешеную тираду и как-то подвис. Он и не думал жить так, чтобы позлить своего отца. Напротив, по характеру он был славным парнем, и как любой ребенок хотел нравиться – и отцу, и матери. И точно следовал указаниям, когда отец рассказывал, что для него важно. «Не» как обычно терялось из смыслов. Нельзя воспитать ребенка, рассказывая, чего ему не делать, и оставляя в пустоте без других вариантов. Как нельзя приехать куда-то, отсчитывая, сколько километров отъехал от точки старта.

Но поразмыслить об этом Тому было некогда, ахуительное крыло ахуительной тачки вписалось в его лопатки и вышибло надсадный выдох. Почти лестно, что не побрезговал! Мог бы не марать свою машину пришельцем. Том только прикинул, почем обойдется ремонт, если такое крыло помять. Их, вообще, ремонтируют или сразу снимают и заменяют новыми? Слепящий свет фонаря над парковкой ударил ему в лицо.

Боль от затрещины распустилась под кожей уже потом, пульсирующая, тупая, гудящая в голове. Короткой вспышкой паники заставила вспомнить все, что рассказывал о Мартине его отец. Все вложенное в слова зло. Усомниться в адекватности бывшего торчка. Старший Юль стал агрессивным не сразу. Сперва пережил наркоманию сына, утекающего из рук в черную смерть, потом отвержение его матери, издергался бесконечными тревогами, похоронил своего первенца – в душе остались дымящиеся развалины семейной идиллии. На линзах памяти осела грязная пыль юношеских иллюзий. Тому он достался уже потрепанным, пожилым, разочарованным, обозлившимся и выпивающим по ночам. С таким отцом прошло его детство. С совсем другим отцом. Но все еще общим. Томми вцепился в чужую куртку, пытаясь вырваться или, как минимум, укрыться от новой затрещины. И невольно, завистливо заценил понтовую выделку кожи. Может, и не Гуччи. Он-то не шарил. Но хороша. Даже под пальцами заскрипела.

Дилер на мгновение оказался нос к носу с Томом. Прямо у него в лице. Что-то говорил. От него пахло ганджей, пивом и свежо - мятной жвачкой. А взгляд острый, как лезвие. Теплый, как скальпель под кожей. Когда сталь согревается парной юшкой, делая тонкий срез. Том только ошалеть успел, а барыга уже оторвался от него. Так же стремительно, как вписался во всю его жизнь, перевернув ее с ног на голову. И все. Прохладный воздух между ними снова стоял густой стеной. Его снова не замечали.

- Никогда не пробовал жить на зло, - Томми помедлил, отлипая от Уруса. Говорил он негромко. – А ты… раз тебе это в голову пришло… ты, наверно, и правда? …так и сделал?

Может, отец всегда был прав на счет этого Мартина? Может, он и впрямь извел мать из юношеского похуизма и протеста против правил старшего Юля? Правда назло трепал им нервы. Почему своему отцу он верит меньше, чем этому случайному человеку? Не лучше ли послушать и действительно жить свой башкой? Не ввязываться в наркоту, не пытаться на автомате, по инерции повторять жизнь этого незнакомого и непредсказуемого человека. Даже такого понтового. Томми пока не настолько отчаялся.

- Том.
Вышел на свет из тени барыги и словно оказался на сцене в слепящем зное софитов.
- Меня зовут – Том.

Он повел плечами, разминая лопатки, еще вспоминавшие Урус.

- Да не надо мне ничего. Я хотел поближе подобраться. Посмотреть на тебя. Врали мне или нет. А как иначе подобраться-то? Стал бы ты со мной говорить?
Мгновение назад этот незнакомый человек швырнул ему в лицо столько гнева! На миг в чертах Мартина явственно проступили отцовские - резные, чеканные в те моменты, когда вся его боль собиралась темнотой из углов в один агрессивный рывок. В детстве Том пугался этих моментов до оторопи. А теперь как будто снова увидел теми чистыми детскими глазами. Совершенно неподготовленный к этой встрече.

- Поорал, а потом решил уточнить, под каким мостом я сплю? Тоже мне. Благодетеля нашел. У меня уже есть один - такой.
Он развернулся и пошел прочь через стоянку. Не торопился. Понял уже, что барыга догонять никого не станет. Да и похуй как-то стало. Радость признания и мгновение испуга смешались у корня языка горьким послевкусием.
- Своей башкой буду жить, - он даже не обернулся, и слова резонировали эхом в ночном воздухе. - Собаку заведу.

Том уже отошел к клубу и сворачивал за угол, когда за ним потянулся сутулый – хуже собаки – дилер, торчавший у входа. Слышал он что-нибудь или нет, не важно. Вопросы задавал, лез через плечо. Все хотел знать, не спалят ли его хибару. Пацаны с битами ворвались в их жизнь за поворотом.

- Вон он, гондон! Слышь, уроды! Деньги верни!

Как эти выследили их, ходили ли к тощей девке в притон, Том потом никогда не узнал, но другого объяснения не придумал. Помнил только, что сдавал этим бойцам нулячий товар на дилерской хате. В тот момент адреналиновой спешки идея сбыть говно, никуда не отъезжая - «Мы сами заскочим» - не казалась такой тупой. Били их больно и, как Тому показалось, долго. Асфальт был жестким, предплечья, которыми он закрывал голову, ватными, а ребра – хрупким даже под расхлябанной курткой. От чужих, летящих в лицо подошв было темно.

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2023-01-16 21:18:39)

+1

13

- Правда? Не пробовал? – он усмехнулся, смерив взглядом парня – Тогда какого хера ты здесь делаешь? Сам знаешь, что последнее, чего Томас хотел бы – это еще одного сына рядом с наркотой, блять, - оскалился весело и зло одновременно на попытки пацана казаться лучше, чем он есть на самом деле. Сколько бы он из себя здесь не строил хорошего мальчика, Юль видел его накануне обдолбанного в притоне и доказательств протеста ему лично больше не нужно было. А когда услышал имя, то невольно взмахнул рукой. – Ну, конечно, твою мать. Стоило ожидать.

Еще одного Томаса Юля в жизни ему не хватало. Барыга глядел, как парень пятиться, но сам оставался на месте. Доказывать что-то этому сопляку он не собирался, уже не в том возрасте был, да и ничего не был ему должен, не смотря на все его слова.
- Давай, вали. Я же тебе сразу сказал! – отмахнулся от него и отвернулся, шаря в карманах, чтобы вытянуть сигарету из пачки и закурить, уже тише добавив. – Заведи себе собачку, вместе будете дуть под мостом, - осмотрел парковку и тихо выдохнул дым в прозрачный вечерний воздух.
- Я думал, что ты уже уехал!
Мартин обернулся на голос Хью, который появился из бара и шагал к нему с довольной рожей. Что у него там произошло, ему сейчас не особо хотелось знать, но и отвлечься не мешало. Раздражение все еще ворочалось за грудиной легким жжением и желанием как минимум подкурить косяк, а не сигарету.
- Познакомился с этой девкой, официанткой, заберу ее со смены, - он остановился рядом, все еще улыбаясь и кивнув сторону удаляющегося пацана. – Че ему надо было?
- Я сам не понял. Свалил и ладно.
- А это кто, друзья его? Бля…
Юль обернулся, когда Аллен поменялся в лице и нахмурился, обнаружив парня уже с непонятной компанией, не сразу заметил биты в сумраке теней и только когда парнишку пихнули за угол и началась возня, нахмурился и поджал губы.

- Блять, говорил же ему, - отбросил сигарету и на автомате сорвался в сторону разборки. Ствол остался в тачке, но барыга вообще редко кидался в анализ ситуации и возможных последствий, когда действовать нужно было быстро. – Пошли нахер отсюда! – он так и не остановился, влетел в столпившихся над пацаном и благодаря этому отпихнул пару человек, третьему без лишних пауз заехав кулаком с правой в лицо. Тот попятился и не устоял, падая на асфальт. – Хули надо, блять?! – прорычал зло, отчетливо ощущая, как раздражение моментально сменилось адреналиновым мандражом. – Ну, давай, сука, иди сюда! – дернулся в сторону еще одного смельчака, который еще недавно пинал лежачего пацана, но тот попятился назад, а уже через пару мгновений послышался выстрел. Подоспел Хью и, как обычно, сразу начал махать стволом, шмальнув парням под ноги.
- Э! А ну съебали отсюда!

Те переглянулись между собой, прихватили за шкирку своего приятеля и рванули подальше. Мартин еще какое-то время провожал их взглядом, а потом осмотрелся. Заметил забившегося у стены барыгу, но сразу потерял к нему интерес и кинул Аллену ключи от тачки:
- Тачку подгони, - но потом наклонился к Томасу. – Живой там? Поднимайся, - парни на силу ударов не скупились, и барыга предполагал про сломанные ребра, так что не торопил пацана. – Руками сильно не маши, а лучше прижми их к бокам. Давай, - помог ему подняться как раз тогда, когда Аллен притормозил неподалеку и вывалился из тачки.
- Я этого заберу, езжайте.

Юль только кивнул и опустил сидение, чтобы парень улегся, а потом кивнул приятелю и прыгнул за руль, выезжая обратно на дорогу. Тащить Томаса домой и пугать детей его разбитой рожей, был не вариант, конечно, поэтому он сразу свернул в сторону Кармана, где все еще была съемная хата, которую держал на любые непредвиденные случаи. Хоть для каких-то встреч, хоть вот для такого, чтобы перетоптаться и себя в порядок привести. Хотя, для последнего она барыге нужна была все реже.
Минут через пятнадцать они уже поднимались в квартиру, а когда оказались внутри, Мартин оставил парня на диване и сам полез потрошить аптечку. Хата была в обычном стиле – без всякого лишнего дерьма. Аптечка нашлась в ванной. Благо, с Мишиным бизнесом они теперь были затарены на все случаи жизни, так что вскоре он вернулся и с обезболивающим и с бинтами. Скинул свою куртку на спинку дивана.
- Тряпье надо снять, чтобы перетянуть. Давай помогу.

+2

14

Томми был живой. В бешенном гоне пульса в висках он не разбирал слова. Только голоса. Знакомые обертоны: визгливые - хатного барыги, угрюмые – Хью, несколько незнакомых разнокалиберных голосов и требовательный и от этого почему-то звонкий на финальных нотах – голос брата. Как будто он плывет над какофонией звуков – над глухими ударами, над шелестом шин, над шепотом подошв по асфальту, над гулким звуком выстрела в переулке. Как набат. Все стихло разом. В кинотеатре закончилась пленка. Осталось только хриплое загнанное дыхание – его собственное. Люминесцентный уличный сумрак оказался темнее, когда Том открыл глаза.

На вопрос он только кивнул. На запястье сомкнулись чужие жесткие пальцы. Спасительно, точно его вздергивают из глубокой поды. Глаза брата – стальные с фонарным отблеском – он видел мельком. Рисунки сзади на шее, бритый затылок. Напряженные длинные мышцы спины, убегающие к основанию черепа, к атланту. В каком-то фильме Том слышал, что, когда эти два мышечных столба сомкнутся, человек умрет. И не знал, зачем это вспомнил.

Потом он помнил – хорошо навсегда сохранил это в памяти - красный потолок тачки. Потолок шатался и подрагивал на поворотах дороги. В тачке было темно. Тело постепенно отошло от адреналина, и боль сделалась кривой, пронзительной и мерзкой, прорастала в ушибленные мышцы темными конями. Из носа шла кровь. Том отирал ее костяшками, запрокидывал голову, упирался затылком в сидение, и кровь затекала в глотку. От этого по-детски хотелось плакать. Кровь носом шла у него только в детстве, и эти явления как будто были связаны между собой. Наконец, он вздернул майку и заткнул ею ноздри.

Потом они куда-то шли, поднимались в лифте, Том опирался лопатками на стену и ничего не спрашивал. Не знал, что спрашивать. И говорить особо не хотелось. Кровь капала на майку, заляпала грудину и неуклюжие цепи. А потом остановилась. Его била мелкая, но частая дрожь, и тело от этого становилось совсем неуправляемым. Том знал, что ему нужен врач и не знал, что делать с этим знанием.

Наконец, они ввалились в темную пустую квартиру. Врача здесь не оказалось, но оказались бинты.
- Твоя? - догадался Томми. Теперь ему было неловко, что после всего сказанного и услышанного этот чужой ему по сути человек вынужден с ним возиться.
- Один здесь живешь?

Грязная майка начала высыхать, покрывалась кровавой коркой и липла к телу. Том пощупал стену грязной рукой и слепо ткнул выключатель в поисках кухни. Очень хотелось пить. Ребра заходились жаром на каждом вдохе. Он потянул с себя майку и кинул ее в раковину в ванной – ванну он нашел быстрее по включенному свету - и подвинул Юля плечом, наклоняясь в крану. Вода, тепловатая, казалась сладкой.

- Спасибо. Соррян, что так вышло.
Он исследовал наливающиеся синяки на ребрах и на руках. Потом заглянул в зеркало. Нос на удивление был целым. Видимо, кровь пошла от давления. Зато в основание черепа прилетело, и теперь было больно поворачивать голову.
- О. Ниче. Красавчег еще.

Перетягивать он не мешал. Поднял руки и вертелся, сколько нужно, в пассивном поиске обезбола то и дело заглядывая в аптечку, когда она попадала в поле зрения. Только воздух тянул сквозь стиснутые зубы, когда новые витки бинта туго стискивали костлявую грудину.
- Башню ломит пиздец.

А потом обернулся к раковине, как-то неуклюже, неловко схватился за край, за кран, повалился на нее всей грудью и шумно, захлебываясь, выблевал всю проглоченную кровь, разведенную свежей водой, желчью и недавней колой.

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2023-01-18 20:31:42)

+2

15

Вопросы Томаса он оставил без ответа. Вряд ли сейчас парнишке было дело до того, где и с кем он живет, на самом деле. Даже из любопытства. Молча перетягивал бинтами тощие бока, чтобы зафиксировать все это дело, потому что в переломах больше ничем пацану помочь не мог. Поджал губы, рассматривая темные метки ушибов.
- Тебя там не кормили нихуя что ли? – усмехнулся тихо, пока заправлял и фиксировал край бинта. Покосился на сброшенную майку в крови и прикидывал, не надо ли выцепить уебков и отпиздить, но это можно было пока отложить. По крайней мере, пока сам Том не очухается.

Тут бы какого-то дока выцепить. В этом он убедился, когда Томас дернулся к раковине неровной походкой. Еще травм башки не хватало. Сотряс точно был после такого, но для большего, чтобы понять, что ничего серьезного или наоборот, нужен был спец. Наблюдал, как парнишка завалился на раковину, избавляясь от содержимого желудка и какое-то время оставался в стороне, но потом прихватил приготовленный обезбол и подошел ближе. Включил воду, чтобы смыть рвоту и кивнул парню на диван. Для подбитого он был как-то слишком резв.
- Давай-ка, ложись обратно, - придержал его за локоть, когда его снова качнуло. – Колеса глотать бесполезно, они тоже в раковине окажутся. Можно уколоть обезбол.

Проследил за тем, как пацан доплелся до дивана и устроился на нем и только потом прихватил с собой бутылку воды. Прошел следом, усаживаясь на край и вытаскивая из аптечки коробку с пластмассовыми ампулами и шприц, чтобы заправить его.
- Я здесь не живу. Так, съемная хата, - рассказывал, пока возился со шприцом. – Так что отлеживайся здесь спокойно, потом разберемся.
Воткнул иглу в плечо, медленно надавив на поршень и отбросив шприц на столик, зашарил по карманам в поисках телефона. Понятия не имел, кому звонить и поначалу промотал список до Миши, но подзавис слегка, прикидывая, что девка сможет сделать в этой ситуации. Понятия не имел обо всех ее знакомствах, она вообще-то могла знать кого-то нужного, но потом промотал дальше, читая бесконечный список имен, - некоторые были знакомы, а некоторые он как будто видел впервые. А потом остановился на имени Ребекки Моро и вспомнил про случайное знакомство на улице, когда Кертис оказался ранен. Она тогда охуенно помогла и подлатала Стива, тот даже хотел связаться с ней, чтобы отблагодарить, охуеть, но Мартин послал его нахер с такими идеями.

В конце концов, не важно было, насколько она была связана с копами, о таком контакте лучше было забывать навсегда. Не считая вот такого, крайнего, случая, когда оказалось, что обратиться ему толком больше и не к кому. Помедлил еще несколько секунд и нажал на дозвон. Слушал длинные гудки, а потом знакомый голос.
- Не знаю, помнишь ли ты меня, но мне нужна еще одна услуга.
У Моро тоже было немного вариантов, учитывая их первую и последнюю встречу, но он упомянул про пацана, которому нехило прилетело по голове и что неплохо было бы глянуть на него. Назвал нужный адрес и сбросил звонок, а сам залез в холодильник, чтобы сгрести оттуда бутылку пива. Вернулся, снова устраиваясь на краю дивана и поглядывая на парнишку.

- Отпускает? – покосился на него, скручивая крышку и отбросив на столик. Юль тоже в свое время не раз бывал в таких замесах, но ничего, живой. Не в канаве.
Не хотел думать об обиде Томаса на родню и на самого Мартина, это пройдет. Теперь он по себе знал, что рано или поздно все равно пройдет, как бы сильна она не была. Томаса, вроде, и правда начало отпускать, он то ли засыпал, то ли так знатно расслабился, что прикрывал глаза, но большую часть времени ожидания, барыга провел в тишине, листая новостную ленте в телефоне и лишь иногда поглядывая на пацана, пока попивал пиво между делом. А потом девчонка позвонила и сообщила, что на месте, так что Юль прогулялся до улицы, чтобы встретить ее и проводить до квартиры. Понятия не умел, уместны ли были здесь слова благодарности, учитывая, что он ее вынудил сюда притащиться, но все-таки кивнул:
- Спасибо, что приехала, - и отпахнул перед ней дверь квартиры, пропуская внутрь. – Он там, на диване.

+2

16

— Доктор Моро, слушаю, — стандартный ответ на стандартный ночной звонок. Голос хрипит ото сна. Бекка не помнит, дежурная ли сегодня, что означает: быть на подхвате, если кто-то споткнется о валяющийся на улице труп. Фидий лезет к лицу, пытаясь достать шершавым языком до подбородка: если она не спит, возможно, покормит. У кота весьма прямолинейная логика, и он мурчит так, словно собирается заглушить мурчанием голос в трубке. Тот не похож на голос типичного диспетчера, потому что дело не в необходимости топтаться возле мертвого тела, пока вокруг снуют криминалисты. Бекка узнает не сразу. Узнавание же прогоняет остатки сна. Фидий добирается до лица, слизывая оставшуюся на коже жирность от ночного крема.

Мартин Юль сохранил номер ее телефона, хотя ни одну из угроз в действие так и привел. Знает о нем достаточно, потому что рылась в полицейских базах — было бы глупо не. Впрочем, на этом любопытство и закончилось все той же осенью двадцатого. Взаимные сдерживаемые обещания не портить друг другу жизнь из-за огнестрельной случайности позволяли пойти на сделку с совестью и не вспоминать. Облегчало задачу то, что того подстреленного парня она, вроде как, спасла. Если только тот не словил пулю значительно позже. Об этом не спрашивает, садясь и отодвигая кота в сторону. Тот недовольно мнет лапами одеяло, укладываясь задницей к ее лицу. Бекке не до глупых обид. Мартин просит об услуге, и речь идет о каком-то очередном неудачно раненом парне. Собеседник довольно скуп на подробности, но не нужно выстраивать долгие логические цепочки, чтобы понять: ей бы звонили в крайнем случае. После занимательных кровавых приключений на каком-то складе не сложилось традиции коротать каждую третью пятницу месяца за бокалом Бордо.

— Ладно. Какой адрес? — трет глаза, уже заранее осуждая себя за это решение. За такие ночные поездки можно лишиться медицинской лицензии, а заодно и работы, пусть с финансовой точки зрения та не нужна. Бекка повторяет названный адрес вслух, чтобы не забыть, когда звонок уже обрывается, и треплет Фидия за ушами, чтобы хоть немного оттаял в ответ на ласку, и кот тут же мурлычет, чтобы проворно соскочить с кровати следом за хозяйкой. Его обиды забываются после нескольких хрустящих подушечек со вкусом индейки.

У нее достаточно опыта быстрых ночных сборов, чтобы и сейчас не мешкать. Все потенциально необходимое скидывает в обычную спортивную сумку. Да и сама надевает леггинсы и толстовку, забирая волосы в хвост. Эдакая любительница поздних пробежек. На выходе спотыкается о валяющиеся на полу инструменты: Алан со Стивом приняли слишком близко к сердцу то случайное ограбление  меньше недели назад, а теперь занимались тем, что устанавливали в доме сигнализацию. В любой момент эта затея грозила выйти из-под контроля, превращая ее жилище в крепость. Она предпочитала наблюдать за сходом лавины со стороны, а не стоять у той на пути.

Такси останавливается за квартал от назначенного Мартином адреса, и Бекка расплачивается наличкой, преодолевая оставшееся расстояние довольно быстро. Это ей вместо утренней пробежки, а повышение уровня адреналина вместо привычного рабочего стресса. Звонит, останавливаясь перед многоквартирным домом: номер конкретной все же не знает. Мартин выходит встретить, и она кивает с сосредоточенным выражением на неподвижном лице вместо приветствия. Запоминает, какой этаж и номер на двери, открывающейся перед ней. Больше рабочая привычка уделять особое внимание фактам. Ей по-прежнему проще взаимодействовать с мертвыми, и это подчеркивает безвыходность ситуации, в которой оказался ее старый знакомый.

— Что произошло? — спрашивает, резко поворачиваясь назад, чтобы бросить на Мартина пронзительный взгляд, прежде чем сконцентрироваться на своем пациенте: молоденьком пареньке на диване. Бледный, но сонный, с не до конца стертыми следами от крови на лице. Грудь плотно перемотана бинтом — явно работа Юля. — Чего давал ему? — когда-то нашел по первому же требованию медицинских препаратов, как в средней больнице, и черт знает, что таскал с собой. Бекке это было не интересно, а вот знать о том, что уже могло плавать в крови очевидно избитого парня, необходимость. Ловко натягивает перчатки, вытащенные из распахнутой сумки. Та изнутри выглядит, как слишком расширенная автомобильная аптечка.

— Хэй, как ты себя чувствуешь? Голова кружится? В глазах двоится? — наклоняется над парнем, заставляя того открыть глаза и аккуратно помогая сесть. — Можешь посмотреть на меня, пожалуйста? — осторожно придерживает ему голову под подбородком, включая жестом на телефоне фонарик, чтобы проверить зрачки. Те реагируют крайне вяло, и эту реакцию приходится выслеживать; расширенные, но хотя бы равномерно. Все равно едва заметно поджимает губы. Закрытые черепно-мозговые травмы у живых — не ее конек. — Где болит больше всего? — чуть отстраняется, чтобы оценить объем повреждений. По крайней мере в него не стреляли, и пули вытаскивать не приходится. На руках уже начинают проступать гематомы. Бекка осторожно ощупывает ребра прямо сквозь бинты, чтобы понять, в каком те состоянии.

Отредактировано Rebecca Moreau (2023-01-20 22:01:59)

+1

17

Когда люди тебя пиздят, они делают это со смачным от всей души удовольствием. Чувствуешь, как их с оттягом трусит адреналином от жесткой отдачи мышц. Знаешь, как в глотке подскакивает солоноватый привкус животного «еще!». Но когда они начинают тебя лечить, тискаются так, словно ты фарфоровый. Томми всегда нравилось в больницах. Запах такой… Вдохнешь - и словно душу дезинфицировал. У врачей такие руки… невесомые. Они всегда немного парят – с иглой или со скальпелем – нежные, как черти. В ветеринарке ему нравилось еще больше. Там вроде бы нежно, но не жалеют, держат крепко. Все так конкретно – и все еще очень бережно. Это уникальное сочетание бережность и твердости его гипнотизировало. И, видимо, ни в коем случае, не являлось его собственным достоинством. Свой единственный курс медицины он так и забросил на половине, когда дошло до сложного.

В кабацкой хватке Юля чуялась забота. Он волочил брата к койке, а тот смешно запинался ногами о порожки в комнатах, рвано переводя сбившееся дыхание. Во всяком случае, самому Томми было смешно. Ему, вообще, смешно было всякий раз, когда приключалась какая-то хуйня, и нужно было бояться. За этого хохотание тоже пиздили не хуже, чем за неумелую брехню. Однажды он научится по-настоящему ахуенно драться и сможет ржать на разборках, сколько влезет, потому что потом всегда сможет втащить всем, кому это не понравилось. Но пока Том не умел. Месяцев пять назад он лежал в больничке с разбитым глазом и ржал там так, что перезнакомил весь коридор обитателей уютных палат, смурных и одноглазых, подчас слепых, измученных ожогами и катарактой, ватных на бесконечном обезболе. Играл в ресторан в больничной столовой, флиртовал с буфетчицей, просил налить всем сока за его счет, в общем, был ебаным в башку собой. Но люди начинали улыбаться, втягивались в игру, посмеивались приглашали старушек на танец, раз уж у них тут клуб. Врач сказал ему, что это истерическое. Но ничего истерического Томми не усмотрел. Не было за этим озорством горьковатой, темной грустинки или отчаявшейся злобы. Вот и сейчас не было. Но от нелепости ситуации его разбирало веселье и тупая вина за собственно свинство.

- Его разве не в жопу колют? – цыкнул между зубов сумеречным воздухом и потер ужаленное иглой плечо. – А чем ты обсадил-то меня? Мультики покажут?
Про себя подумал, что барыга, в общем-то, ласковый. Заботливый такой. Как питбуль. И от этого стало еще гаже.

Сил на настоящее искрометное веселье у него не оставалось, и мальчишка свалился на диван. Рухнул кулем и тихо взвыл, когда отбитые ребра откликнулись гулкой болью. А потом, наверно, отключился. Потому что девка в леггинсах возникла в его сознании из темноты на взмахе ресниц. Сперва Томми услышал голоса, и только потом открыл глаза, чтобы медленно осознать стройные ноги в тонком трико… Ля.

- А говорил прихода не будет. Смотри, какая…
То ли девочка, то ли видение.

Луч фонарика ударился о дно сетчатки. А руки у нее были такие же ласковые, как у медсестричек в офтальмологии. Лица и улыбки Том не видел. Ему всегда было очень важно увидеть, как собеседник улыбается. Словно это разом рассказывало о нем все. Но луч долбился в лицо, а потом темнота обрушилась на него плотным занавесом, по которому блуждали синеватые круги.

- Знаете, мэм, когда мне такие красивые девушки последний раз говорили «пожалуйста»? – флиртовать Томми тоже умел убого, но очень старался. Это лучше, чем ныть. Выбор не велик. – Никогда.

Поскалился лучезарно залитыми кровью резцами, и губы едко потрескались на подсохших ранках. Один раз в лицо ему все же прилетело. По мелочи. До свадьбы заживет.

Где больше всего болит?

- На сердце рана, – смеяться было мучительно. Даже улыбаться тяжело. Томми уже и сам себя заебал своим трешовым юморком, но – на самом деле – совершенно не мог определить, где у него болит больше. Особенно после обезбола. А прикосновения к повязке отвлекали. Ее волосы пахли чем-то волшебным. Наверняка, духами или мылом. Том в этом не разбирался. Но умиротворяющим. Он бы так и рухнул в плечо этой таинственной, невесть откуда взявшейся женщины, чтобы порыдать и бестолково, по-соплячьи рассказать ей все события последних дней, но у нее была такая загадочная улыбка. Такая слушать глупости не станет.

- Там в затылке, - без юморка голос у него оказался серьезный и хрипатый. – Тихо-тихо-тихо!..
Рывком отмахнул ее в сторону и свесился с дивана, выплевывая остатки крови и желчи.

[NIC]Tommy Juhl[/NIC]
[STA]мамкин симпатяга[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/CrVAk17.png[/AVA]
[LZ1] ТОММИ, 21y.o.
profession: батин бродяга
[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/SV1Wol3.gif[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » one for the money, two for the show


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно